Мира Айрон – Сказки и не только (страница 8)
К моему великому сожалению, рука Алексея покинула мою талию. Сразу стало как-то зябко и зыбко.
— А когда они полезут в дом? Прямо среди бела дня? — спросила я у Николая, когда Алексей ушёл.
— Конечно, — пожал плечами Николай. — Тем более, они наверняка знают о заинтересованности другой силы, — тех, кто направил к вам Ракитина. Скорее всего, уже найдена женщина, похожая на вас, — на случай, если кому-то взбредёт в голову ни с того ни с сего проверить запись с видеокамер. По их задумке дамочка должна войти, а чуть позже впустить остальных, — типа гости приехали. Всё просто. Они уверены, что вы не знаете о картине, потому особо не стесняются и не усложняют.
Алексей вернулся через полчаса, а потом мы отдали Николаю на хранение и картину, и документы об экспертизе. Уехал Николай в два часа ночи, но у меня сна не было ни в одном глазу. Зато было много вопросов к Алексею. Даже если и немного, то они от этого не становились менее насущными.
— Значит, раньше ты служил в полиции? — это был даже не вопрос, а скорее, констатация факта. — В уголовном розыске?
Я хладнокровно наблюдала за тем, как Алексей выпрямился и побледнел.
— Николай ни о чём не рассказывал. Надеюсь, тебе не пришло в голову сомневаться в порядочности бывшего коллеги? — я предвосхитила вопрос, который хотел, но стеснялся задать Алексей.
— Как же с тобой трудно, Гала! — с досадой пробормотал Алексей и тяжело вздохнул. — Откуда ты такая умная выискалась?
— Прости, мне очень жаль, что тебе со мной трудно, — сердце как-то странно защемило.
Ну да, конечно, сейчас бы разреветься тут от обиды!
"Хочется-то, чтобы ему было хорошо со мной, легко, радостно, а ему со мной трудно", — подумала я вдруг.
— Прости, — Алексей заглянул в моё лицо. — Я вовсе не хотел тебя обидеть.
"Угу, просто повезло".
Кажется, он раскаивался искренне. Странно, почему такие огромные и брутальные мужчины в моменты растерянности становятся похожими на детей?
— Можешь ничего не рассказывать, — постным голосом ответила я, чувствуя, что обижаюсь уже гораздо меньше.
Попытка увенчалась успехом: Алексей опять тяжело вздохнул и начал рассказ.
— Да, ты права, служил. Но вот уже семь лет не служу, после тяжёлого ранения. Одна пуля задела лёгкое, а вторая попала в позвоночник. Повезло, что не несколькими сантиметрами выше, мог бы так и не встать на ноги. Встал, правда через одиннадцать месяцев.
— Женат был?
— Был, — кивнул Алексей. — Но потом уже быстро оказался не женат, на руках у мамы. Хорошо, что детей не было. Конечно, и пенсию назначили, и с реабилитацией помогали, и друзья и родные не бросили, но в такой момент главное — самый близкий человек рядом.
— Ну вот всё и встало на свои места, — задумчиво ответила я. — Прости меня ещё раз, пожалуйста.
— Всё хорошо, Гала. А теперь иди спать. Завтра очень трудный день.
На следующий день мы ушли из дома Алексея очень рано: на случай, если за моим домом начнут следить, подкарауливая меня.
Мы провели утро дома у Николая. Сам Николай, разумеется, давно был на службе, а его жена Валентина угощала нас чаем и оладьями. Очень вкусными, кстати, и пышными. У меня никогда не получаются такие пышные и мягкие оладьи. Если они у меня пышные, то твёрдые, а если мягкие, то едва толще блинов.
Даже жаль было, что аппетит отказался со мной сотрудничать из-за волнения, и я едва осилила две оладьи. После завтрака ушёл и Алексей, и только через полтора часа в путь отправилась я.
Погуляла по магазинам, как мне велели Алексей и Николай, а ровно в полдень была в кремле. Прохор уже ждал меня, и сегодня он выглядел ещё более импозантно.
Поцеловал мою руку, подарил замысловатый букет, а потом предложил погулять с полчаса и продолжить знакомство в ресторане купеческой кухни.
Едва попав в ресторан, я сразу поняла, что тут всё дорого-богато, и наверняка подают молочного поросёнка, перепелов и рябчиков. Вскоре на столе появился штоф с какой-то наливкой, и тут я заметила за соседним столом Алексея и… Валю, жену Николая. Они явно изображали пару.
Стараясь больше не смотреть в их сторону, я повернулась к Прохору и улыбнулась. Надеюсь, что улыбка получилась в меру поощрительной. А потом я сказала заранее заготовленную фразу (нет, не про шкаф из карельской берёзы):
— Я отлучусь ненадолго, мне нужно попудрить носик.
Что ж, надеюсь, теперь Прохор окончательно уверовал в мою непроходимую тупость и будет действовать достаточно нагло.
— Не задерживайся слишком, — проворковал Прохор, и я почти поверила. — Ты ещё не ушла, а я уже начал скучать.
Вскоре я вернулась, и соскучившийся Прохор к тому времени успел наполнить специальные кру́жки.
