Мира Форст – Малиновый сок (страница 2)

– Ты можешь и передумать, Соколов, – кричит она, когда я уже на лестничной клетке. – Я для тебя самый подходящий вариант.

– Пока, Маш, – спускаюсь по ступеням, не оборачиваясь.

Моя Тойота припаркована у подъезда, подмигивает мне фарами, когда нажимаю на брелок.

– Вот ты, действительно, моя любимая девочка, – сажусь за руль и стремительно покидаю район пятиэтажек.

За десять минут добираюсь до своей улицы, не частный сектор, но неплохие трехэтажные кондоминиумы, примыкающие друг к другу. Я снимаю небольшую студию на третьем этаже. Любимое место – балкон с видом на море.

Рубашка летит в бельевую корзину, носки туда же. Стирает, гладит и убирает за мной Неля Прокофьевна, моя соседка с первого этажа. Тут мне прям повезло сказочно. Мировая тетка. Еще и подкармливает меня, хотя за ту оплату, что я ей плачу, договаривались лишь о приборке и стирке с глажкой.

Долго стою под душем, смывая с себя последствия вечеринки и запах Машки. Потом готовлю себе омлет и варганю очень крепкий кофе. Две кружки.

Свежая рубашка. Мятная жвачка.

– Теперь можно и детям показываться, – гляжусь в зеркало. Щетина не слишком отросла. Можно оставить.

Еду на работу. Паркуюсь у клиники без проблем, наконец-то сделали отдельную стоянку для транспорта сотрудников, прежде приходилось бросать машину где попало.

Я не опоздал, но первые пациенты уже под дверью.

– Подождите. Позову, – бросаю всполошившейся молодой женщине с грудничком на руках.

В своем кабинете, который ни с кем не делю, убираю связку ключей в выдвижной ящик рабочего стола, включаю комп и надеваю белый халат, распахиваю дверь, приглашаю маму с дитем.

Мальчику полгода. Плановый осмотр. Выявляю легкое кривошее. Выписываю направление на массаж, объясняю матери, как класть ребенка в кроватку, чтобы расслабить спазмированную мышцу, подсказываю, где лучше купить специальную подушку-валик.

– Он вас глазами ищет и смотрит всегда в вашу сторону, меняйте свое положение, чтобы малыш вертел шеей.

Мамочка задает еще много вопросов, волнуется. Я не сомневаюсь, у ее ребенка все исправится после десятидневного курса массажа. Моя уверенность передается женщине, и она освобождает кабинет для следующего посетителя.

Годовалая девочка. Даже без исследований вижу, что одна ножка едва заметно короче другой. Забираю ребенка в диагностический бокс. В клинике прекрасное оборудование, дополнительно везти малышку на обследование никуда не нужно. Изучаю снимки. Тут поможет фиксатор-ортез. Хотя родителям придется туго. Ребенок уже ходит.

– Носить год, – предупреждаю мать, записывая нужный размер ортеза. – Как купите, приходите, я закреплю и покажу, как пользоваться.

Отвлекаюсь на телефонный звонок, встаю к окну, разговариваю и наблюдаю за суетой во дворе клиники.

В кабинет заходят, прощаюсь с приятелем.

– Здравствуйте.

Моя спина напрягается, в грудь ударяет позабытой горечью. Не может быть. Показалось. Оборачиваюсь медленно.

Не показалось. Я ее сразу узнал. Больше пяти лет прошло. Все равно узнал. Те же густые каштановые волосы, огромные зеленые глазищи на пол-лица, чувственные пухлые губы и россыпь веснушек на носу.

– Ксеня?

ГЛАВА 3. КСЕНИЯ

Какое-то время мы просто таращимся друг на друга. Я изумлена? Нет. Я потрясена. Сиротин не назвал мне фамилию врача, а в регистратуре лишь подсказали, в какой кабинет подойти, а на дверную табличку я попросту не обратила внимания. Да даже, если бы и обратила… Сложила бы дважды два? Вряд ли. Решила бы, что совпадение. Архип ведь где-то в Серпухове жил. И я не знала, что он детский врач. Думала, военный. А с чего так решила? Только потому, что в Серпухове находится военный институт? Я читала, там готовят кадры для ракетных войск.

– Здравствуй, Архип, – как и он, не делаю вид, что не узнала. Его серые глаза, когда-то ищущие меня везде и повсюду, не раз преследовали меня во снах. Я старалась забыть и не думать. И почти забыла. И почти не думала. Почти…

– Мамочка, мне не будет больно? – дергает за мою юбку Лиза.

– Я не делаю детям больно, – опережает меня с ответом доктор и присаживается перед ребенком на корточки. – Не бойся, ладно?

– Постараюсь не бояться, – похоже, Архип вызывает у девочки доверие.

– Давай так, пока твоя мама расскажет, с какой проблемой вы пришли, ты можешь поиграть, – достает мой давний знакомый деревянный конструктор из подвесного шкафчика.

Лиза легко переключается на игрушку, забирается на кушетку и раскладывает перед собой разноцветные детали конструктора.

Снимаю с нее сандалики, простыми действиями скрывая свое волнение. У меня пересохло в горле, и я сглатываю, прежде чем начать говорить. Архип мне не помогает, просто смотрит безотрывно, отчего мне сложно собраться и притвориться равнодушной.

