Милли Адамс – Брачный договор с герцогом (страница 45)

— Позволь мне любить тебя.

От ее слов Бриггс вздрогнул.

— Я не могу.

— Не можешь? Меня это ранит… Я никогда не лгала тебе. Всю жизнь я провела взаперти. — Слова даже сейчас, спустя годы вызвали дрожь в теле, и она замолчала, чтобы прийти в себя. — Меня хотели защитить от боли, и тебе известно, к чему это привело, я намеренно ищу ее. Бриггс, ты не представляешь, как я страдала, чувствовала себя глубоко несчастной. Я никогда не вернусь в Байби-Хаус, здесь мне никогда не будет так плохо, как там. Я хочу любить тебя и ту боль, которую ты позволяешь мне чувствовать. Хочу быть рядом с Уильямом. Я готова рискнуть и продолжать любить тебя.

— Это скоро пройдет, — произнес Бриггс тихо и почти равнодушно. А затем развернулся и вышел из комнаты.

Беатрис упала на кровать и заплакала. Сердце разрывалось от боли и переживаний за свою жизнь, за их будущее.

Несмотря на отчаяние, Беатрис не лишилась способности мыслить здраво. Она поняла, что и сейчас борьба в ее жизни продолжается. Теперь за владение сердцем Бриггса, его душой.

«Ты всегда считала себя сильной и сейчас не должна сдаваться».

Бриггс был пьян. Он отправился в бордель и ненавидел себя за это. Презирал. Но все же намеренно делал так, чтобы его поступки можно было истолковать как желание оттолкнуть Беатрис.

«Она будет ранена до глубины души, если ты проведешь ночь с другой женщиной».

В этом он был уверен. Потому просто сидел в гостиной и пил. Ни в одну из спален он еще не поднимался, но все же сделает это. Сделает. Он должен, чтобы…

Но что? Разбить Беатрис сердце? Доказать собственную правоту?

Это трудно. Он не сможет так поступить. Не сможет это вынести.

Непонятно, что он такого сделал, каким выглядел в глазах Беатрис, что дало повод ей влюбиться? Он не понимал и представить не мог, как с этим разобраться и как дальше жить.

Возможно, все будет так же, как в прошлом браке. Он не сможет соответствовать ее ожиданиям, и она его возненавидит. Так же, как он сам себя ненавидел.

Внезапно он ощутил холодок, будто ветер дунул со стороны, и поднял голову. Разумеется, это был Кендал. Он должен был догадаться, что друг, а теперь и зять, появится в борделе, раз он в городе.

— Какого черта вы здесь делаете?!

— Оставил ваше сестру в покое. Разве вы не этого хотели?

— Подонок. Я никогда не желал, чтобы вы предавали ее.

— Предавал? И чем же? Вы сами желали, чтобы я относился к ней, как опекун?

— Ты лишил ее невинности?

Бриггс промолчал, лишь сделал большой глоток виски.

— Значит, да. Что ж, прекрасно.

— Да или нет — не ваше дело. Я без вас разберусь со своим браком. Вы сами сказали, что умываете руки.

— Я лишь беспокоюсь о Беатрис.

— Хотите узнать последнюю новость? Ваша сестра призналась, что любит меня.

— Она призналась? — Хью отпрянул от удивления.

— Да. И произнесла довольно страстную речь.

— Но вы здесь? И пьете? Почему?

— Потому что вы были правы. Меня нельзя любить. Я порочный, развращенный тип. Я всегда все делаю неправильно. Я был бы еще хуже, если бы вы не помогли мне стать тем, кого люди способны выносить. Благодаря вам я стал человеком, умеющим вести беседу и говорить не только об орхидеях. Вы привели меня в публичный дом в Париже, где я нашел женщин, отвечающих моим требованиям. И потом в Лондоне. За исключением моей жены, в отношении которой я допустил фатальную ошибку, все было хорошо. До того, как в моей жизни появилась Беатрис. Она думает, что любит меня именно за то, какой я есть. И за увлечение орхидеями в том числе. Возможно ли такое? Как долго это продлится? Я уверен, чувство пройдет, если оно вообще существует. Иначе быть не может.

