Мира Айрон – Сказки и не только (страница 34)
— Мою кузину зовут Аглая.
— Аглая Демьяновна?!
— Вы знакомы с Аглаей? — казалось, Людмила очень обрадовалась такому повороту событий.
Александр Николаевич именно этой радости не разделял. Вот конкретно этой радости.
— Едва знакомы, — подтвердил Александр Николаевич. — Кажется, её внука я знаю лучше, чем её саму.
— Марк — очень достойный молодой человек, неравнодушный, добрый.
— Не спорю, Люда. Они учатся вместе с моим внуком Никитой, даже приятельствуют.
— Надо же, как этот мир тесен! — почти против воли вырвалось у Людмилы Сергеевны. — Когда мы расставались… Вот ты ушёл тогда, и я была уверена, что жизнь никогда больше нас не сведёт. Думала: всё, ничего общего нет и быть не может.
— У жизни на всё есть своё мнение и свой ответ, — усмехнулся Александр Николаевич.
— Это точно, Саша. Ведь тогда я не верила и в возможность счастья, но, как видишь, мы оба прожили достойную и счастливую жизнь.
— Мы её не прожили, Люда. Мы её
Людмила Сергеевна кивнула, но ничего не ответила. Александр Николаевич понял, что сейчас она начнёт сворачивать разговор и прощаться. Необходимо успеть…
— Люда, скажи… А твоему сыну, Александру, сколько лет?
— Сорок два. Так что можешь не переживать и не подозревать меня в чём ни попадя. Мы с Борей прожили все эти годы в доверии и взаимном уважении. Саша — его сын. Наш с Борей сын.
— Прости, Люда! — смутился Александр Николаевич.
Он очень растерялся. Переживал, что обидел Люду, и подбирал слова для извинения.
— Здравствуйте.
Увлечённые разговором, они и не заметили, как подошёл Никита. Теперь Людмила Сергеевна переводила заинтересованный взгляд с лица деда на лицо внука.
— Здравствуйте, Никита, — улыбнулась Людмила Сергеевна. — Саша не успел представить нас друг другу, но я сразу поняла, кто вы.
Поняла и словно окунулась в прошлое, нырнула с головой. Перед ней стоял молодой Саша. Такой, каким она помнила его. Такой, какого она любила всей душой, всем своим существом.
— Знакомьтесь, — спохватился Александр Николаевич. — Люда, это Никита, мой внук. Никита, это Людмила Сергеевна, моя давняя знакомая. Так уж получилось, что Люда — та самая двоюродная сестра Аглаи Демьяновны. Это Люда вернулась из Новосибирска.
— Почему "ты самая"? — удивилась Людмила Сергеевна.
— Просто Марк очень много рассказывал о тебе, ждал твоего приезда.
— Очень приятно, — Никита искренне улыбнулся Людмиле Сергеевне и пожал протянутую ею руку.
Затем Никита вопросительно посмотрел на деда, но тот ответил лишь взглядом: потом, позже.
Вскоре Людмила Сергеевна попрощалась и вошла в подъезд, в котором жила семья Марка. Александр Николаевич уехал по делам, и к важному разговору дед с внуком вернулись только вечером.
Глава третья
— Мы с Людой познакомились, когда нам было по семнадцать.
Александр Николаевич начал свой рассказ, когда они с Никитой пили чай после ужина.
— Я приехал в Москву из Горьковской области. Тогда Нижний Новгород носил название Горький. Поступил в "Ба́уманку", единственный из нашей параллели поступил в такой престижный вуз. Жил, понятное дело, в общежитии. А Люда — коренная москвичка. Первое время мы не обращали внимания друг на друга, как-то каждый был сам по себе, в своей компании. Я особо о Люде и не думал, она мне казалась этакой цацей, высокомерной и излишне строгой. А после второго курса оказались мы летом в одном студенческом стройотряде. Было раньше такое. Люду родители (а она из профессорской семьи) не хотели отпускать, но она настояла, чтобы от коллектива не отрываться. Вот там мы с ней и увидели друг друга по-настоящему. Выяснилось, что Люда, — единственная из всех девушек, — умеет играть на гитаре, да ещё и поёт великолепно. А из парней лучше всех играл и пел я. Так и сидели мы всегда в центре круга, передавая друг другу гитару. Потом стали общаться всё больше и больше. Когда вернулись на учёбу осенью, начали встречаться. Сначала будто только дружили, но я уже тогда был влюблён в Люду, а она — в меня. А когда нам было по двадцать, когда я был вот совсем такой, как ты сейчас, всё у нас по-серьёзному повернулось. Любовь, Никита. Сложно словами передать. Такая бывает любовь, что кажется, даже дышать нормально можешь только тогда, когда любимый человек рядом. Вот такие были чувства. Конечно, мы решили пожениться. Я тогда уже подрабатывал в свободное от учёбы время, начал копить на свадьбу. Оборвалось всё резко и некрасиво. Однажды в общежитие пришли родители Люды и настоятельно попросили меня оставить в покое их дочь. Знаешь, почти как в фильме "Москва слезам не верит", только наоборот. И ещё… Люда от меня не отказывалась. Это я её оставил.
