Мира Кузнецова – Всё, что ты должна и всё – что ты хочешь (страница 3)

Парни стояли в сторонке, о чем-то переговариваясь и покуривая. Тишину улицы взорвал яростный рев.

– Твой едет!

– Мой? И вовсе он не мой!

– Твой, твой! – рассмеялись подружки, – он так на тебя смотрит, когда ты не видишь!

– Привет! – бросил Сенька парням, обойдясь без традиционного ритуала пожатия рук, – Оль, ну-ка садись, ты же хотела посмотреть на Оку, поехали быстро!

Оля оглянулась на подруг и сестру, к которой приехала на свадьбу. Первый раз сама: без мамы и папы, и тётка строго на строго наказала старшей присматривать за ней.

– Езжай! Конечно, езжай! – Хмыкнула старшая, и Оля радостно вскочила и устраиваясь на сиденье "Явы".

– Держись крепче! Да не так, обними меня.

Руки обхватили спину парня, а Олину грудь обожгло. В свои семнадцать она никогда ещё не прикасалась к парню сразу столькими частями тела.

– Крепче держись, Оль! – мотоцикл рыкнул и рванул вперед.

– Ой! – от неожиданности руки чуть не разжались.

– Крепче, Оль, крепче!

Скорость и бьющий в лицо ветер пьянили, вызывая в душе дикий, безудержный восторг. Захотелось издать боевой клич индейцев, ритмично рвя похлопыванием ладони по губам, поднимающееся из глубины души ликование. Олька просто расхохоталась ветру в лицо!

Сенька тоже захохотал:

– Чумовая!

…Сенька выбрал для знакомства с Окой прекрасное место. Река в этом месте делала поворот и подмыла один берег.

Остановив «железного коня», он медленно разжал стиснутые руки Оли.

– Ой! – девчонка, покраснев, соскользнула с мотоцикла и рванула к обрыву, и прячась от своей неловкости за бурным восторгом, закричала:

– Ух, ты! Мамочки, как красиво!

– Красиво. Я знал, что тебе здесь понравится, – Сеня подошёл и встал за её спиной, осторожно провел рукой по её волосам. Оля вздрогнула, оглянулась.

– Растрепались. Я их освобожу? – и он потянул резинки, стягивающие её косички. Запустил в волосы пятерню и провел снизу-вверх, распуская. Его ладонь в какой-то миг обняла весь её затылок, и тут же он, стремительно развернув девчонку к себе, поцеловал…

…Ольга убрала руку от волос. "Надо постричься! Сегодня же! И покороче, чтоб на дольше хватило". Рука потянулась к сигаретам. Тихо щелкнула зажигалка, и взвился легкий дымок, смешивая горечь и сладость воспоминаний. "Всё! Пора. А то скоро станет жарко и будет поздно поливать цветы!" – Оля решительно встала и направилась к шлангу.

За поливкой её и застал Мага, войдя в приоткрытую калитку.

– Оль, привет!

Женщина на миг повернула голову, кивнула и тут же вернулась к поливке:

– Привет! Что привело?

– Оля, надо посмотреть фундаменты на одном из коттеджей. Сомнения есть.

– Саш, ты знаешь железное правило: "Суббота – не рабочий день". Это что, не подождет до понедельника? И вообще, есть сомнения – разбирай!

–– Что разбирай?! Их отлили! Оль, поехали. Туда и обратно. Ты даже не переодевайся, я тебя отвезу и привезу. Оль, ну я тебя очень прошу. – Мага говорил и медленно шел, выбирая куда поставить ногу в лабиринте цветов и виновато говорил и Ольга буркнула первое, что пришло в голову:

– У меня ноги грязные.

– А я их тебе вымою и за мокасинами схожу. – И Мага, выхватив у неё шланг, присел на корточки и стал смывать грязь с её ног.

– Чёрт знает, что! – Ольга топнула ногой. – Руки убери! Сейчас же! И жди!

Она вернулась через десять минут. Закованная в джинсы, с гладко зачесанными волосами и очками на пол-лица:

– Поехали. Но ты меня за это завезёшь по дороге на рынок. Творога хочу, – снова буркнула Ольга, усаживаясь в Ниссан Маги.

– …И ты меня из-за этого из дому выдернул? Что такого экстренного? Отлили, ну и отлили, поливайте, укрывайте, снова поливайте. То, что самовольно сборный на монолитный поменяли? Ввалю в понедельник прорабу. Ничего непоправимого не произошло. На всякий случай сделаем арматурный пояс. И чертежи поправим. Всё! Вези меня.

