Милли Адамс – Брачный договор с герцогом (страница 40)

— Мне нравится быть замужем, — улыбнулась Беатрис. Стоило вспомнить Бриггса, и она залилась краской. — Я хотела сказать, что рада принять тебя в своем доме.

— А что Бриггс?

— Он нравится мне все больше.

— Неудивительно. Ты всегда была к нему неравнодушна.

Ей так много хотелось бы рассказать Элеоноре, однако… она не была уверена, что стоило. Элеонора так сильно влюблена в Хью, не хотелось бы ставить ее в неловкое положение. Впрочем, она никогда не заговорит с ним о таких вещах.

— Я хочу проконсультироваться с доктором. О рождении ребенка, — призналась Беатрис.

Элеонора была потрясена.

— Но ведь они сказали, что тебе…

— Я прекрасно помню, что они сказали. Но я… — Она почувствовала, как краска заливает лицо. Теперь уже ничего не скрыть. — У нас была… близость.

— Беатрис…

— Я не смогла… Мы не смогли. Ах, Элеонора, ты не поймешь. Он часть меня, мы две половинки, он…

— Ты влюблена, — тихо произнесла Элеонора.

Слова ударили в грудь, звуки разлетелись в голове, словно трели. Неужели? Как ужасно осознавать это.

— Мне казалось, любовь другая.

— Разве он не мил?

— Он… Я не могу объяснить. Но, прошу, не говори о нас Хью.

— Ты замужем. Он же не думает, что может контролировать все, в том числе и ваши с Бриггсом… отношения.

— И все же, пожалуйста, не говори ему. Он желал, чтобы Бриггс занял его место в моей жизни, но все сложилось совсем не так… У нас другие отношения. Он не мой опекун, он мой муж. Не знаю, люблю ли я его, но рядом с ним… сердце мое бьется быстрее, кажется, оно выпрыгнет из груди. Я не смогу без него жить, сразу умру.

— Насколько я понимаю, — ласково произнесла Элеонора, — это и есть любовь.

— И ты так же сильно любишь моего брата, — решилась произнести Беатрис.

Элеонора опустила глаза.

— Это невозможно.

— Ты говоришь так, потому что уверена: если брат что-то решил, его не переубедить. Это единственная причина, правда, довольно весомая.

— Я надеюсь, ты сможешь объяснить ему… Признавшись в своей любви к его лучшему другу, ты могла бы намекнуть… И надо непременно рассказать ему об идее, связанной с рождением ребенка.

— Нет, я не смогу. На сложившееся у него видение ситуации мне не повлиять.

— Да, я понимаю.

— Происходящее между мной и Бриггсом очень личное. Я уверена, это любовь.

Беатрис помрачнела. Ведь она представляла, что любовь — это красиво и трогательно, как в романах, которые она читала, и не похоже на те острые эмоции, которые она испытывала всякий раз в объятиях Бриггса, когда казалось, что умирает. В спальне между ними не происходило ничего, что можно было назвать романтичным. Так было и в оранжерее, и в ее спальне. Ощущения переполняли ее, доводили до исступления. Радость, ликование сменялись тоской, болью и наслаждением. Занимаясь любовью, они выпускали наружу желания, скрытые в самых темных уголках, представали друг перед другом с самой нелицеприятной стороны. О них никто бы не захотел написать роман, потому что он получился бы неприличным, вызывающим. Они были натурами слишком порочными и сложными для понимания. В ее жизни и раньше было много сложностей и мало светлых моментов, и Беатрис представить не могла, что некто сможет повернуть это под другим углом, открыть понятный ей смысл. Бриггс изменил ее взгляды на все пережитое, дал понять, как оно ценно для обретения себя. Без прошлого не было бы ее настоящей. Он помог ей, научил чувствовать.

— Надеюсь, в этом сезоне я встречу и полюблю человека, с которым смогу построить семью. Он будет, например, вторым сыном графа.

— Но ты ведь этого не хочешь, тебе не нужен второй сын графа.

— Нет. Но совсем не потому, что он не наследник титула. Просто я не знаю, как любить другого мужчину… не его светлость.

— С каких пор ты так его называешь?

— Мы ведь в Лондоне, надо соблюдать правила.

— Он так велел? Он отругал тебя?

