Мира Армант – Красный волк. Ветер с востока (страница 7)

Глава VII. Правила чистоты

Утром Баху приказал старшей дочери побыть с Чикуцу, а сам, подхватив Льенара за локоть, повел его на улицу. Купив на базаре одежду для гостя, он снова его куда-то потащил. Льенар никак не мог понять, куда ведет его новый друг. А тот лишь посмеивался и говорил: «Увидишь!»

Баху довел Льенара до широкого приземистого здания, из многочисленных труб которого поднимался густой дым. Льенар с любопытством и недоверием прошел внутрь, и его глазам открылась необычная картина. В просторном зале, вокруг круглого бассейна, на пуфах и подушках сидели и полулежали мужчины и женщины с раскрасневшимися лицами, обернутые в белоснежные простыни. На приземистых столиках перед ними стояли подносы с фруктами и орехами, кувшины с питьем и чашки с ароматным чаем. Многочисленные голоса и всплески смеха отражались эхом от стен богато украшенного зала. Присутствующие улыбались. Их глаза блестели от неведомого чужестранцу удовольствия. В высоком сводчатом потолке над самым бассейном светилось единственное окно без остекления, сквозь которое рассеянный свет освещал прозрачную воду. Отражаясь от неё, по стенам и людям плясали яркие солнечные зайчики.

– Что это? – удивленно спросил Льенар.

– Это нурсула! – Баху засмеялся и хлопнул его по плечу. – Идем со мной. Не волнуйся, тебе надо помыться, прежде чем ты наденешь новую одежду.

– Мужчина, женщина?! – оглядываясь по сторонам, изумился Льенар.

– Не смотри! Хубу. Только мыться! – Баху изобразил, как моет подмышки. – Ничего больше!

– Мыться вместе можно, а смотреть нельзя, – пробормотал на пэйском Льенар. – Чудные люди. Как дети…

– Хубу-хубу! – подтвердил Баху.

Они прошли в маленькую комнату, где Баху приказал Льенару снять с себя всю одежду и сложил ее в мешок. Весело хохоча, он втолкнул гостя в следующую комнату, куда более просторную, где около десятка мужчин обливали себя водой, терли тела жесткими тряпицами и весело болтали, время от времени кряхтя и охая.

– Хорошенько помойся! – сказал Баху и сунул в руки Льенару железный тазик и жесткую тряпицу.

Смущаясь присутствия других обнаженных мужчин и помня о запрете глазеть, Льенар все же привел себя в порядок. Сразу вспомнилась своя собственная ванна в замке, где его никто не видел, кроме нескольких слуг. Лишь только с мытьем было покончено, Баху отобрал у него таз и поманил за собой. Они прошли в небольшую комнату, до потолка покрытую мозаикой. Посередине располагался огромный каменный стол, на который и взгромоздился Баху, приглашая Льенара прилечь рядом. Прикоснувшись к столу рукой, Льенар почувствовал тепло, исходящее от него. Недоумевая, он забрался наверх и лег рядом с Баху. Приятное тепло вначале лишь коснулось кожи, но через некоторое время Льенар почувствовал, как оно проникает в него, согревая и расслабляя мышцы и, казалось, даже кости. Баху лег на живот, прикрыл глаза и сказал:

– Это налла.

– Что это налла? – с трудом ворочая языком от накрывшей его неги, спросил Льенар.

– Налла? Руки Амана. Когда умрешь – попадешь в руки Амана. И он будет тебя баюкать, как отец на своих руках. Это – налла. А ты спишь и видишь сны. Любые, какие хочешь.

– Ты много слов. Смерть – это сон?

– Да. Для тех, кто не грешил при жизни. Кто хубу не нарушал. А грешникам нельзя спать. Грешник не спит. Хочет и не может. Вечность. – он открыл один глаз и посмотрел на Льенара. – Понял?

– Нет, – честно признался Льенар.

– Ты – грешник, тетёр. В Амана не веришь. Хубу нарушаешь. Умрешь и спать не будешь. Никогда. Захочешь, а не сможешь. Понял? Будешь, вот так, – Баху выпятил глаза, и выкатил язык, – всегда. Вечность! Не спать! Понял? А я – буду вот так! – Он сладко потянулся и, положив руки под щеку, захрапел.

Льенар рассмеялся и похлопал Баху по плечу:

– Понял! Понял! Я хубу нарушать – огонь! Пш! Пш! Говер – наш Аман.

– Говер – человек, – отмахнулся Баху, – Аман на небе. Его никто не видел. И не увидит. Только руки его чувствовать можно, – он помолчал. – Сейчас в порт пойдем. Искать твоего Марка. Видишь? Я тебе по-мо-га-ю!

– Спасибо, Баху.

– Спасибо! – усмехнулся Баху. – Пожалуйста!

Торговец удовлетворенно рассматривал Льенара, одетого в кхальские широкие штаны и длинную голубую рубаху.

– Совсем кхал! Борода, волос черный. Вот тут немного седой, на висках. Знаешь? Такой молодой и седой! Знаешь, что седой? Вот тут!

– Да-да… знаю. Знаю.

– Ты много испытал в жизни? Да?

– Не понял?

– Не важно. На! Это – пояс. Подвяжись. Вот так.

