Миллер Роудс – Спорим, ты пожалеешь об этом (страница 3)

– За годы работы, пока я создавал это место, я уяснил одну очень важную вещь, – говорит мужчина, смотря в окно, – без соревнований – нет результатов.

– Но я руководитель Сильвер-Пика, и…

– Технически, – перебивает его дедушка, все еще не оборачиваясь, – но мне нужны результаты, Ноа. Ты прекрасный руководитель, предприниматель и… внук. Но я не могу потерять это место, потому что ты его не чувствуешь.

Напряженная тишина повисает в комнате, как купол. Я мельком бросаю взгляд на Ноа и вижу, что он едва сдерживается. Его челюсть сжата, губы тянутся одной полоской, и плечи стремятся вверх как у человека, который вот-вот взорвется. Руки у него в кулаках, а все тело напряжено, будто он готов броситься и что-то разбить – лыжи, например. Его взгляд пронзает меня, и от этого в груди появляется неприятное, предчувственное жжение.

– Поэтому, – наконец оборачивается мужчина, – с завтрашнего дня и до конца этого года у вас двоих… соревнование за полный контроль над этим местом. Мне нужны результаты, милые, и я надеюсь их получить как минимум от одного из вас.

Старший Норингтон случайно встречается со мной взглядом, и там мелькает что-то вроде тихой ставки. Это явно не нравится Ноа. Он дергается, словно уколотый – его лицо белеет, и он выпрыгивает из кресла так, будто обжегся. Внук Норингтона мчится к двери и хлопает ею с такой силой, будто объявляет мне личную войну. Я остаюсь сидеть, и в животе у меня смешанные ощущения: отрывок адреналина, прилив злости и странная, глупая радость от предстоящего хаоса.

3

Утро в Аспене начинается с легкого инея на ветвях сосен и розоватого сияния рассвета, медленно разливающегося по склонам. Воздух прохладный и чистый, такой, от которого легкие словно улыбаются. Я шагаю по каменной тропинке от своего домика к главному зданию курорта, где сегодня состоится приветственная встреча всей команды. Настроение у меня отличное – смесь легкого волнения и предвкушения. Завтра открывается новый сезон, и мне предстоит провести здесь три с половиной месяца, работая с новой командой, новыми идеями и, надеюсь, без катастроф.

Постояльцев пока немного, и это чувствуется в спокойствии вокруг. По крайней мере, если судить по парковке у главного корпуса, здесь всего пара машин – обе настолько дорогие, что каждая могла бы покрыть ипотеку на мой прошлый дом. Но даже при этом – курорт не выглядит пустым: у дверей уже хлопочет персонал, а вдалеке, за зданием, я замечаю, как небольшой шаттл с логотипом курорта отправляется к аэропорту за первыми гостями. Все пропитано ожиданием – в воздухе витает та особенная тишина перед бурей, которая предшествует сезону, полному снега, гостей и бесконечных дел.

Я мельком оглядываюсь в отражении окна одного из домиков, чтобы проверить, все ли со мной в порядке. Волосы лежат аккуратными ровными локонами, чуть подпрыгивая от утреннего ветра. Мне говорили, что классический дресс-код здесь не обязателен, но я все равно выбрала то, что выглядит стильно: черная водолазка, облегающая там, где нужно, клечатая коричневая мини-юбка – не слишком короткая, но достаточная, чтобы показать ноги в тонких черных колготках. Дорогие сапоги до колена, на которые я потратила семьсот долларов, конечно, не лучший выбор для горного курорта, но я не собираюсь скрывать свою женственность после десятилетия в спортивных костюмах. Поверх – длинное черное пальто и меховая шапка-кубанка цвета топленого молока. В прошлой жизни я редко могла себе позволить выглядеть дорого, но сейчас собираюсь взять от этой новой главы максимум.

– Ой! – вскрикиваю я, когда под подошвой предательски скользит тонкий слой льда.

Все происходит слишком быстро: мир наклоняется, я теряю равновесие и готовлюсь уже удариться об землю, но…

– Поймал.

Чьи-то руки крепко подхватывают меня, не давая упасть. Я замираю, чувствуя, как мое сердце подпрыгивает и все вокруг вдруг пахнет свежим кофе и морозом. Медленно поднимаю глаза и встречаю взгляд мужчины – теплый, внимательный, чуть растерянный. Он симпатичный: взъерошенные каштановые волосы, выразительные темные глаза, сильная линия челюсти. От него идет то спокойствие, которое говорит: «Я привык спасать людей».

– Ты в порядке? – хмурится он, взглядом быстро скользя по моему лицу, будто проверяя, не ушиблась ли я.

– Эм… кхм, да, я… – запинаюсь, осознавая, что все еще нахожусь в его объятиях. Он помогает мне выпрямиться и отпускает, делая шаг назад. – Все нормально, спасибо. Кажется, каблуки не такая уж и хорошая идея для подобного места.

Он осматривает меня с ног до головы, уголки его губ дрожат.

– А мне нравится, – произносит он и протягивает руку. – Дин Дарзал.