На обратном пути выгуляв Ольгу по рынку, Мага сгрузил все купленное в машину… Оля, плюхнулась на сидение рядом и махнула рукой:

– Водитель, поехали! – и со смехом откусила от большой груши.

– Ах, хах хааошо, что гвуши… теперь круглый год! – прожевав, закончила она фразу.

– Отлично, – подтвердил Мага, выруливая со стоянки.

– Можно я буду некультурной свиньей? – и она, опустив стекло, выкинула огрызок, – красота!

Мага хмыкнул, поражаясь совершенно иной, непривычной, казалось давно понятной женщиной и вдруг неожиданно даже для себя сказал:

– Может… заедем, искупаемся? Жарища! – и тут же почувствовал себя пацаном: прыщавым и не целованным. А Ольга снова его удивила:

– А поехали! Я место знаю. Я тебе покажу. Мы туда ходим каждый день купаться с детьми. Десять минут пешком от дома.

За окном машины проносились уже тронутые легкой желтизной скорого созревания поля и покосившиеся столбы с провисшими проводами. Видимо в России никогда не дойдут руки до самой себя. Она, как мать Тереза, продолжает помогать всему миру, а собственные деревни всё также остаются без дорог, без газа и с выключенным в дождь электричеством.

– Так, Сашка, притормаживай, сейчас будет свороток!

– Что будет?

– Поворот будет. Вот здесь. А теперь аккуратненько на второй вниз. – Ольга, за рулем не твой Сенечка, а я. Ты только говори направо, налево.

– Прямо! И больше там дорог нет, держись направления.

Проехав вдоль реки метров семьсот, Оля махнула рукой.

– Стоп машина, – и, дождавшись остановки, открыла дверь и отпустила ноги на землю.

– Красота! – выкрикнула она, запрыгала, вытряхивая себя из джинсового плена и начала спускаться вниз к реке.

– Оль, ты чего футболку не сняла. Меня стесняешься?

– Вот еще! Прошли те времена, когда я стеснялась своего тела, – и она, сойдя по сходням, тихо влилась в воду.

Мага стоял на берегу, не спеша раздеваться, посасывая сигарету и наблюдая, как Ольга без бурных всплесков плывет.

– Баттерфляй?

– Что? – Ольга перевернулась на спину и замерла на воде, раскинувшись звездой. – Нет, я плаваю лягушкой-царевной.

– Баттерфляй. Бабочка. Действительно, выглядит, как плывущая лягушка, – пробурчал под нос Саша. "Понятно почему она футболку не сняла – она без лифчика. Во дает!" – и начал стягивать брюки.

Ольга продолжала лежать на спине и заглядывать в небо. Её лицо расслабилось и не выражало ничего, кроме огромного покоя. Спрыгнув со сходней, Сашка широкими взмахами преодолел расстояние до Ольги.

– Не брызгайся!

– Ты же по уши в воде!

– Ну, и что! Все равно не брызгайся! – и Оля, хлопнув ладонью по воде перед Сашкиным носом, перевернулась и нырнула.

"Чёрт! Во дает!" – покрутив головой, Мага нырнул следом. Когда он вынырнул, Ольга уже подплывала к мосткам.

– Эй, ты куда? А ну, стой! – и он, смеясь, погнался за ней. Догнал в тот момент, когда она уже поднималась на последнюю ступеньку и, согнувшись, искала опору рукам на мокрых сходнях. Схватил поперек талии и дернул на себя.

Барахтаясь и отбиваясь, Ольга ушла под воду, придавливая собой Магу. Он поднырнул под неё. Выдернул из воды. Прижал к себе. И больше не раздумывал. Накрыл её губы своими. Пусть. Даст пощёчину? Пусть. Пусть… Мгновение первого прикосновения. Отторжения. Её руки упёрлись ему в грудь, и вдруг глубокий тяжелый вздох. И эти же руки взвились, словно крылья, обвивая его шею. И теперь её губы уже не прогоняли его, а наоборот …просили?

Мага не стал раздумывать. Приподняв её и обхватив за талию, он выбрался на мостки, и понёс на берег. Благо на расстоянии видимости никого не было. Одной рукой сдернув с сидушки машины плед, он опустил Ольгу на него.