Мира Армант – Красный волк. Ветер с востока (страница 5)
Младший писарь подошел к Льенару и протянул поднос с плоским деревянным блюдцем, в котором лежали две маленьких золотых монетки необычной пятигранной формы.
– Что это? – удивленно спросил Льенар. – Деньги?
– Два дня тюрьма, – объяснил толмач, – Два монета. Монета – день. Зря тюрьма. Ты не виноват совсем. Бери!
Льенар с сомнением посмотрел на судью, но тот уже раскрыл свиток с новым делом и, нахмурив брови, читал, позабыв про него.
– Ну, что ж, – Льенар пожал плечами, забирая деньги, – это справедливо.
Глава V. Плоды просвещения
Они вышли из ворот замка и сразу попали на базарную площадь. И хотя было раннее утро, солнце уже припекало изрядно, гораздо жарче, чем летним полднем в Фортрессе. В пыльном горячем воздухе уже гудел на тысячи голосов базар Алхабры. Лавки и прилавки с навесами пестрели товарами. Лежали диковинные яркие фрукты и овощи, разных размеров мешки с разнообразными крупами, висели ковры, украшенные изумительными рисунками. Тут же кузнецы принимали заказы и выполняли их в маленьких кузницах за спиной, башмачник раскладывал свой товар, а менялы зазывали клиентов. Огромный галдящий рынок окутывал запах специй, почувствовать который можно было ещё издали.
Льенар, утирая пот со лба, остановился у лавки, в широкое окно которой увидел книги. В тяжелых деревянных обложках, большие и поменьше. Тонкие, совсем без обложек, и просто стопки ровных листов. Они стояли и лежали повсюду, занимая всё пространство небольшой комнаты. Тут же в стеклянных бутылочках и в керамических обливных горшочках хранились чернила и тушь. Торчали кисточки и перья для письма. Песок для промокания продавался в мешочках и песочницах из серебра, стекла и дерева. Льенар застыл, завороженно разглядывая пучки разноцветной тесьмы, свитки и разнообразные стержни для них, ножи для заточки перьев, непонятного назначения свинцовые палочки, сургуч и свечи, подсвечники и масляные лампы. Чистые листы совсем не походили на пергамент. Белоснежные и тонкие, они напоминали корочку молодого льда в ноябрьское утро. Такого разнообразия предметов для письма не было ни в одном замке Пэй.
Внезапно его взгляд встретился со взглядом продавца, рассматривающего его. Удивление обоих было нескрываемым. Льенар улыбнулся человеку и поднял в приветствии руку. Секунду поколебавшись, продавец ответил тем же. Льенар указал на книгу в скромной, без украшений обложке и сделал понятный во всем мире жест, потерев пальцами – сколько стоит?
– Фару пулук, – ответил продавец и показал два пальца.
– Два пулука? – удивился Льенар. – Вот эти две маленькие монетки за книгу?
Он достал из-за пояса монетки, полученные в суде, и показал продавцу.
– Су? – спросил он.
– Су! – кивнул продавец.
– Да ты, брат, прогоришь со своими ценами! – засмеялся Льенар. – А сколько это?
Он стал тыкать пальцем в чернила и перья, в стопки листов. Продавец показывал то один, то два пальца. Льенар придвинул к себе книгу, чернильницу, десяток перьев, песок и песочницу.
– А вот так? Сколько?
Продавец выставил вперед руку с растопыренными пальцами.
– Пять? А такие возьмешь?
Он достал из кошелька монету, большую, по сравнению с местными. Пэйскую, со своим портретом. Продавец принял ее, осмотрел, надкусил. Одобрительно кивнув головой, добавил еще бутыль с чернилами и протянул руку.
– Сговорились значит? – Льенар ухватил его за руку и потряс. – Смотри, не прогори! Дешевишь! Ой, дешевишь!
Уложив покупки в свою торбу, он, в хорошем расположении духа от удачной сделки, двинулся дальше. Поглазев на товары в лавке оружейника и подивившись кривым мечам и богато украшенным доспехам, Льенар огляделся и увидел широкий навес с дощатым настилом, на котором расположились за низкими столиками люди. Запах из-под навеса ясно давал понять, перед ним – харчевня.
– Чикуца, – обратился он к собаке, – не знаю как ты, а я бы сейчас хорошенько подкрепился! Пойдем.
Глава VI. Восточное гостеприимство
Появление в харчевне чужестранца с собакой вызвало искреннее удивление и любопытство. Льенар, не забыв снять сапоги, прошел за свободный стол и сел на небольшой матрас. Чикуца сел рядом и высунул язык. В животе у пса громко заурчало.
– Я слышу, Чикуца, – усмехнулся Льенар и погладил собаку по голове, – погоди. Льенар улыбнулся глазевшим на него и громко сказал:
– Эта собака без веревки! Свободная! Я ее не держу! Мы хотим есть! Где хозяин?
Напряженно вглядываясь в странного посетителя, к Льенару подошел человек в белом переднике и что-то спросил. Льенар ничего не понял, но жестами попросил еды и питья.
