Минерва Спенсер – Баронесса ринга (страница 41)

Незнакомец был бледным, как труп, но глаза его лихорадочно пылали, и на шутника он никак не походил.

Если Наполеон и вправду сбежал с Эльбы и собирает новую армию, это значит, что ад, творившийся последние два десятилетия, вот-вот снова разверзнется.

А они окажутся прямо в жерле вулкана.

Глава 20

Они уехали еще до того, как петух провозгласил начало нового дня. Погода была гораздо хуже, чем накануне.

Барнабас Фарнем наотрез отказывался верить словам гонца.

– Англичане никогда не позволят ему сбежать, а французы ни за что не захотят его возвращения, – настойчиво повторял он, когда герцог спросил, что тот собирается делать, если в стране начнется война. – Мы будем придерживаться нашего графика, пока не получим более надежные сведения.

Так что они вяло потащились в Лилль, поливаемые сильным дождем, но чем ближе подъезжали, тем яснее становилось, что слухи о побеге Наполеона уже распространились повсеместно. К третьей ночи, проведенной в этом маленьком, но оживленном городке, стало ясно, что они слышали чистую правду: император направляется в Париж и собирает по дороге армию.

Тем вечером Сент-Джон помогал во время боя Норе, так как ее брат сильно простудился и лежал в постели. Когда матч закончился, он обработал несколько синяков подопечной и пошел искать Эллиота и Гая. С момента прибытия в Лилль у него не нашлось ни одной свободной минутки, чтобы с ними поговорить.

Гая он обнаружил за кулисами: тот смотрел выступление Блейд.

– Я думал, сегодня твоя очередь волонтерить, – сказал Сент-Джон.

Они с друзьями договорились, что лучший способ справиться с неприятным заданием, когда в тебя стреляют из пистолетов и швыряют ножи, это сменять друг друга каждую неделю.

– Так и есть, – согласился Гай и поморщился, когда Блейд метнула нож в середину игральной карты, которую зажал между двумя пальцами Эллиот. – Но Смити сказал, что впредь сам будет работать на всех выступлениях Блейд. – Он многозначительно ухмыльнулся, глядя на друга, и понизил голос до шепота: – Сдается мне, наш Эллиот все же начал проявлять некоторый интерес к слабому полу. – Он захихикал, как двенадцатилетний мальчишка. – Я думаю, это извращенное представление нашего Эллиота о флирте.

Сент-Джон фыркнул, когда очередной нож вонзился в игральную карту, пришпилив ее к цветной доске рядом с головой Эллиота.

Блейд повернулась к зрителям, вроде бы собираясь поклониться, но тут Ангус закричал по-французски: «Еще один!» – и бросил своей хозяйке нож. Эллиот громко вскрикнул и гневно посмотрел на ворона, а зрители взвыли от хохота.

Спустя несколько минут выступление Блейд закончилось, и Сент-Джон кивнул Эллиоту, сошедшему со сцены.

– Нужно поговорить.

– Идемте со мной, – пригласил тот друзей и повел к относительно тихому уголку недалеко от черного хода.

– Итак, – посмотрел герцог на Эллиота, – есть какие-нибудь известия от твоего приятеля в Париже?

– Я получил сообщение как раз перед выступлением Джозефины. Мой контакт говорит, что все дипломаты, работавшие в городе, срочно переводятся в Брюссель или отправляются домой. Он полагает, что это всего лишь перестраховка и что Бонапарта легко остановят, пока дело не зашло слишком далеко.

– А что думаешь ты? – спросил Гай.

– Честно? Даже и не знаю… но следующие несколько недель наверняка будут решающими.

– Как по-твоему, сказать Марианне, что я передумал? Что она должна вернуться в Англию? – спросил Сент-Джон.

– Для нее это, безусловно, будет безопаснее. А мы втроем можем и дальше добираться до места встречи. Я готов принять любое твое решение.

Гай кивнул:

– Я тоже.

– Тебе необязательно решать что-то прямо сейчас, – добавил Эллиот. – Но чем скорее, тем лучше.

– Давайте немного подождем, – помолчав, произнес Сент-Джон. – Но я не собираюсь тащить Марианну в центр зоны боевых действий, чтобы ублажить Доминика, какими бы тяжелыми ни оказались последствия.

– Ты только посмотри на это! – Барнабас поджидал у двери на сцену Марианну, закончившую – и выигравшую – матч.

