Мира Армант – Красный волк. Ветер с востока (страница 25)
– Войдем поглубже! Чикуца, вперед! – скомандовал Оливер и ткнул пальцем в темноту подземелья. – А… ну да! Ищи дурака! А на лестнице сработало…
Он прошел внутрь и стал, аккуратно ступая, продвигаться в глубину, выставив вперед руку. Льенар последовал за ним, взяв колдуна на плечо. Чикуца замыкал слепую процессию. Через какое-то время Оливер шепнул: «Стой» и зашуршал чем-то в темноте. Раздалось чиркание огнива, посыпались искры, затлел и вспыхнул трут. Зажглась свеча в руке Оливера, освещая узкую пещеру, уходящую в темноту.
– Пройдем еще немного, – предложил Льенар, – чтобы огонь не было заметно с тропы.
– Пожалуй, – согласился Оливер.
Прошли еще несколько десятков ярдов. Ход повернул вправо, и они попали в расширение, где свободно смогли разместится. Оливер снял заплечный мешок и достал из него балахон странствующего монаха. С помощью двух ножей – своего и Льенара, он закрепил одеяние в узких щелях на потолке пещеры. Теперь никто снаружи не смог бы увидеть даже отблеска света свечи.
– Откуда у тебя свеча?
– А откуда у тебя кинжал? Ты – неплохой воин. Я – неплохой вор, – усмехнулся Оливер. – Но последнее время мне не везет. Клади нашего дружка головой на мешок. Всё-таки, мы носим труп. Воняет от него именно так! Даже ни малейшего звука не издал!
– Ничего не могу сказать в ответ.
– Ну… знаешь! Он, хотя бы, подёргался… предсмертные муки…
– О, Говер! – фыркнул Льенар. – Не хватало еще!
– Ты, того… – Оливер помог уложить колдуна на пол пещеры, – послушай, сердце бьется у него?
– Посвети! – попросил Льенар, поднимая веко колдуну. – В глаз ему посвети!
– Зачем? – удивился Оливер, однако поднес свечу к лицу Марка.
– Видишь, зрачок сузился?
– Живой. Без сознания. Но, по мне, лучше бы помер. Тьфу! Сморщенная индюшачья жопа! Сколько ему лет?
– Он – серый, – пожал плечами Льенар, – наверное, самый сильный. И самый старый…
– Когда-нибудь ты мне расскажешь, зачем он тебе?
– Когда-нибудь, Оли. Когда-нибудь.
– Тихо! – Оливер задул свечу. – Идут!
До них донеслись возбужденные голоса и топот ног. Льенар в темноте нащупал морду Чикуцы и, крепко сжав ему челюсти, принялся успокаивающе гладить по голове. Пес сидел смирно, лишь иногда недовольно пофыркивая. Голоса приближались, становясь отчетливее.
– Что говорят? – одними губами спросил Льенар.
– Говорят… говорят, что тебя зовут Ли… Меня не узнали. Тетер с собакой. У храма догнать хотят. Их трое.
– Нас?
– Их. По шагам понятно. Уходят. Прошли мимо.
– Что делать будем?
– Сидеть. Сидеть здесь всю ночь и весь день. На закате пойдем дальше к перевалу. Надо будет внимательно слушать. Хорошо, если пропустим их обратно! Иначе… Тебе придётся убить ещё троих.
– Почему ты сказал, что нас будут искать по всему миру?
– А… У кхали агенты во всех известных странах. Во всех нам известных, и в странах, о которых мы и не слышали. Всем им передадут наши описания и имена. Эти ребята – фанатики. Яд, нож, шлюха со смертельной болезнью, столкнуть со скалы. Я таких рассказов наслушался…
– Тебя не узнали!
– О! Это ненадолго. Сложить два и два они смогут! Махараби чересчур умный старик. Допросят всех! И до Авака доберутся!
– А толмач? – насторожился Льенар.
– И горшечник твой. Не переживай. Никто не станет их изгонять, клеймить или еще чего такого! Так… кому палок отвесят, кого деньгами накажут, в тюрьму на годик.
– Как ты считаешь, есть ли для нас безопасное место? Куда мы пойдем?
– Мы пойдем к виги, – вздохнул в темноте Оливер.
– Кто это?
– Это народ. Тот же народ, что и кхали, но они пошли другим путем. Они не строят города. Занимаются скотоводством, а когда год не задается… ну, там мор какой, или засуха – идут грабить. Соседних виги, или кхали, или еще кого. Им без разницы. Бога у них нет. Вернее, их много. Можно подумать, что у каждого виги свой бог, а то и не один. Хотя есть один, которого они все почитают. Это – бог богов. Все эти мелкие божки молятся своему главному. У него еще куча помощников. А звать его, – Оливер сделал паузу, – знаешь как?
– Шуарвали? – немного подумав, предположил Льенар.
