Милла Мир – Измена. Ты пожалеешь, предатель! (страница 3)

Кристианна выбралась из кареты. Ноги вязли в чём-то мягком — снег? Пепел? Она наклонилась, провела рукой, под пальцами хрустела ледяная корка, а под ней — сухая, мёртвая земля.

— Госпожа, — скрежетал кучер-череп. — Мы прибыли.

— Вижу, — сказала Кристианна, хотя не видела ничего, графиня сделала шаг к замку. Второй. Третий. Ворота были открыты. Не взломаны — просто распахнуты, как будто их ждали. Как будто сам замок раскрыл объятия для того, чтобы принять наследницу.

— Ваши вещи доставят утром, — сказал кучер. — Пыльные присмотрят.

— Пыльные?

Но кучер уже уехал. Карета растворилась в темноте так же бесшумно, как появилась. Кристианна осталась одна перед огромной черной аркой, молодая женщина шагнула внутрь.

Холл замка Морнингстар. Когда-то здесь было величие. Кристианна помнила этот зал по детским визитам: мраморные полы, гобелены на стенах, люстры из чистого хрусталя. Сейчас здесь была мертвецкая тишина. Мрамор потрескался, из щелей торчали пучки сухой травы. Гобелены превратились в лохмотья, на которых ещё угадывались фигуры — охотники, драконы, вороны. Люстры не было — только крюк на потолке, на нём болталась верёвка. Кристианна не стала спрашивать, для чего. В углу холла стояла лестница. Широкая, с перилами из чёрного дуба. Кристианна подошла, положила руку на перила — дерево было тёплым, как живое.

— ...Морнингстар вернулась... — прошелестело где-то над ухом. Кристианна обернулась. Никого. — ...вернулась... вернулась... — шелест раздавался со всех сторон, как эхо в пустой раковине.

— Кто здесь? — спросила Кристианна.

Тишина. А потом из щелей в полу, из трещин в стенах, из-под досок начала выползать пыль. Не обычная. Серая, тяжёлая, как пепел. Она поднималась клубами, сворачивалась в спирали, принимала формы. Кристианна отступила на шаг. Пыль сгустилась в три фигуры. Низкие, сутулые, с головами, похожими на грибы. У них не было лиц — только две щели: одна для глаз, одна для рта. И конечности — тонкие, как ветки, с длинными пальцами.

— Пыльные, — сказала одна фигура голосом, похожим на шуршание бумаги. — Мы — слуги замка. Мы — память стен. Мы — те, кто не спит, когда все спят.

Кристианна смотрела на них, и странное дело, она не боялась. Возможно, потому что страх уже выжгло. Возможно, потому что после разговора с суккубом эти пыльные создания казались почти милыми.

— Вы говорите? — спросила она.

— Мы говорим, когда нас слышат, — ответил второй Пыльный. — Много лет нас не слышали. Хозяева ушли. Замок пустел. Мы ждали.

— Ждали кого?

— Тебя, — сказал третий.

Первый подошёл ближе, Кристианна заметила, что он хромает — одна нога у него была короче другой, слеплена из пыли и паутины.

— Ты — наследница, — сказал он. — Последняя из рода Морнингстар. Мы служили твоей прабабушке. И её матери. И матери её матери. Мы помним всех.

— Помните их имена? — спросила Кристианна.

— Мы помним их слёзы, — ответил второй. — Имена стираются, слёзы остаются. Твои слёзы пахнут корицей. Как у неё.

— У кого?

— У той, что повесилась в восточной башне, — сказал третий равнодушно. — Триста лет назад. Она тоже плакала из-за мужчины. Глупая.

Кристианна моргнула.

— Вы всегда такие... прямые?

— Мы слуги, а не дипломаты, — сказал первый. — Хочешь дипломатию — найми лорда. Хочешь правду — говори с пылью.

Кристианна весело усмехнулась, впервые за много часов:

— Хорошо. Где моя комната?

— Твоя комната была спальней твоей матери, — сказал второй. — А до неё, спальней той, что повесилась, мы там проветрили.

— Проветрили?

— Вынесли скелет.

Кристианна помолчала секунду:

— Ладно. Пойдёмте.

