Мира Форст – Авиакомпания приветствует своих пассажиров (страница 6)

Внутри мог прятаться зверь.

− Если, кто и живет здесь, то сейчас его тут нет, − пропустил вперед девушку.

− Хищник может вернуться. Или те мужчины могут найти пещеру, − дрожала Лиза.

Она так тряслась от холода, влаги и страха, что простые слова выговаривались сложно. Становилось понятным выражение «зубы выбивают дробь». Оказывается, это вовсе не метафора, так и правда бывает.

− Я нас забаррикадирую, − подналег Игнат на внушительных размеров камень.

Какой сильный мужчина, − думала Лиза, обхватив плечи руками. Она ясно осознавала, насколько ей повезло в трудную минуту оказаться именно в компании этого пилота.

− Ну, вот. Полностью не закрывает, но, во всяком случае, с той стороны вход никто не заметит. А от животных нас спасет фонарь, − достал Игнат сей предмет из аварийного спасательного набора.

Включил на самую малую мощность, поставил так, чтобы отблеск света не приметили снаружи.

− Попозже костер разведу. Сейчас пока опасно. Наши гангстеры, возможно, еще где-то поблизости.

− В чудо-кейсе есть спички? – подошла Лиза поближе рассмотреть содержимое находки летчика.

− Огниво, − продемонстрировал Лойолла девушке предмет для розжига. – Тут на самом деле много чего есть. Складной нож, пила карманная, одеяло, изолента, батончики мюсли, стаканчик, − принялся перечислять он.

Такая информация должна была бы обрадовать Лизу, но она смотрела на нужные вещи, перестав понимать, что это. Всхлипнула. Прошептала:

− Слишком много для одного дня. Это больше того, что возможно выдержать.

Игнат отложил кейс в сторону. Встал напротив девушки, приподнял легонько ее подбородок.

Лиза не пыталась высвободиться. Разглядывала его. Короткостриженые темные волосы, почти черные. И брови такие же – черные, густые. Небольшая щетина. У глаз собрались морщинки. Вряд ли мужчина много улыбается, вероятно, бороздки от частого пребывания на солнце. Мощная шея. Может быть, он тяжелоатлет? Она где-то читала – у тяжелоатлетов большая масса тела, сильно развитые мышцы и мощные шеи.

Поглаживания его пальцев были приятны. Она не противилась удивительно легким прикосновениям.

А Игнату вдруг нестерпимо захотелось поцеловать ее, подмять под себя, делать с ней такое, чтобы она и думать забыла о всех своих страхах. Он ведь тоже не каменный. И тоже испытывает страх и тревогу. Ему тоже требуется выплеснуть бурлящие эмоции. И еще… этот наряд на ней… длина юбки…белье кружевное… Заводило ужасно.

Лиза не оттолкнула, когда Игнат стал целовать. Не оттолкнула, когда его пальцы оказались в ее трусиках. Не только не оттолкнула, она жадно желала его ласки. В ней бурлило что-то дикое, сейчас неподвластное ей самой.

Нервное перенапряжение накаляло, обостряло никем никогда невиданные флюиды.

Игнат стянул с нее юбку. Не сразу разобрался, что застежка у лифчика расположена непривычно, где-то сбоку.

Опустил девушку на спину, устроил ее чудесные ножки себе на плечи.

Его мокрая рубашка уже валялась на земле. Ремень брюк расстегнут. Лиза постаралась.

Прелюдии им были не нужны. Зашкаливший адреналин, совместно пережитые потрясения провоцировали на жестко и сильно.

Лиза закричала от того острого, что пускало электричество по всему телу.

− Нельзя кричать, − перевернул он ее на живот, зажал рот ладонью. – Могут услышать.

И она кусала губы, раздирала тонкую кожицу, сдерживая крик. А острое только нарастало, оглушало, обостряло сладостную муку.

Ей было все равно, что мелкие камешки впиваются в живот, царапают грудь. Все равно, что где-то там в ночи рыщут хищные звери и такие же хищные бандиты. Плевать, что будет завтра. Важно то, что этот незнакомый и чужой мужчина делает с ней сейчас. Делает так, что кожа горит, а внутри все расцвечивает яркими пятнами.

− Gato montés (Дикая кошка), – совсем навалился он, прижал ее к земле.

