Мира Армант – Красный волк. Ветер с востока (страница 23)
– Ты боишься узников? Прекрати! Уже все передохли! Разве можно два месяца прожить без воды?
– Саввил говорит, что слышал, как зверь выл прошлой ночью. И скребся. А Лалик видел горящие глаза в глубине пещеры. Смотрели на него все дежурство не мигая. А как разводящий пришел – потухли. Лалик сообщил командиру, что мол глаза видел горящие, а разводящий… этот… как его?
– Сурлак, – подсказал Зейд.
– Да, Сурлак! Говорит: «…ну и что? Может и есть там зверь. Чего бояться? Он же за решеткой. Когда злодея сажали, сколько человек его видели?.. Пятеро, не меньше. Это просто волк с красной шкурой.» Конечно… Сурлаку что?! Привел и ушел. А тут сиди, слушай, как чудище скребется. Я слышал неделю назад. Скребся и ворчал.
Он несколько раз провёл по камню остриём копья и изобразил утробное ворчание.
– Варах! – возмутился Зейд. – Не хочешь сам спать, мне не мешай! Чего ты мне это все рассказываешь? Напугать меня хочешь? Я не боюсь! Моя душа чистая! Я, если что случится, сразу в руки Амана попаду, понял? Совсем не боюсь.
Произнеся эти слова, Зейд, на всякий случай, пододвинул к себе меч в ножнах, для удобства снятый с пояса.
– Послушай! – не унимался Варах. В его голосе чувствовались решительность и злость. – Зачем мне тебя пугать? Рядом с этими, – он плюнул в сторону пещеры, – надо быть готовыми ко всему. Шуарвали хитрый. А насчет тебя я скажу так! Ты вот клятву давал служить Аману стражем его волоса, а сам завалился на посту спать! Спросит он с тебя. И за это спросит! И за мясо, которое ты у охотников покупаешь!
– Мясо?! – возмутился Зейд. – И чего? Нет запрета мясо есть!
– Нет, – согласился Варах, – но ведь любая жизнь – это часть Амана!
– Рис тоже жизнь и часть Амана! И редис! И вода, и воздух!
– Редис не надо убивать, чтобы съесть.
– Просто Аман переходит из кролика в меня! Что тут такого?! А редис, может тоже, хочет свободно в поле расти! А мы его на грядку сажаем! И насильно растим! А потом ножом чик-чик-чик!
– Из него кровь не течет!
– И что?!
– Значит жизнь не выходит.
– Рассмешил! Живьем редис кушаешь, значит. Я живых кроликов не ем! Вы, савралионы, просто секта какая-то!
– Мы от самого Амана свой род ведем! – вспылил Варах.
– Нельзя от Амана род вести, он же не человек!
– Тихо! – вдруг оборвал спор Варах и устремил взгляд вниз по лестнице!
– Чего там? – спохватился Зейд и натянул шлем. – Патруль, что ль?
– Тихо, говорю! Я что-то слышу…
По ступеням кто-то поднимался. Их слуха достигло глухое частое топотанье. Ни стука каблуков, ни шарканья, а, едва уловимый ухом, перебор многих ног. Это, явно, были не человеческие шаги.
Выставив вперед копья, стражники переглянулись и одновременно крикнули: «Стой! Кто такой?!» Топот не прекратился, а, напротив, стал чаще и, через мгновение, на лестнице показался красный волк. Он прыгал по ступеням, стремительно поднимаясь вверх. Его красная шкура и глаза блестели в неверном свете факелов. Взгляд чудовища был свиреп, а раскрытая пасть полна крепких острых клыков, с которых обильно капала слюна.
Первым бросился бежать Варах. Он оттолкнул плечом Зейда и устремился вверх по ступеням к вершине горы. Зейд замялся на секунду и с криком: «Стой!» кинулся следом за напарником. Волк устремился за ними…
Глава XXIV. Вынужденное убийство
За несколько часов до этого Авак снова провез Оливера в Алхабру в тележке на огромных колесах. Оливер лежал на жестком, дощатом дне повозки в обнимку с огромной кувалдой, а в ребра ему упирался увесистый угловатый замок, завернутый в тряпицу.
С самого утра и до заката он прятался на задворках базара, прикинувшись странствующим монахом-аскетом, скрывая свои инструменты под широким ветхим балахоном. После заката его нашел Льенар с Чикуцей, и они пробрались во внутренний двор нурсулы. Когда они снова появились на улице, шкура Чикуцы отливала в лунном свете кроваво-красным.
Выглядывая из-за поворота лестницы они наблюдали за тем, как стражники, запаниковав, бросились бежать.
– Сработало! Не верю своим глазам! – громко сказал Оливер и хлопнул Льенара по плечу. – Торопись! Времени мало!
– Кувалду забыл! – прошипел Льенар, догоняя прыжками несущегося к воротам пещеры Оливера.
– Я кувалду забыл! – спохватился Оливер.
– Да, вот она! Вот! Тоже мне!..
Оливер принял от Льенара огромную кувалду и одним точным ударом сбил замок с ворот. Схватив факел, оставленный стражниками и толкнув решетку, они вбежали в пещеру.