– Ты необычайно догадлив, мой друг! Молодец. Догадался… – усмехнулся Оливер. – Живут они большими семьями, и у каждой семьи свой маленький царек. Воюют друг с другом без конца. Потом мирятся, детей переженят, а чуть что не так, опять глотки резать! Лет сто назад кхали решили, что такой недружный народ запросто можно подчинить или изгнать с их земель. Да и набеги участились. Виги грабили приграничные села и города, жгли почем зря поля, мужчин в рабство забирали, женщин увозили, детей на жертвенниках резали. Бесчинствовали, в общем. Ну, собрал тогдашний кхальский правитель Лилока армию и двинул на виги. Девиз, конечно, был благородный: «Аман зовет в свои ладони!» Пару-тройку царьков раскидали в пыль и прах. Но на этом все и кончилось. Виги собрались в центре своих земель, устроили какие-то игрища, выбрали старшего царя и загнали кхали обратно. А Лилока в плен взяли. Посадили его голышом на осла, дерьмом облили и возили по своим стойбищам, детям на потеху. Целый год возили, а потом отпустили посреди степи. «Иди, – говорят, – домой! Ты нам надоел!» Только сначала они ему кожу на ступнях надрезали, конский волос под нее напихали и зашили.
– Зачем это? – не понял Льенар.
– На ногу не встать, боль адская! Так он ноги изворачивал, чтобы так, знаешь, ступать на ребро. И шел. Вернулся. Лекари вычистили ноги ему. Зажило всё. Но он так до смерти и ходил на ребрах ступней. Ноги колесом… Так его и прозвали «Лилока-Колесо».
Вот такой народец эти виги! Но с их земель есть выход к южному морю, и там стоит порт. Когда-то он был кхальский, но они его захватили и устроили там рынок.
– Чем же они торгуют? Скотиной?
– В своем роде. Покупают они, в основном, оружие и доспехи. Ценят конскую сбрую и седла. А продают людей. Рабов. Как скотину. Вот нам бы в этот порт попасть! Только не товаром. И тогда нам дорога открыта куда душе заблагорассудится!
– Зажги свечу. Хочу посмотреть, как он.
– Да чего на него смотреть? Я его и так чую. – проворчал Оливер, но все же зачиркал в темноте огнивом, пуская искры.
Трут загорелся, он зажег свечу, но, визгливо вскрикнув, выронил. В короткой вспышке тусклого света, напротив себя он увидел бледное лицо мертвеца с открытыми глазами.
– Ты видел?! – закричал Оливер. – Видел?!
– Видел, не слепой! – зашипел Льенар. – Зажги свечу. Скорее!
– Вот черт! – сыпал проклятиями Оливер, шаря по полу в поисках свечи. – Шур салих! Сволочь! Где ты, падла?
– Марк, – вкрадчиво позвал Льенар, – Марк ты меня слышишь? Эй! Марк! Ответь! Слышишь меня?
Свеча снова зажглась в трясущихся руках Оливера, осветив лежащего на мешке как и раньше, серого. Чикуца прижался к влажной стене пещеры и мелко трясся. Недвижимым взглядом собака уставилась на пламя свечи, скулила, всячески избегая смотреть на людей и того, кто лежал на полу.
Льенар склонился над лицом Марка и прислушался.
– Дышит, – сказал он шепотом, – очень редко, но дышит. Надо дать ему воды. Хоть губы смочить.
– Ладно, – Оливер запустил руку в мешок под головой колдуна и извлек оттуда небольшой бурдюк. – Дай. Только немного. Нам самим…
– Хорошо.
Льенар плеснул на ладонь воды и смочил синие губы на тёмно-землистом лице старика. Влага тут же впиталась, а Оливер готов был поклясться, что видел, как от губ колдуна поднялась струйка пара. Льенар снова смочил ему губы, вглядываясь в лицо полутрупа.
– Хватит уже! – распорядился Оливер, отбирая бурдюк. – Это все, что есть! Нам еще долго здесь сидеть. На вот, – он достал из мешка сверток, – сам поешь! Это сушеная рыба. Я клянусь, я видел, что он сидел! С открытыми глазами. А ты видел? Видел, как он сидел?
Льенар кивнул, принимая рыбу, и впился в нее зубами, отрывая кусок. Оливер продолжал:
– Напугал меня! Чего он сейчас притворяется дохляком? Лежит такой, типа мертвый. А сам, вон! Раз, и сел! Может он и ходить может? А я его на загривке таскай! Хорошо устроился! А? Чего скажешь, Льенар? Притворяется он? Чикуца, вон испугался… Иди сюда, пес!
Оливер перебрался поближе к собаке и, поглаживая, пристроил его голову на своих коленях. Пес закрывал глаза каждый раз, когда рука человека поднималась над ним, будто ожидая удара.
– Ну… не скули. Все нормально, – успокаивал то ли собаку, то ли себя, Оливер, – он не тронет. Видишь, лежит смирненько. Не шелохнется. Ну его! А мы тебя завтра отмоем! У храма ручей есть. Искупаем. Будешь опять рыжий…
Я не хочу сидеть здесь до следующей ночи. Слышишь Ли? Мне не по себе рядом с этим вонючим мешком костей! Не будем ждать ночи, выйдем на рассвете! Я уже готов.
– Не истери, – спокойно сказал Льенар. – На рассвете, так на рассвете. Пойдём неспешно, нести будем по очереди.
– Не-не-не! Я к нему больше не притронусь. Сам тащи своего старика! Могу выйти вперед на разведку. Буду ждать тебя на высотах. Там ты отдохнёшь, а я – снова вперед.
– Хорошо. Ладно. Пора поспать.