Спальня располагалась на втором этаже. Пыльные не врали — комната была обставлена. Старая кровать с балдахином, застеленная свежим бельём (откуда в заброшенном замке свежее бельё, Кристианна решила не спрашивать). Камин — черный, гранитный, холодный. У окна — туалетный столик с потускневшим зеркалом. И портреты. Много портретов. Они висели на всех стенах — женщины в старинных платьях, мужчины в доспехах, дети с серьезными лицами. Все смотрели на Кристианну. Все — одинаковыми глазами. Серыми. Пустыми. Зимними.

— За мной наблюдают, — заметила Кристианна.

— Они твои предки, — ответил первый Пыльный, который, как она заметила, выполнял роль главного. — Они всегда наблюдают. Даже когда ты спишь. Даже когда ты в уборной.

— Это... успокаивает.

— Мы не заказывали обстановку, — сказал второй. — Так сложилось исторически.

Кристианна подошла к камину:

— Почему он холодный? В замке нет дров?

— Дрова есть, — сказал третий. — Но этот камин зажигается только от слёз. Или от крови.

— От крови?

— От крови Морнингстаров. Одна капля и огонь горит три дня.

Кристианна посмотрела на свою руку. Когти? Нет, обычные ногти. На нож на туалетном столике — старый, с костяной ручкой. Она взяла нож, полоснула по подушечке указательного пальца. Кровь выступила красной, почти черной в полумраке. Капля упала на гранит. Камин загудел. Пламя взметнулось — не оранжевое, нет. Фиолетовое. Почти чёрное по краям. Оно не грело. Оно светило — холодным, жёстким светом, от которого тени на стенах стали глубже, а портреты — живее.

— О, — сказала одна из женщин на портрете. — графиня помнит ритуал.

Кристианна обернулась. Портрет ожил. Не полностью — только лицо. Женщина лет сорока, в черном платье, с вороном на плече. Она шевелила губами, и слова выходили из холста, как дым.

— Ты — Кристианна?

— Да.

— Дочь Элинор?

— Внучка. Элинор была моей бабушкой.

— Элинор — дура, — сказала женщина с портрета. — Вышла замуж за инородца. Испортила нашу голубую кровь. Но в тебе, я вижу, наша кровь ещё говорит.

— Кто вы?

— Леди Моргана Морнингстар. Я повешена за колдовство в 1342 году. — Женщина улыбнулась, Кристианна увидела, что у неё не хватает двух зубов. — Но колдовство было не в том, что они думали. Я всего лишь заставила моего мужа стать импотентом. За то, что он мне изменял. Это не казнь, а скорее искусство.

Лицо Кристианны невольно просияло:

— Мне это близко.

— Знаю. Мы всё слышали. Твой муж козел.

— Леди Моргана!

— Что не так? Я говорю правду. Мы тут все, — женщина обвела рукой остальные портреты, — думаем, что тебе надо было отрезать ему то, чем он грешил, и скормить голодным дворовым собакам. Но ты выбрала драматичный отъезд. Тоже неплохо, как вариант.

— Я не хотела драмы, — сказала Кристианна. — Я хотела... не знаю. Начать новую жизнь.

— Новая жизнь начинается со старой смерти, — сказал мужской голос с другого портрета. Пожилой мужчина с седой бородой и шрамом на щеке. — Я — лорд Грегор. Убит на дуэли, защищая честь жены. Жена потом всё равно мне изменила с моим секундантом. Мораль: не умирай за тех, кто того не стоит.

Кристианна села на край кровати:

— Вы всегда такие... разговорчивые?

— Дорогая, ты давно не была в замке, — ответила леди Моргана. — Мы соскучились. К нам годами никто не приезжал. Ни поговорить, ни посмеяться. Только Пыльные, а они скучные. Всё о работе, о работе.

— У нас давно созрел план по уборке на триста лет вперёд, — обиженно сказал главный Пыльный. — Не называйте наше дело скучным.

— А есть тут кто-то... нормальный? — спросила Кристианна. — Из живых, я имею в виду.

— В подвале лекарь живёт, — сказала леди Моргана. — Но он странный. Руки у него сами всё чинят. Пришёл лет пять назад, сказал, что ищет покой. С тех пор сидит в подвале, травы сушит.