— За наше случайное знакомство! — воскликнула я почти голосом Светланы Светличной и мысленно поправила халатик без перламутровых пуговиц.
Теперь бы ещё понять, когда я должна "отключиться". Действовать пришлось по наитию: сначала я вела себя как обычно, но вскоре заметила, что Прохор начал внимательно приглядываться ко мне.
Я стала нарочито медленно моргать, а потом сделала вид, что пытаюсь сфокусировать взгляд. Вскоре я положила руки на стол, и моя голова безвольно опустилась на них.
Слышала, как Прохор тихо позвал меня. Потом, видимо, огляделся по сторонам и осторожно взял сумку, лежащую на диванчике рядом со мной. Убедившись в том, что я сплю, открыл сумку и начал проверять содержимое. Вскоре звякнули ключи, а потом кто-то подошёл к нашему столу. Постоял буквально пару секунд и быстро удалился.
— Гала! — Прохор осторожно потряс меня за плечо. — Гала!
Я делала вид, что глубоко сплю, даже рот приоткрыла. Потом Прохор попытался поднять меня со стула, взяв за локоть, а после этого раздались шум и какая-то возня.
Мне было очень страшно, я даже зажмурилась и опомнилась лишь тогда, когда почувствовала, как уже знакомая большая рука обняла меня за плечи.
— Ну-ну, — мягко сказал Алексей прямо в мои волосы. — Всё хорошо, Гала. Ты огромная молодец!
Через час мы были дома у Алексея. Он сказал, что несмотря на удачно завершившуюся операцию по задержанию группы мошенников, я должна пока жить у него, ведь ещё ничего не ясно по Ракитину и по экспертам, слившим информацию о картине.
Да мне и не приходило в голову спорить: уверена, что в ближайшие несколько дней я бы и не смогла жить одна.
Когда мы пили чай после ужина, я высказала, наконец, мысль, которая вертелась в моей голове со вчерашнего вечера.
— Лёша…
Он будто вздрогнул, выпрямился и смотрел на меня во все глаза.
— Лёша, когда всё это закончится, я хочу передать картину в дар в какой-нибудь из музеев столицы. Но не просто так, а в обмен на экспозицию, посвящённую творчеству дяди Васи.
Алексей проглотил комок в горле, встал из-за стола, подошёл ко мне и помог подняться.
— И откуда ты взялась на мою голову — чудо такое? Надо же, Василий и тут не соврал: ты необыкновенная, — с нежностью сказал он.
Потом Алексей осторожно взял моё лицо в ладони и… да, да, абсолютно верно. Начал целовать меня. Почти так, как Питер О'Тул целовал Одри Хепбёрн в фильме "Как украсть миллион".
Мы с Лёшей, которому кое-как удалось припарковать машину, подошли к зданию одного из столичных музеев. Увидев толпу, собравшуюся на открытие экспозиции и ожидавшую, когда всех начнут впускать в огромные двустворчатые двери, я схватила мужа за руку.
— Ну вот, струсила! — улыбнулся Лёша.
— И ничего я не струсила! — попыталась отбиться я, но он мне, ясное дело, не поверил. Потому я, махнув на всё рукой и не пытаясь сохранить лицо, продолжила упавшим от волнения голосом: — Как хорошо, что я сразу всех предупредила, и мы останемся инкогнито. И никаких речей говорить не будем.
Конечно, все эти люди собрались здесь, чтобы увидеть до сих пор не известную картину Яна Давидса де Хема, но картины, написанные дядей Васей, расположены в том же зале, рядом с шедевром.
Лёша обнял меня одной рукой и посмотрел на часы:
— Скоро Коля с Валей приедут, — сообщил он.
Моя свекровь, Галина Алексеевна, сразу после нашего возвращения из свадебного путешествия уехала в санаторий на море, иначе она бы тоже обязательно присутствовала на открытии.
Мы с Лёшей поженились три недели назад. Свадьба была тихая и немногочисленная в плане гостей, но настоящая: с лимузином, белым платьем и банкетом в ресторане. Правда, к счастью, не в том, в котором подают перепелов и молочного поросёнка.
Живём мы у Лёши, а дом дяди Васи решили переделать под дачу. А что, удобно: и дом, и дача, — всё рядом. Меня ничуть не смущает тот факт, что я живу под одной крышей со свекровью; тем более, нам уже удалось немного притереться друг к другу.
Лёша ведь так и не отпустил меня обратно тогда, в конце мая, когда я пряталась у него от преступников. Я так и осталась у него.
Галина Алексеевна, которая уже и не чаяла увидеть сына счастливым после того, как его жестоко предала бывшая, нарадоваться не могла. А я тоже как-то сыта уже была своей самостоятельностью. Мне уже просто нестерпимо хотелось быть не самостоятельной и не принадлежащей только самой себе.
В том музее, которому я передала в дар картину, мне предложили работу, и как раз с понедельника я к ней приступлю. Могла бы начать и раньше, но сначала я отбирала и готовила картины для экспозиции, посвщённой творчеству дяди Васи, а потом были свадьба и путешествие.