– Бегом, бегом, бегом! – торопил Оливер.
– Интересно, далеко ли Чикуца их загонит? Это воины? Испугались собаки!
– Рванули они, как зайцы! Но там дорога одна, им придется вернуться! Первый мешок! – Оливер указал на появившуюся из темноты кирпичную стену.
Изнутри каменной темницы что-то глухо ударило в стену и до них донеслось приглушенное рычание. От неожиданности они даже отшатнулись в сторону.
– Вот второй! Наш! – объявил Оливер.
Влетев на помост над рекой, он с разбегу ударил кувалдой по стене. Тут же из стены вылетело несколько кирпичей, и поток затхлой воды хлынул на Оливера, сбивая его с ног. Он удержался и продолжил наносить удары, расширяя проем.
Пройдя за первую стену, он приступил ко второй. После нескольких ударов в стене образовалась дыра, через которую легко мог пройти человек. Оливер, закашлявшись, выскочил наружу, прикрывая локтем лицо и пропуская Льенара с факелом.
Едва Льенар ступил внутрь камеры, в нос ему ударил резкий отвратительный кислый запах. Он был настолько сильный, что, казалось, разъедает глаза и кожу. Всё перемешалось в нём: миазмы гнилой травы, протухшей воды, пыли и тяжёлый, ядовитый аромат умирающих цветов.
Льенар осторожно спустился по скользким ступеням вниз. Факел замерцал и почти потух, но успел осветить фигуру неподвижно сидящую на полу.
Узник не был похож на того Марка, которого знал Льенар. Сгорбленная костлявая спина, с торчащими через балахон лопатками, седые, длинные, редкие волосы на голове и безвольно лежащая истощенная серая рука с черными длинными ногтями. Льенар обошел его и осветил лицо. В чертах лица древнего старца он все же признал Марко. Не тратя время на попытки заговорить с ним, Льенар подхватил тщедушное тело колдуна и вынес его наружу.
– Это он? – недоверчиво спросил Оливер.
– Да, он! Он!
– Говер! Какая труха! – поморщился Оливер, и подхватив кувалду, поспешил на выход.
Они миновали первый мешок и вновь услышали, как кто-то зарычал. Но теперь звериное рычание слышалось позади них.
Оливер резко развернулся назад, но ничего не увидел, хотя мог поклясться, что ледяной ветер ударил в спину.
Перед ними открылась прямая дорога на выход, где в проеме прохода они увидели две человеческие фигуры и услышали радостный лай Чикуцы, несущейся со всех ног им навстречу.
– Не успели… – обронил Оливер и с грохотом бросил на каменный пол кувалду.
– А ну-ка, подержи! – Льенар передал ему тело колдуна.
Подхватив кувалду с земли, он начал разбег, занося и раскручивая своё оружие всё выше и выше над головой. В его руках рабочий инструмент превратился в мощную и смертоносную силу, способную обратить в бегство любого врага. С каждым шагом бег его становился быстрее, а кувалда, ставшая боевым молотом, поднималась все выше. Чикуца встретился ему на полпути до стражников, закрывшихся щитами и выставивших перед собой копья, и весело подпрыгивая побежал рядом. «Шуарва-а-а-али!» – свирепо закричал Льенар, и один из стражников присел в испуге, а потом и вовсе побежал вниз по ступеням. Второй хоть и вздрогнул, но остался на месте. До стражника оставалось не более пяти шагов и Льенар успел заметить, как копьё, брошенное натренированной рукой солдата, летит в его сторону. Слегка наклонившись, он пропустил смерть мимо и, с размаху, нанес удар в выставленный навстречу щит. Видимо, Зейд не успел закрепить его на руке. Звеня по камням, щит запрыгал по дороге. Второй удар Льенар нанес снизу, точно в челюсть стражника, пока тот не успел вынуть из ножен меч. Зейд отлетел на площадку и свернулся на ней в неестественной позе. Громко выдохнув, Льенар оглянулся и крикнул:
– Бежим!
Оливер, подбежавший к нему с телом колдуна на руках, скороговоркой выпалил:
– Ты убил! Говер всемогущий! Ты убил стража!
– Дай-ка его мне, – оставаясь невозмутимым, Льенар протянул руки за телом колдуна.
– Да забери! – Оливер сбросил свою ношу в его руки. – По-моему, он дохлый! Ты понимаешь, что теперь будет? Куда побежал второй?
– Вниз по лестнице.
– Скорее в порт! – крикнул Оливер. – Бегом. За убийство нас будут искать. Искать не только в Алхабре, а по всему миру!
– Да неужели? Прям по миру?
– Бегом!
Глава XXV. Слово благородных моряков
Капитан лицисианского судна стоял на палубе, пристально вглядываясь в ночь. Его помощник, коренастый здоровяк с побитым оспой лицом, крутил в руках обрывок бечевы, завязывая его в причудливые узлы и снова их распутывая. Он откашлялся, сплюнул жевательным табаком в темную воду и оглянулся на матросов, в готовности стоящих на своих местах.
– Капитан! – хрипло обратился он к высокому молодому человеку с тонкими усиками. – Долго нам здесь ещё торчать? Ребята устали напрягать глаза.