Мира Форст – Малиновый сок (страница 4)
– Ничего я не готов. Просто…, – вновь перед глазами Ксеня. Ксюша. Ксюшенька. Моя золотая рыбка. Золотая рыбка … ускользнувшая. Тогда ускользнувшая…
– Что… просто? – с интересом поглядел он на меня.
– Знаешь, – решился поделиться с другом, все равно ведь уже рана вскрыта. – Несколько лет назад я здесь отдыхал, еще до того, как переехал сюда.
– Помню, – быстро поглощал Даня еду, что не мешало ему говорить. – Ты и на мое предложение переехать согласился, потому что уже бывал здесь и место тебе нравилось.
– Ага. Нравилось, – заколотилось вдруг сердце. Я отставил суп в сторону и выпил одним махом полный стакан воды, стараясь унять непрошенную бурю в груди.
– Ты волнуешься, друг? – не укрылось от Данилы мое состояние. – Давай, колись, что там у тебя в тот год приключилось.
– Ничего особенного, собственно, не приключилось, – привычно лгал я сам себе. – Увидел девушку тогда одну. Она с компанией друзей приехала. Они отдых себе устроили по поводу окончания вуза. В общем, увлеклись мы с ней друг другом. Безумно… увлеклись. Я прямо тащился от нее, как ни от кого больше. А она… потом… уехала. Не попрощалась. Просто сбежала.
– Забыть не можешь? – участливо спросил Даня.
– Забыл. Давно. Из головы выкинул, – твержу упрямо, для себя больше эти слова повторяю.
– Тогда в чем дело? – доедал Сиротин уже жаркое, пока я все еще расправлялся с солянкой.
– Увидел ее сегодня, – не могу отпустить образ Ксени, прижатой мною к стене, радостное ощущение узнавания и дикую злобу, вызванную нежданным возвращением Онегиной спустя годы. – С ребенком. Думаю, моим. Думаю, она появилась, чтобы алименты с меня поиметь.
– Прости, Архип, не догоняю, – собираются вопросительные морщины на лбу Данилы. – Ты из-за возможных алиментов взбеленился так? Поэтому и бабы все надоели, что проблем создают?
– Да плевать на алименты! – взорвался я, привлекая к нашему столику чужое внимание. – Если ребенок мой, я и без алиментов денег давать буду, сколько надо. Просто не понимаю. Почему тогда сбежала? Молча! Без объяснений! Почему раньше не разыскала? Не сказала?
– Ну… Тут много вероятностей, Соколов, почему – почему. Была замужем, денег хватало, муж умер, денег не стало, она решила биологического отца подоить. Или банально не могла раньше тебя найти. Ты сам-то ее искал?
– Нет, – много раз порывался я это сделать, но нанесенная ею своим бегством обида, останавливала всегда.
– Архип, а с чего ты решил, что дите вообще твое? Может, тебя попросту на бабки разводят? Тест на отцовство сделай и не мучайся.
– Сделаю. Но, Дань, во мне стопроцентная уверенность живет – мой ребенок. По срокам совпадает.
– Так, может, она не только с тобой? – вполне справедливые сомнения с его стороны.
– Я первым у нее был, Дань, – очередной порцией боли ударило в грудину, стоило вспомнить распластанную подо мной Ксюшеньку после нашего первого раза. – И мы вообще друг от друга не отлипали тем летом. Не было у нее никого, кроме меня.
ГЛАВА 6. КСЕНИЯ
Я стараюсь не думать об Архипе. Стараюсь сосредоточиться на повседневном. Разливаю суп по детским тарелкам, накладываю овощное рагу Ираиде. Поросенок крутится здесь же, на летней веранде арендованного мною дома, и жалобно заглядывает в мои глаза.
– Ираида, а Данила говорил, чем его кормить? – понимаю, что Зюзя по-своему, как умеет, напрашивается на обед.
– Нет. Ничего не сказал, – качает головой девушка.
Лезу в выручалочку – поисковую строку интернета, ищу информацию.
– Судя по всему, из молочного возраста он уже вырос, – пытаюсь сравнить нашу хрюшку с фотографиями на сайте. – Ираида, тут столько всего…
– Дай ему бульона, – предлагает она. – Написано чего-нибудь про бульон?
– Минеральные подкормки из древесного угля или красной глины, – зачитываю вслух, чтоб подруга Сиротина тоже запоминала. Свинья вроде как больше ее, чем моя, ей и ухаживать в дальнейшем. – Тертая или мелко нарезанная морковь. Ячмень, овес, пшеница. Полезно включать в рацион отруби, дробленый горох и подсолнечниковый жмых. Ираид, ты знаешь, что такое подсолнечниковый жмых?