– Роми Риддок, – улыбаюсь я, пожимая его ладонь.

– Я не помню, чтобы видел тебя здесь раньше.

– Я новенькая, – признаюсь я, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя легкое смущение. – Меня наняли только вчера.

– Значит, ты здесь надолго? – спрашивает он, и в его голосе появляется мягкая заинтересованность, от которой почему-то теплеет в груди.

– Похоже на то, – киваю я. – Я новый бренд-менеджер.

– Вау, – одобрительно произносит он. – Отлично. Этому месту давно нужен свежий взгляд. Я здесь шеф-повар, так что, надеюсь, ты заглянешь к нам на кухню.

– С удовольствием, – отвечаю я с улыбкой. – Я всегда рядом, когда где-то пахнет вкусной едой.

– Может, тогда мы могли бы…

Он не успевает договорить. Из-за угла здания с ревом вылетает снегоход, гусеницы резко тормозят, и нас накрывает облако снежной пыли. Я взвизгиваю, зажмуриваясь, и чувствую, как холодные хлопья забиваются мне за воротник.

– Я чему-то помешал? – звучит знакомый насмешливый голос.

И даже не оборачиваясь, я знаю – это Ноа.

Потому что только этот человек способен испортить даже самый милый момент, да еще и с таким самодовольством.

– Выглядишь не очень-то презентабельно для первого дня, красотка, – хмыкает он, слезая со своего снегохода и направляясь к нам.

Его голос звучит лениво, но с тем самым оттенком насмешки, который хочется стереть варежкой прямо с его самодовольного лица.

Я скидываю с пальто и волос снег, стряхиваю его с плеч, но от этого становится только хуже – хлопья тают, оставляя темные мокрые следы на ткани. Через плечо Дина вижу свое отражение в стекле: тушь размазалась под глазами, волосы превратились из аккуратных локонов в жалкие, прилипшие к щекам сосульки, на губах – следы снега и ветра. Моя идеальная картинка – уверенной новой меня – тает прямо на глазах, и где-то внутри все начинает закипать. Я чувствую, как по спине пробегает раздражение – горячее, острое, как вспышка адреналина.

– Ты специально это сделал! – хмурюсь я, тыкая пальцем ему в грудь.

Снег на моих варежках осыпается на его куртку, но Ноа даже не делает шага назад. Стоит, как скала, и только уголки губ чуть дергаются.

– Чистая случайность, клянусь, – наигранно тянет он, но глаза тут же холодеют, когда он оборачивается к моему спутнику. – Дин? – в его голосе сквозит легкий прищур, от которого даже я чувствую напряжение. – Разве ты уже не должен быть внутри? Опаздывать в первый день – плохая привычка, согласен?

Дарзал неловко переступает с ноги на ногу, явно не зная, как правильнее поступить. Его взгляд мечется между нами, как будто он попал в центр снежной бури без шанса укрыться. Я едва заметно киваю, мол, иди. Он вздыхает, быстро бросает мне виноватую улыбку и уходит в сторону главного здания, оставляя меня один на один с источником моих проблем и испорченного макияжа.

– Соблазняешь моих сотрудников, Риддок? – хмуро произносит Ноа, скрестив руки на груди.

– Не знала, что тебя волнует моя личная жизнь, – отвечаю я, поджимая губы.

– Я твой босс и…

– Нет, – перебиваю я, шагнув ближе, чувствуя, как под ногами хрустит снег. – Твой дедушка ясно дал нам понять, что мы на равных. Так что оставь этот тон, Ноа. И, пожалуйста, не начинай войну, которую не сможешь выиграть.

– Войну? – фыркает он, закатывая глаза. – Это не война, красотка. Это твоя капитуляция. Ты и месяца здесь не продержишься. Особенно – в таком виде.

Он задерживает взгляд на моих ногах, скользит вверх, но сейчас это не звучит как флирт. Это оценка, холодная, вызывающая, и от нее в груди поднимается новая волна ярости. Сердце бьется в висках, ладони сжимаются в кулаки – я готова взорваться.

– Тебе лучше прекратить эти детские игры, Ноа, – произношу тихо, но в голосе чувствуется сталь. – Поверь, ты не хочешь, чтобы я дала тебе сдачи.

– И что ты сделаешь? – с прищуром наклоняется он ближе, и я чувствую его дыхание, холодное и мятное. – Снова разобьешь мои лыжи? Или наступишь мне на ногу?

Я моргаю медленно, слишком медленно, чтобы не сорваться. Потом отступаю, делаю вдох, обхожу его, нарочно толкнув плечом, и направляюсь к двери главного здания. Мне нужно отдышаться. И придумать, как заставить этого заносчивого придурка пожалеть о каждой своей реплике.

Внутри холла тепло, пахнет кофе и пластиковыми гирляндами. Но стоит мне бросить взгляд на стеклянное отражение у ресепшена, как злость возвращается с удвоенной силой. Волосы мокрые, на висках сбились пряди, тушь растеклась еще больше, водолазка прилипла к телу – и, черт побери, через нее теперь слишком явно просвечиваются соски. Прекрасно. Просто восхитительно.