– Их! – ответил человек и покачал головой, указывая на пса.
– Чего «их»? Нельзя с собакой что ли? Ну, ты даешь! – он поклонился Чикуце и продолжил, – Амааан! Кушать хочет!
Человек выпятил глаза на собаку и что-то закричал. В этот момент на плечо Льенара легла чья-то рука. Оглянувшись, он увидел знакомое лицо – это был торговец, в лавке которого он провел свою первую ночь, прибыв на берега Кхали. Тот стоял позади него, улыбался и манил жестом, приговаривая:
– Пасам калу! Пасам!
– О! Я тебя знаю, – обрадовался Льенар, – старый друг! Куда ты меня зовешь?
– Пасам!
– Ну! Пасам, так пасам… Идем, что ли? Куда пойдем-то?
Льенар встал, подхватил торбу и отправился следом за Баху. Чикуца бежал впереди, останавливался и поочередно заглядывал в глаза то Льенару, то Баху.
Они прошли через площадь, свернули на узкую пыльную улочку и, через пару перекрёстков, подошли к каменному забору, едва достававшему до груди. Баху остановился у широкой калитки, распахнул ее, пропуская Льенара вперед.
Чистый, ухоженный двор, мощеный плитняком, с небольшим прудиком посередине. Раскидистое дерево с плодами, похожими на крупные орехи, покрывало своей тенью почти все пространство от калитки до широкой террасы у входа в дом.
Баху провел гостя через двор, на террасе они разулись и прошли внутрь дома через проем без двери. По центру просторной комнаты стоял низкий стол с подушками и матрасами, разложенными вокруг на зеркально ровном дощатом полу. Баху жестами предложил Льенару сесть за стол и позвал жену:
– Миса! Миса, иди сюда! Я не один, со мной гость.
Чикуца улегся рядом с Льенаром и положил голову ему на колено. Льенар поглаживал пса по голове и осматривался. Белые гладкие стены, безупречно ровный, чистый пол, в лаке которого отражались огромные окна. Помещение было проходным. Оно соединяло передний маленький дворик с прудиком и деревом, и задний, где за плодовыми деревьями виднелись какие-то хозяйственные постройки. По бокам комнаты тоже были двери, ведущие куда-то ещё. Одна из них отъехала в сторону, и появилась пожилая женщина в просторном светло-зеленом платье. Увидев Льенара, она бросила строгий взгляд на мужа, но тут же ее внимание отвлекла собака. Чикуца же, реагируя на хозяйку, забил по полу хвостом и вперил в нее свой цепкий, как репейник, взгляд.
– Это моя жена – Миса, – представил женщину Баху.
Льенар вскочил и поклонился женщине в пояс. Та хихикнула, как девица, стыдливо прикрыв ладонью рот.
– Меня зовут Ли! – Льенар ткнул себя в грудь и повторил: «Ли!»
– Наверное, его так зовут, – улыбнулся Баху, и показал на себя. – Баху. А это Миса – моя жена.
– Чикуца, – Льенар погладил собаку.
– Чикуця? – Баху обернулся к жене. – Наверное, на его языке собака будет «чикуця».
– Я думаю, он дал собаке имя. Чикуца, а не Чикуця.
– Да-да! Су! – обрадовался Льенар, – Ца! Чи-ку-ца.
Собака переводила взгляд с одного человека на другого и не могла понять, почему все повторяют её имя. Миса, не переставая улыбаться, подошла поближе к мужу:
– Ты что творишь, олух! Ты зачем его домой привёл?! Это же хубу! За ним стражи придут!
– Нет-нет-нет, Миса! Его уже судили, и васахи его отпустил!
– Отпустил?
– Да! Все, говорит, иди! Нет хубу! Собака сама за ним ходит. Никакого принуждения!
– Собака на вид добрая… Но… она не укусит?
– Я не знаю, Миса! Однако, покормить бы их не мешало! И смотри, – Баху достал из-за пояса золотой, – смотри, что он мне дал вчера утром!
– Вчера? – Миса взяла из рук мужа золотой и внимательно рассмотрела. – Почему не рассказал? За что он тебе дал золотой?
– Э! Женщина! Зачем тебе рассказывать? Все равно ты не слушаешь!
Миса убрала золотой за рукав и с вызовом посмотрела на мужа:
– Рассказывай! Пока не расскажешь, не отдам.
– Ну вот! – Баху посмотрел на Льенара в поисках поддержки. – За собаку она переживает, а у собственного мужа деньги отбирает! Я пожалуюсь на тебя страже, и тебя посадят в яму на пять дней!
– Баху! Это и мой золотой тоже! Рассказывай!
– Он ночевал в лавке, – выпалил Баху.
– И? И за это дал тебе золотой?
– Не знаю. Я пришёл, а он там спит. Проснулся, дал мне золотой и ушёл. Я так испугался собаку! Подумал, что шакал из пустыни забрёл…