– Не-а, – очевидно, что фитнес-тренерше пофиг на рацион поросенка.
– Важную роль играют зеленые и сочные корма, – продолжаю читать статью. – Кабачки, капуста, свекла, тыква. Важно не перекармливать. Делать перерывы между кормлениями в три часа. Иначе у поросенка случится ожирение.
– Зюзе ожирение не грозит, – слопала Ираида рагу и теперь маленькими глоточками пила прохладный брусничный морс. – Дети обеспечивают ему нужную двигательную активность.
Поросенок неожиданно завизжал и стал буквально бодать мои ноги.
– Тетя Ксеня, он кушать хочет, – отставил Вова пустую тарелку из-под супа и стащил у зазевавшейся Лизы пирожок с капустой.
– Так. Ладно. У меня есть почищенная морковь и кабачок, – вынула из кастрюли овощи, мелко нарезала и положила в жестяную миску. Поставила на пол.
Поросенок перестал визжать и теперь, громко похрюкивая, громко чавкал.
– Ну вот. Вопрос решен, – беспечно заметила Ираида.
Пообедав, мы вчетвером двинулись к морю. Зюзю пришлось взять с собой, так как стоило нам выйти за ворота, он вновь принялся визжать.
– На пляже нас, наверное, прогонят, – сомневалась я, что отдыхающим захочется лицезреть на белом песочке свинью.
– Я знаю дикий пляж неподалеку, – нашла Ираида решение этой проблемы. – Там бывают только местные, их свинья не смутит.
Место, куда она нас привела, оказалось по-настоящему хорошим. Небольшой, чистый пляжик, спрятанный от туристов валунами и кустами дикой акации.
Сквозь прозрачную воду было видно, как далеко тянется мелководье. И никаких склизких водорослей или противного ила.
Мы купаемся, резвимся, мажемся кремом, пьем воду. Потом дети роют траншею, где кувыркается Зюзя, Ираида легла прямо на песок, подперев голову рукой, а я устраиваюсь на складном стуле с твердым намерением сделать перевод аннотаций к лекарственным препаратам. Аннотации надо сдать завтра, из трех я сделала только одну, так что отлынивать нельзя. К тому же у меня уже новый большой заказ на перевод карманного медицинского словаря, и мне не терпится приступить к его выполнению. За такие тексты очень, очень хорошо платят.
– Красиво тут, да, Ксень? – отвлекла меня Ираида и, не требуя ответа на риторический вопрос, цитирует:
–
– Не знала, что ты такая романтичная, – понравились мне стихи.
– Это Блок написал, – демонстрировала моя южная подружка, что не так проста, как может показаться при ее внешности типичной кукольной блондинки. – В школе учили. И мне запомнились. Другие стихи не помню, а эти строчки вспоминаю часто, когда на море гляжу.
Я не стала говорить, что для меня море – это Архип. Сегодняшняя встреча с ним чрезвычайно взбудоражила, растревожила. Мои мысли то и дело возвращаются к этой встрече, анализируют каждое сказанное им слово, воспроизводят каждую черточку его внешности. У него такие живые, говорящие глаза, в них таится столько всего… Темные волосы более отросшие, чем я помнила. Тогда он стригся совсем коротко, ежиком. Резко очерченные скулы придают ему суровости, но суровость мгновенно исчезает, стоит мужчине улыбнуться.
Надо же… Детский ортопед. Удивляюсь себе, что не знала, не спрашивала. Хотя… тем летом мы просто сошли с ума друг от друга, практически не вылезали из постели, любили…, любили…, не интересовались многим, казалось, для разговоров еще будет время.
А как быстро он все подсчитал. Не сбился. Так хорошо помнит? Не забыл?
– Мамочка, Зюзя уснул и не хочет просыпаться, – зовет меня Лизавета.
На секунду я думаю, что хряк отдал концы, либо от неправильного питания, либо от времяпрепровождения на солнце. Но протяжный храп опровергает мои опасения. Зюзя храпит с чувством, как будто он бульдог, а не поросенок.
– Надо его разбудить, – стряхивает Ираида налипший песок с золотистого бикини. – Возвращаться пора. Скоро Данила придет.
Попытки растолкать питомца ни к чему не приводят.
– Тетя Ксеня, а он когда-нибудь проснется? – волнуется мальчик.
– Обязательно, – успокаиваю ребенка. – Он просто притомился.