Mira Le – Девочки, это не измена? (страница 13)

Потом положила телефон экраном вниз.

И впервые за много лет мне стало страшно не от того, что в моей жизни что-то рушится.

А от того, что в ней что-то начинается.

Глава 3. Ничего такого

У каждой женщины есть внутренний прокурор.

Мой проснулся на следующее утро раньше будильника, сел в голове за стол, надел очки и сказал:

«Ну что, гражданка Соколова, будем разбираться?»

Я открыла глаза.

Павел спал рядом, отвернувшись к стене. На тумбочке лежал мой телефон. Экраном вниз, конечно. За последние два дня он проводил больше времени лицом в стол, чем некоторые сотрудники нашего отдела в период отчётности.

Я смотрела на него и пыталась не шевелиться.

Сейчас, сказала я себе, ты встанешь, пойдёшь в ванную, умоешься, почистишь зубы, приготовишь кофе, и только потом посмотришь сообщения. Это будет взрослое, достойное поведение.

Через три секунды я взяла телефон.

Сообщение было.

«Доброе утро. Надеюсь, ночь всё-таки была спокойной.»

Вот что в этом такого?

Ничего.

Совершенно ничего.

Вежливый мужчина поинтересовался качеством моего сна. Пенсионерка из соседнего подъезда тоже иногда спрашивала: «Как спалось, Ниночка?» — и я же не считала, что у нас с Галиной Петровной начинается роман.

Разница была только в том, что от Галины Петровны мне не хотелось улыбаться в подушку.

Я написала:

«Доброе. Ночь была обычной.»

И сразу поняла, что это звучит как приглашение спросить, что такое «обычная».

Артём спросил.

«Обычной — это хорошо или грустно?»

Я села в кровати.

Вот именно в этом и была проблема с Артёмом: он не спрашивал «как дела?» так, чтобы можно было ответить «нормально» и закрыть тему. Он всегда оставлял маленькую щель, в которую хотелось просунуть не просто ответ, а часть себя.

Я посмотрела на Павла.

Он спал.

Родной затылок. Родное плечо. Родная футболка, в которой он спал зимой и летом, потому что «мне удобно». Даже дырочка у воротника была родная. Я сама три раза собиралась её зашить и три раза забывала.

Я должна была положить телефон.

Вместо этого написала:

«Обычной — это когда всё вроде хорошо, но рассказывать нечего.»

Отправила.

И сразу испугалась.

Это уже было слишком честно.

Можно флиртовать про платье, шутить про протокол, отправлять «спокойной ночи». Но фраза «всё вроде хорошо, но рассказывать нечего» — это не флирт. Это трещина в стене.

Ответ пришёл не сразу.

Я успела сходить в ванную, почистить зубы, посмотреть на себя в зеркало и мысленно вынести себе приговор по статье «женщина, которая сама не знает, чего хочет, но уже всем мешает жить».

Когда я вернулась, телефон светился.

«Понимаю. У меня иногда такое ощущение, что жизнь стала списком дел. Всё правильно, всё выполнено. А радоваться нечему.»

Я перечитала.

Потом ещё раз.

И тут мой внутренний прокурор, к сожалению, на минуту вышел покурить.

Потому что вместо «осторожно, Нина» я подумала:

«Он понимает».

Две самые опасные слова для замужней женщины.

Муж может обеспечивать, чинить, встречать из аэропорта, покупать лекарства, прогревать машину и помнить, какой творог ты любишь. Но если другой мужчина вдруг «понимает», начинается такая химия, которую потом никаким здравым смыслом не отмыть.

— Нин? — пробормотал Павел.

Я вздрогнула и быстро заблокировала экран.

— Да?

— Который час?

— Семь десять.

— Чёрт.

Он сел, потер лицо ладонями.

— Я проспал.

— На десять минут.

— Для меня это проспал.

Павел вскочил и пошёл в ванную. Через секунду высунулся:

— Творог есть?

Я закрыла глаза.

Бог, если ты есть, дай мне сил не воспринимать кисломолочные продукты как символ распада брака.

— Есть, — сказала я. — Средняя полка.

— Спасибо!

Он скрылся.

Я посмотрела на телефон.