− No hay. Eres un gato salvaje (Нет. Это ты дикий кот), − едва дыша от испытанной сласти и тяжести мужского тела, вернула она ему его же фразу.

− Знаешь испанский? – лег он на спину, переменив и ее положение. – Теперь от секретарш требуют знание иностранных языков?

Она лежала на нем такая мокрая, такая горячая, что Игнат подумал, это не финал. Не отпустит он рыжую, заберет все удовольствие, что она дарит ему. Прекрасно понимал, отчего между ними случился такой жаркий секс, но в тоже время признавал, что настолько жаркого у него ни разу и не было, и Лойолла хотел еще.

− Я не секретарша. Я переводчица, − выдохнула Лиза где-то в районе его груди.

Он был удивлен.

Провел пятерней по ее волосам. Один раз, другой. Потом потянул. Вверх. Заставляя поднять голову, упереться губами в его губы.

Он целовал ее так, будто сто лет ни с кем не целовался, имел так, будто дорвался до женского тела после продолжительного заключения в одиночной камере.

− Salvaje. Bárbaro. Chico malo (Дикарь. Варвар. Плохой парень), − в бессилии сползла она с него через некоторое время.

Попыталась отползти. Игнат не дал. Прижал к себе.

− Y tú eres una buena chica? (А ты, значит, хорошая девочка?), − появилась кривоватая ухмылка на его лице.

Лиза приподнялась на локте. Уже собиралась сказать, что да, хорошая, но увидела эту ухмылочку и захлопнула рот. А следом пришло осознание того, что только что между ними произошло. Она изменила Никите. Изменила своему парню, с которым давно живет в одной квартире. Изменила по доброй воле. И не важно при каких обстоятельствах.

Лиза глядела в зеленые глаза Лойоллы. Тяжело дышала. И приходила в ужас от самой себя, от своего разврата. Но более оттого, что ни капельки не сожалеет о содеянном. Этот большой, взрослый мужчина, опытный летчик, умеющий выживать, спас ее от смерти и подарил такую усладу ее телу, что она никак не могла о таком сожалеть.

Игнат понял взгляд девушки по-своему, и ему стало досадно, что она жалеет об их близости.

− Лиза, то, что произошло, просто реакция на шок. Ты сама сказала − слишком много для одного дня, − поднялся он с земли. – Не надо переживать.

− Это трудно, не переживать, − заозиралась она в поисках своей одежды.

Игнат подал ей кружевные тряпочки.

− У тебя кто-то есть? – догадался он. – Муж?

− Мы не женаты, − отвела взгляд от Игната.

Он стоял перед ней в одних трусах, и Лизу это смутило. Лойолла прекрасно сложен. Она не могла этого не замечать.

− Ясно, значит, ты изменила своему парню, теперь ему придется бросить тебя, а мне утешить.

− Кого? – закуталась Лиза в одеяло, которое дал ей Игнат. Мокрую одежду надевать не было никакого желания.

− Ну, не парня же твоего, − усмехнулся Лойолла. – Тебя буду утешать.

− Хочешь сказать, у тебя никого нет? – не поверила Лиза.

− Я этого не говорил, − уклончиво ответил он.

− Ты женат? – обозлилась Лиза на себя за то, что стала причиной измены.

− Разведен. Давно уже. Будешь батончик? – сменил он тему.

− Нет. Что-то не хочется кушать. Утром съем.

− Я, пожалуй, тоже, − убрал он упаковки с мюсли обратно в кейс.

− Что ты делаешь? – не поняла Лиза, зачем Игнат потрошит прессованное полотенце.

− Делаю трут. Горит отлично. Сухого хвороста все равно не набрать.

Лиза прислушалась. Стук дождя по-прежнему слышен, но уже не оглушительного ливня. Уже слабых капель.

Игнат разжег небольшой костерок, положил рядом одежду.

Тонкое одеяло из спасательного набора постелили на землю в качестве подстилки и его размеров хватало еще и на то, чтобы укрыться. Оно оказалось здорово теплым.

− Предохраняет от жары, холода, солнца, осадков (в том числе радиоактивных). Держит до восьмидесяти процентов тепла человеческого тела, − посветил мужчина на этикетку и прочел с нее характеристики.

− Надо же, − изумилась Лиза. – Стоит домой такое приобрести.

Игнат рассмеялся.

− Я тебе подарю. Нам аварийные наборы каждый год выдают. Уже и не знаю, куда эти одеяла девать.