— Он прав. — Щеки Элеоноры порозовели. — Мы выходим в свет, нельзя вести себя так, как дома. К тому же я не его сестра.

Беатрис пристально вглядывалась в лицо подруги, пытаясь понять… Что-то произошло?

Она всегда считала, что Хью ни за что бы не допустил связи с Элеонорой, это показалось бы ему отвратительным. Брак между ними был невозможен по нескольким причинам, и все же сейчас она задумалась…

За последнее время она узнала немало нового и поняла, что, подходит невеста жениху или нет, не столь важно, когда испытываешь влечение, когда чувствуешь, что желанна, когда два человека совпадают во всем почти идеально, даже не верится, что такое возможно.

Любовь бывает неудобной. Если она и научилась чему-то у Эммы, то, прежде всего, этому. Часто бывает, что объектом ее оказывается человек, вызывающий раздражение, совсем не тот, которого хотелось бы видеть.

— Как я рада, что ты в Лондоне, — призналась Беатрис. — Мне ведь даже не с кем было поговорить, кроме Уильяма и Бриггса, а им… всего не расскажешь. Мне не хватало настоящей подруги. Прости мне такое признание, ты не замужем, но знаешь, физическая близость — это прекрасно.

Элеонора рассмеялась.

— Мне это известно.

— Элеонора! — Беатрис была потрясена.

— О нет, не в этом смысле… Но я тебя понимаю.

Скорее всего, Элеонора не могла и представить всего, что происходило между ней и Бриггсом. Пожалуй, это вообще мало кому могло быть понятно. Но главное, что это доставляло удовольствие им. Подробностями она не станет делиться ни с кем и никогда. Это очень личное.

— Знаешь, я не думаю, что он меня любит, — призналась Беатрис. — Или я пока что-то не понимаю. Он…

— Он хороший отец? — спросила Элеонора.

— Очень… трогательный, — ответила Беатрис с улыбкой.

— Трогательный?

— Я бы так сказала. Не могу подобрать другое слово.

— Мне сложно представить герцога в роли отца. Учитывая его репутацию.

Беатрис задумалась на несколько мгновений.

— Я думала о том, какова репутация Бриггса. Его пытаются изобразить хуже, чем он есть, и слишком преувеличивают.

Это правда. Бриггс не был повесой в том смысле, какой и она когда-то вкладывала в это слово. Но это вполне простительно, совсем недавно она ничего не знала об этой составляющей человеческой жизни. Он был ярким мужчиной, они испытывали друг к другу непреодолимое влечение, хотя все, конечно, непросто. Впрочем, многие люди сочли бы подобные вещи недопустимыми, даже развратными и никогда бы их не поняли. Но это ведь их жизнь, их мир, им не нужно ничье одобрение. Они были искренними, в отличие от самого общества, которое охотно бы взялось их судить, хотя само выставляло напоказ правила, тайно нарушаемые так или иначе почти всеми. То, что происходило между Беатрис и Бриггсом, было не развратом или тем более открытым бунтом против устоев. Каждый из них хотел и был таким, кто нужен партнеру. В такие моменты Беатрис чувствовала себя сильной и защищенной, была счастлива и благодарна.

— Я рада, что ты нашла свое счастье. — Слова Элеоноры вывели ее из задумчивости.

— А я совсем не рада, что его еще не нашла ты.

— Это случится, я надеюсь, и очень скоро. Мне очень повезло в моем положении быть принятой в вашу семью. Я веду себя неблагодарно, желая большего, ведь получила то, на что и не надеялась. Мне не стоит мечтать достать звезду с неба и стать женой твоего брата. Сердце глупое, ему не прикажешь. Я буду любить его всегда, но могу при этом выйти за другого.

— Тебя бы это устроило?

— Я бы смирилась.

— А что же с мужем? Ты смогла бы с ним жить?

— Осмелюсь заметить, что немногие люди ожидают найти в браке любовь и счастье.

— И я не ждала ничего подобного. Но муж стал очень дорогим мне человеком. Он такой сильный, порой… суровый и отстраненный. Но я часто испытываю желание обнять его, прижать к груди и защитить от всех жизненных невзгод.

— Он скорбит по супруге?

— Нет. Она… оскорбила его, и очень серьезно. — Слова вырвались сами собой, едва мысль пришла в голову.

— О, вот как.