– У Лизаветы ни с того ни с сего начались боли в области голени и, особенно, в коленках, – наконец разлепляю я губы и озвучиваю причину нашего визита, а заодно и свои страхи. – Она просыпается ночью и жалуется, что ножки болят.

– А днем? – уточняет врач.

– Днем такого нет. Редко. В основном, ночью.

– Это называется болями роста, Ксеня, – неожиданно Архип оказывается совсем близко, настолько, что мне в нос проникает запах его одеколона. Это другой парфюм, не тот, которым он пользовался тогда… – Так бывает при интенсивном росте ребенка. Мышечные ткани не поспевают за костными. Почти все дети проходят через это. Но я отведу девочку на УЗИ, чтобы точно убедиться, – не полагается он на одно лишь свое предварительное заключение.

– Сейчас? Или нам надо записаться? – привыкла я, что в столичных клиниках без предварительной записи никуда не попасть.

– Не надо записываться. Сразу все сделаем, – переводит он взгляд на Лизу и на его щеках появляются знакомые мне ямочки. Когда мы были вместе, я часто их видела, Архип тогда часто улыбался. Мне улыбался. – Лизавета, пойдем, посмотрим, почему твои ножки болят, – зовет он девочку.

– А мамочка?

– Твоя мама, конечно, идет с нами, – успокаивает Лизу врач-ортопед. – Обувай-ка свои туфельки. Они у тебя очень красивые, – невероятно легко и хорошо общается Архип с детьми.

Интересно, а у него есть свои дети? – задумываюсь, впрочем, не сомневаясь в наличии и жены, и детей.

Он придерживает для нас дверь, и я невольно задеваю своим плечом его грудную клетку. Архип высокий, моя голова на уровне его подбородка. Воспоминания обрушиваются лавиной, как игрался он моими волосами, как целовал в макушку. Соберись, Ксеня. Соберись, – велю себе, стараюсь выровнять сбившееся дыхание.

Держу Лизу за руку, иду за ним. Халат не скрывает его подтянутой фигуры. Он совсем не раздобрел, такой же в меру спортивный, слегка худощавый.

Архип приводит нас в УЗИ-кабинет и сам проводит Лизоньке процедуру, разговаривает с ней, объясняет в понятной ребенку форме, что это за аппарат и его назначение.

Я сижу на пластиковом стуле. Нервничаю. Из-за возможного плохого диагноза. Из-за Архипа. Отдаю себе отчет в том, что выбор мною курортного города на лето во многом был сделан из-за тех далеких воспоминаний, ярких и болезненных одновременно. Но я никак не ожидала встретить здесь Соколова. Никак не могла подумать, что он теперь тут живет и работает.

– Ну вот, – заканчивает Архип. – Ничего страшного. Твои ножки скоро перестанут болеть, Лиза. Просто ты растешь.

– Просто я расту… Просто я расту…, – смеется Лизавета, и мне становится легче дышать, мои страхи были напрасны. Только сердце все равно стучит слишком быстро, теперь уже совсем по иной причине.

Успокойся, – уговариваю себя. Сейчас мы с Лизой уйдем и больше никогда не увидим этого мужчину. Никогда… Я уже так думала когда-то. Я помню, как щемило в груди, как жгло вены и выворачивало от тоски. Но ведь сейчас все по-другому. Просто случайная встреча. Это ничего не значит. Ни для него, ни для меня. Мы повзрослели. Мы другие.

– Спасибо, – стараюсь выдержать вежливо-отстраненный тон и слишком поспешно сбегаю, почти таща за собой Лизу.

Да только Архип нагоняет в коридоре, удерживает меня за локоть.

– Ольга Сергеевна, – обращается он к медсестре, присматривающей за малышней в детском уголке. – Вот эта девочка, – указывает на Лизоньку. – С вами побудет немного. Нам надо кое-что с ее матерью обсудить.

– Без проблем, Архип Андреевич, – уже показывает женщина моей племяннице, какой у них там классный кукольный домик.

Я растеряна, дезориентирована, не могу и слова вымолвить. Его голос, его запах кружат голову, давят воспоминаниями. Я превращаюсь в безвольную слабачку, подчиняюсь натиску некогда обожаемого мною мужчины. Обожаемого. Только он и вызывал во мне подобное чувство. Обожать – это слишком сильная эмоция. Раз познав, забыть не можешь. И все, что после – пресно и не так, потому что ты уже знаешь, как должно быть, потому что помнишь, каково это – летать.

Архип втаскивает меня в свой кабинет, прижимает к стенке, расставляет руки над моей головой.

– Лиза – моя дочь? – задает он неожиданный вопрос. Я вскидываю подбородок, наши взгляды схлестываются, его требовательный, мой мятущийся.

ГЛАВА 4. КСЕНИЯ

– Нет, – отвечаю честно, удивляюсь, почему Архип сделал такой вывод. Лизонька на него вообще не похожа. Да и на меня не особо. И черт Розы, к сожалению, я в ней замечаю всего лишь самую малость. Девочка, вероятно, внешностью пошла в своего отца, которого я никогда не видела, даже на фотографии.