— Зачем ты согласился? — хрипло спросил Никита.
— Сначала отказал им категорически. Они же сначала деньги мне предлагали, пытались откупиться. А я послал их прямым текстом. Сказал, что Люду люблю, а настоящие чувства не продаются и не покупаются. Тогда мама Люды начала на совесть мне давить. Дескать, большие перспективы у Люды, и жених у неё есть, — будущее светило. Я сказал, что жених Люды — это я. И тогда отец Люды перешёл к угрозам. Пообещал, что если я не оставлю Люду, то меня выкинут из столицы в течение суток, и далее дорога в Москву для меня будет закрыта навсегда. А если Люда за мной поедет, то и ей обратный путь будет заказан. Я видел по глазам отца Люды, что он не лжёт и не преувеличивает. Я слишком хорошо знал, какие у него связи. А мы уже на четвёртом курсе учились. Такой путь пройден. Причём, я уверен был, что Люда уедет за мной, а потом будет жалеть об этом. Я бы не вынес подобного. Вот так я и сломался, Никита. Сочинил для Люды историю о том, что влюбился в другую, а ей, Люде, изменил. Сказал, что между нами всё кончено. Конечно, для Люды это был тяжелейший удар, но она выдержала. От отчаяния согласилась на брак с одним из коллег её отца. Их свадьба была летом, после четвёртого курса. Как мы пережили следующий год, защитили дипломы, — одному Богу известно. Люда перевелась на заочное, и я долго ничего не знал и не слышал о ней. Только потом, спустя годы, узнал, что она уехала в Новосибирск, куда перевели её мужа.
А через год после свадьбы Люды я познакомился с твоей бабушкой. И оказалось, что время — не такой уж плохой лекарь. Оказалось, что я снова могу дышать, жить и радоваться жизни. Вот и всё.
— И вы с Людмилой Сергеевной не виделись с тех пор, как окончили университет?
— Нет, не виделись, — покачал головой Александр Николаевич. — До сегодняшнего дня.
— Знаешь, дед, а ведь это судьба. И вы будете глупцами, если и в этот раз упустите шанс.
— Нет, Никита, слишком поздно, жизнь почти прожита. Порознь прожита. Разбитую чашу не склеить. Да и Люда не простит.
— А если бы простила?
— Никита, в тебе говорит юношеский оптимизм. Разве можно простить подобное?
Марк задумчиво смотрел прямо перед собой, вцепившись длинными пальцами в свою буйную шевелюру. Олеся, которая теперь всегда и всюду ходила за Марком, тихонько плакала.
Никите даже жаль её стало. Он незаметно толкнул Марка под столом ногой и указал глазами на Олесю. Спохватившись, Марк обнял Олесю за плечи и, достав из кармана чистейший белоснежный носовой платок, протянул его девушке.
Никита улыбнулся, глядя на то, какими глазами смотрят друг на друга Марк и Олеся. Ради этого зрелища сто́ило пересилить себя и сходить на вечеринку, почти под конвоем сопроводив туда и Марка.
Олеся сразу взяла шефство над Кораблёвым, а он особо и не противился.
Теперь же, в кафе, после занятий, Никита решился рассказать друзьям историю деда и Людмилы Сергеевны. Он не мог больше в одиночку ломать голову над тем, как решить проблему. Несправедливость того, что случилось сорок пять лет назад, не давала Никите жить спокойно.
Конечно, Никита очень любил свою бабушку… А ещё он прекрасно знал, что дед перед бабушкой ни в чём не провинился. Тень первой любви Александра Николаевича никогда не стояла между бабушкой и дедом. Они были идеальной парой, а семья их — дружной и крепкой.
Судя по рассказам Марка, Людмила Сергеевна тоже жила с мужем счастливо и спокойно. Покойный Борис ограждал жену от всех проблем, а дом был полной чашей.
Но как быть с тем, давним обманом? С чудовищной несправедливостью?
— Я знал об этом, — тихо признался Марк.
— Знал? — одновременно спросили Олеся и Никита, во все глаза глядя на Марка.
Олеся даже плакать перестала.
— Знал. В прошлые зимние каникулы я ездил в гости к тёте Люде. Она ведь тогда осталась одна. Сын её с семьёй уехали после похорон дяди Бори очень быстро, из-за службы Саши. Однажды мы с тётей смотрели старые альбомы, и я нашел за обложкой фотографию твоего деда. Ты очень похож на своего деда, Никита, и я сначала даже решил, что это ты. Рассказал о тебе тёте Люде, мы обсудили это и выяснили, что она знакома с Александром Николаевичем. И да, она до сих пор уверена, что он её предал. Однако тот факт, что твой дед овдовел, повлиял на решение тёти Люды вернуться в Москву, я уверен почему-то.
— То есть, ты решил их поженить не просто так, Марк?
— Конечно, нет. Я понял, что не всё так просто в этой истории. Не мог Александр Николаевич так поступить. Но тётя Люда о моих планах ничего не знает.