Льенар потянулся за мешком с вещами, но Баху его остановил:

– Видишь, я положил внутрь монету. Завтра придешь и заберешь. Чистые! – Он изобразил руками стирку. – Завтра! Запомни мешок, видишь, на нем узор вышит? Запомни! Это твой!

– Понял. Завтра. – пожал плечами Льенар. – Хорошо.

И добавил на пэйском:

– Своруют! Пить дать, своруют. Или пуговицы срежут.

– Хорошо! Пошли в порт, – скомандовал кхал.

Глава VIII. Свой человек на доходном месте

Гавань встретила спутников скрипом канатов, грохотом перекатываемых бочек, голосами грузчиков, постукиванием деревянных колес по булыжникам, смешанными запахами рыбы и человеческого пота. Удивительные механизмы из толстых брусьев, замысловатых блоков и канатов переносили грузы с кораблей на пирс, где мускулистые смуглые рабочие крепили тюки на большие телеги, колеса которых были установлены в узкие колеи, проложенные в брусчатке. К телегам цепляли канат и, вращая огромный ворот, канат наматывали на него, приводя телегу в движение. Она катилась куда-то в большое здание, стоявшее подальше от берега. Льенар с интересом рассматривал чудо-механизмы и дивился, как кхали обходятся без тягловых животных. Оглянувшись назад на город, он увидел высокие стены, с тяжелыми воротами. Изнутри, с тесных улочек было невозможно разглядеть этот величественный каменный ансамбль, жемчужинами которого являлись две огромные башни. Зато из порта, со стороны моря вид на них открывался завораживающий. Приглядевшись, он увидел на башнях темные проемы бойниц, из которых торчали толстые черные трубы. «Что это?» – поинтересовался Льенар, показывая на непонятные трубы, но Баху уже тащил его за руку в сторону пирса.

Лавируя между суетящимися грузчиками и громыхающими грузами, они прошли в маленький домик у самой пристани. Внутри за высокой конторкой стоял человек, по лицу которого было понятно сразу – он здесь власть. Его брови были сдвинуты, губы поджаты, взгляд пронзительно и остро буравил посетителей. Средним пальцем правой руки, испачканным несмываемыми чернильными пятнами, он, казалось, указывал на строку в раскрытой перед ним толстой книге.

Невысокий толстячок что-то пытался доказать ему, размахивая руками и тряся бородой, но власть лишь молча слушала. Лишь только толстяк иссяк, строгий мужчина изрек единственное слово: «Пять!», и Льенар его понял. Взорвавшись гневной речью, посетитель все же извлек из-за пояса кошелек и принялся отсчитывать монеты, выкладывая их на бюро и сопровождая каждую слезами и бормотанием. Отсчитав пять, он протянул требовательно руку получил в нее медный жетон и быстро вышел, обиженно шепча что-то под нос.

Как только дверь за просителем захлопнулась, напускная строгость слетела с лица чиновника. Он расплылся в улыбке, сверкнул зубами, а потом, расставив руки в стороны, обнял Баху, даже немного его приподняв.

– Дядя! Какими судьбами!

– Сива! Как поживаешь? – радостно приветствовал Баху племянника.

– Хорошо, дядюшка! Хорошо! – он наклонился к его уху. – Это кто?

– Это… – Баху подозвал Льенара. – Это – Ли! Он с острова Крамах. Познакомьтесь.

Сива протянул руку Льенару, спрашивая дядю:

– Он понимает на кхали?

– Считай, что нет! Так… пару слов.

– Аман с тобой, Ли!

– Аман с тобой, Сива! – ответил Льенар.

– Неплохо! А ты говоришь, пару слов! Самые главные слова он знает! Выпьем чаю?

– Хорошо! – ответил Льенар. – Выпьем чаю!

– Ба! Да он знает все, что нужно! – засмеялся Сива и провел гостей в маленькую комнату за своим рабочим местом.

Они расселись вокруг низкого столика, и Сива, для того, чтобы вскипятить воду, принялся раздувать небольшими мехами угли в маленькой печке. Баху по-хозяйски достал из сундучка чашки, мешочек с чаем, и все что нужно для чаепития.

– Много чай! – сказал Льенар. – Чай, чай…

– Надо много пить! – покивал Сива. – Жарко!

– Ли ищет человека. Тот должен был приплыть месяц назад, может два. Он тоже с острова Крамах, и зовут его Марк. Посмотришь в своих книгах?

– А он сам как сюда попал? – сощурился Сива. – Я его впервые вижу. Он давно в Алхабре?

– Я не знаю. Три дня назад я его нашел в своей лавке. Он спал под прилавком.

– Пешком пришел? Потому что через порт он не проходил. Я бы его запомнил.

– Ты думаешь он врет?– Не знаю. Вдруг он виги?

– Да, нет! Не может быть! Он с Крамаха. У него целый кошелек золотых! – он скорчил серьезную мину. – Крамахские деньги. Я носил меняле и он сказал – точно крамахские!

– Целый кошелек? – заинтересовался Сива. – Золотых?

– Я не понял, – встрял Льенар, – что он говорит?

– Он говорит, – ответил Баху, изображая перелистывание страниц, – надо книгу посмотреть.