Она остановилась. Пот катился по лицу, голова болела после особенно сильного удара в висок. Марианна прищурилась, вглядываясь в зрительный зал. Со времени прибытия в Лилль дядя жаловался, что продажи билетов все падают, и с каждым днем волновался все больше. Сегодня, на шестой вечер, он был просто в панике.

– Занята едва ли половина мест! – Барнабас чуть не плакал. – Если так дальше пойдет, мы…

– Ей нужно приложить лед к глазу, – резко бросил герцог, обняв Марианну за плечи.

Барнабас захлопнул рот, услышав угрожающие нотки в его голосе.

– Идемте, – пробормотал Сент-Джон Марианне, и доброта в его голосе показалась особенно заметной по контрасту с ледяным тоном, предназначавшимся ее дяде.

Герцог всем своим крупным телом втиснулся между Марианной и Фарнемом и бесцеремонно его оттолкнул.

Она безропотно пошла за ним в гримерку, которую делила еще с семью цирковыми.

– Не нужно с ним так сурово, – с укором сказала она, и голова заболела еще сильнее.

Сент-Джон сердито рассмеялся. Они как раз проходили мимо Франсин Гордон, фокусницы, с тревогой глядевшей на белоснежного кролика, которого держала на руках.

– Генри все еще нездоров? – спросила Марианна.

Франсин оторвала взгляд от кролика. Между ее бровей залегла морщинка.

– Ему стало хуже. – Похожий на розовый бутон ротик фокусницы сложился в обеспокоенную гримаску. – Как ты думаешь, Барнабас будет очень злиться, если…

– У тебя вставка перед Блейд? – спросила Марианна.

Вставками называли коротенькие выступления между основными номерами.

Франсин кивнула.

– Я уверена, что Лиззи или Лу-лу могут тебя заменить. – Обе девушки были жонглерами. – Иди отнеси Генри обратно в гостиницу, а дяде я скажу сама.

– Огромное спасибо! – Франсин вытащила из воздуха красивый шелковый носовой платочек и промокнула глаза.

Марианна улыбнулась и огляделась в поисках рабочего сцены, но вместо него увидела Гая. Тот, прислонившись к стене, болтал с привлекательной женщиной, которую Марианна не узнала.

Она подняла руку, собираясь его подозвать, но Сент-Джон быстро ухватил ее за запястье и опустил.

– Ты идешь прямо в гримерную и сидишь там. Я сам поговорю с Гаем. – Он повернулся к Франсин и показал на тяжелый сундук, служивший девушке одновременно чемоданом и реквизитом для выступления.

– Не беспокойся, мы позаботимся о твоем имуществе.

– О, спасибо, Син, ты просто душка. – Франсин приподнялась на цыпочки и чмокнула его в щеку. – Генри, скажи «спасибо»! – Она подняла кролика повыше, и тот, шевеля носом, розовыми глазками уставился на герцога.

– Гм. Да не за что, – сказал Сент-Джон, и под его рыжевато-блондинистой щетиной проступил очаровательный румянец.

Едва фокусница ушла, он опять повернулся к Марианне.

– Почему ты до сих пор еще тут? Пойди и сядь, пока не упала.

– Хватит мной командовать, – огрызнулась та. Каждое слово вонзалось ей в голову, словно нож для колки льда.

– Пойди… и… сядь! – приказал он низким, решительным голосом, затем быстро подошел к гримерной и распахнул дверь.

Марианна перестала спорить и зашла вслед за ним в комнату – к счастью, пустую.

Здесь стояло несколько столов и табуретов, но кресло было только одно.

– Садись.

Герцог скинул на пол охапку костюмов, не обращая внимания на негодующий протест Марианны.

Она уже начала опускаться в кресло, но тут на нее нахлынула волна тьмы, а тело сделалось жидким. Сильные руки успели подхватить ее и крепко прижали к жаркой стене твердых мышц.

– Проклятье, Марианна!

И это было последним, что она услышала перед тем, как тьма поглотила ее.

Сент-Джону хотелось обхватить шею Барнабаса Фарнема и как следует сдавить, но у него на руках лежала потерявшая сознание женщина.

Он осторожно опустил ее в кресло, сделал два больших шага к двери и рывком распахнул, напугав проходившего мимо рабочего сцены. Кажется, этого молодого человека звали Фил.