Мира Арден – Мы, которых я не знала (страница 6)

– Её зовут Лена. Мы были вместе… до тебя. Тогда ничего не получилось. Я ушёл. Она не говорила, что беременна. Мы не общались пару лет. Потом – случайно пересеклись. Сказала, что есть сын. Пять лет. По срокам… может быть, мой. Я не был уверен. Но…

– Ты решил ей помогать?

– Я не знал, как себя вести. Сначала просто дал денег. Потом ещё. Потом она сказала, что не хочет официальных алиментов – чтобы не трясти прошлое. Просила тишины.

– А я? Я – в этой тишине?

Он опустил голову:

– Я не хотел тебя терять.

– А ребёнка ты хотел?

– Я… не знал, чей он. Я ждал ДНК. Результаты ещё не пришли.

– Но помогал?

– Да. Потому что, если это мой сын – я не могу его бросить. Даже если не знал.

Ирина кивала, но внутри всё сжималось.

– Сколько ты ей отправлял?

– В месяц? Примерно тридцать.

– Из наших денег?

Он кивнул.

Они молчали. Долго.

Потом она произнесла:

– Ты мне изменил не с женщиной. С тайной. С тенью. И теперь ты говоришь, что просто не знал, как быть?

Он тихо ответил:

– Прости. Я испугался. Я думал, смогу всё контролировать. Но только запутался.

– А теперь ты хочешь чего?

– Понимания.

– А я хочу – правды. И я её узнала не от тебя, а от пятилетнего мальчика. Твоего, возможно, сына.

В тот вечер она собрала вещи. Потому что понимала: доверие – не настраивается, как роутер. Оно не чинится. Оно либо есть, либо нет.

И в тот момент у неё не осталось ничего – кроме чувства чужого человека рядом.

Ирина уехала в тот же вечер. Без крика, без сбора скандальных чемоданов, без «я тебе больше не жена». Просто – вышла из квартиры, закрыла за собой дверь и не вернулась.

– Ты куда? – спросил он, растерянно стоя у дверного косяка.

– Туда, где я не чувствую себя обманутой. Это не адрес, Саша. Это состояние, – ответила она и ушла.

Жила у подруги – у Алины, в той самой двушке с двумя детьми, вечным шумом и запахом кофе по утрам. Первые дни плакала. Потом – не могла плакать. Потом – просто смотрела в потолок.

Алина пыталась говорить о чем-то отвлечённом, но однажды не выдержала:

– Ты всё ещё его любишь?

– Да. Но я больше не знаю, кто он. И кого я любила всё это время.

Саша писал каждый день. Сначала коротко:

Прости. Я всё объясню.

Потом дольше:

Я не хотел тебя терять. Я действительно не знал, чей это ребёнок. Я хотел разобраться. Но сам запутался. Пожалуйста, не исчезай.

Потом просто присылал пустые сообщения со смайликами. Или фото. Её любимую кружку. Котёнка с подоконника. Свою руку на столе – рядом с её кольцом.

Ирина не отвечала.

Через пару недель он прислал фото документа: результат ДНК. Без текста. Только заголовок и вывод: «Совпадение 99,8%». Ребёнок – его.

А через неделю – он сам приехал. Стоял у подъезда, мял в руках справку и бумажный пакет.

– Я не жду прощения. Я просто хотел сказать: я не искал другого ребёнка. Я пытался убежать от прошлого. А получилось – от настоящего.

– А теперь что?

– Теперь ты всё знаешь. Я не прошу второго шанса. Только хочу, чтобы ты помнила: я был неравнодушен. Просто слаб.

– А я – была рядом. Но не слабая, Саша. Я просто любила. А теперь – лечусь, – сказала она.

Он кивнул. Повернулся и ушёл.

Вика, соседка по лестничной клетке у Алины, как-то вечером сказала:

– Вы сильная. Я бы закатила скандал, разнесла всё в пыль. А вы… молча. Ушли. Это страшнее.

– Я не ушла. Я просто вышла. Без обещаний вернуться.

Прошло два месяца.

Ирина вернулась к работе, потому что нужно было двигаться дальше. Утром – кофе, потом метро, звонки, клиенты, каталоги отелей, списки рейсов. Вечером – книги, сериалы, иногда бокал вина с Алиной на кухне.

О Саше она не думала – или так говорила себе. На самом деле, он стал частью её паузы. Паузы, где всё было на выдохе.

Однажды, по пути с работы, она увидела возле дома знакомую фигуру. Он сидел на лавке, в руках – термос и два стакана. Тот самый термос, что они покупали в Сочи на рынке.

– Хочешь чаю? – спросил он, вставая.

– Это шантаж с воспоминаниями?

Он улыбнулся, устало.

– Нет. Просто чай. Без сахара. Как ты любишь.

Она села рядом. Молчали минуту. Потом он подал ей стакан.

– Я не пишу тебе, потому что дал себе слово – не лезть. Только если ты сама…

– Я не собиралась, – сказала она. – Но не ушла. Сижу тут.

Он кивнул. Потом достал из кармана маленькую коробочку.

– Это… не то, что ты подумала, – сказал он, увидев, как она напряглась. – Это письмо. От Вани.

– Что?

– Он ещё не умеет писать, но надиктовал. Я записал. Потом он попросил: “А можно Ирине тоже? Она красивая.”

Она взяла коробку. Там – сложенный вчетверо лист бумаги и нарисованный фломастером дом. Два окошка, солнце, и три человечка. Один – с длинными волосами.

– Он тебя запомнил, – тихо сказал Саша. – Спросил: “А тётя с фонтанчика будет теперь приходить?”