— Я не желаю знать подробности ваших отношений с моей сестрой, — ледяным тоном отчеканил Кендал. — Впрочем, если она говорит, что любит вас…

— И что? Вы поверите в такую возможность?

— У вас нет сестры, потому вы не поймете мое нежелание рассматривать подобный вариант. Ваше взаимное притяжение. Я знаю о вас очень много. Мы долго были друзьями, что весьма опасно. Мы должны вести себя более осмотрительно, ведь мы мужчины, а не мальчики, которые некогда пытались понять все тайны жизни и могли себе это позволить.

Сказанное было Бриггсу понятно.

— Я согласен.

— Вы во многом правы. Я не допускал, что сестра может полюбить вас, но дело не в вас, а в том, что я продолжал считать ее ребенком. Я привык заботиться о ней, оберегать. Отец ничего для нас не делал. Беатрис была нужна ему лишь для найма на работу молодых женщин под видом гувернанток. Врачам он платил огромные гонорары, чтобы она была жива, это верно, но он никого не любил, кроме себя.

— И вы взвалили это на себя.

— Да, именно так, — кивнул герцог. — И еще: мне не следовало говорить так о Серене.

— Я не смог ей признаться в этом.

— Идите домой, Бриггс. Я вижу, вам неприятно здесь находиться.

— Мне больше некуда было идти.

— Я не хочу, чтобы вы предавали сестру.

— Этого не будет. Знаете, когда мы впервые пришли в бордель, для меня это было очень сильное впечатление. И здесь мне было легко. Я мог делать то, что нравится, не вызывая осуждения. Это своего рода сделка, это казалось проще, чем в настоящей жизни. Но и такие отношения не могут быть долговечны.

— Как все не настоящее. Этих женщин… нельзя взять с собой в настоящую жизнь. Они не знают, кто вы.

— Вы не понимаете? Это же хорошо. По крайней мере, для меня.

— Бриггс, скажу честно, мне никогда не нравился тот образ, которого вы придерживались. Но мне известно лучше всех, какой вы на самом деле, кто вы и откуда родом. Видимо, вы об этом забыли.

— Для меня это…

— Если я сделал что-то, испортившее ваши отношения с моей сестрой, прошу меня простить. Я вел себя неподобающим образом.

— Это как-то связано с Элеонорой?

— Я обладаю всеми чертами, которых не было в характере моего отца. И я всегда чрезвычайно этим гордился.

— Но это не ответ.

— Это единственный ответ, который я могу представить. Беатрис вышла за вас, призналась в чувстве к вам. Вы не должны позволять себе быть слабее моей сестры… В этом случае вы очень меня разочаруете.

Закончив, Хью резко развернулся и стал подниматься вверх по лестнице с целью разобраться с собственными демонами. И Бриггсу предстояло сделать то же самое.

«Филип».

Он словно услышал голос жены.

Филип. Так называл его отец, хотя сейчас он слышал ее, а не его. Отношение было совсем иным, он не ощущал, как прежде, презрения к себе.

Бриггс вышел на улицу, сел в карету и вернулся домой. Стоит отложить разговор до завтра, в таком виде он не может показаться перед Беатрис.

Когда он поднимался по лестнице, послышались плач и крики.

«Уильям».

Вбежав в детскую, он увидел сына лежащим на полу в окружении рассыпанных открыток. Было видно, что ребенок в отчаянии и разгневан. Во всем виноват он, это он довел сына до такого состояния.

Бриггс опустился на пол, чувствуя, как печаль сдавливает сердце. Он стал даже терять связь с тем, что удерживало его в этом мире.

— Уильям, — тихо произнес он. — Что случилось? Уильям?

Сын не ответил, лишь заплакал сильнее.

— Прости.

Бриггс встал на четвереньки, принялся собирать открытки, затем складывать их в шкатулку. Он перебирал их осторожно, будто держал в руках любимые нежные цветы. Его отец никогда не относился с таким уважением к его интересам.