Милла Мир – Измена. Ты пожалеешь, предатель! (страница 5)

Страх ушёл первым. Кристианна перестала бояться темноты, высоты, смерти. Она больше не боялась ничего.

Трепет. Тот, что заставляет сердце биться быстрее при виде любимого. Ушёл вторым. Она попыталась вспомнить лицо Филиппа — и не почувствовала ничего. Только пустоту.

Надежда. Ушла третьей. Кристианна поняла, что больше не ждёт чуда. Чудес не бывает. Есть только воля и сила.

Боль. Ушла четвёртой. Она порезала палец о край сердца — и ничего не почувствовала. Кровь текла, но боли не было.

Радость. Ушла пятой. Кристианна попыталась вспомнить, когда в последний раз смеялась от души. И не смогла.

Совесть. Ушла шестой. И это было сладко. Она больше не чувствовала вины. Не за то, что сбежала. Не за то, что оставила слуг. Не за то, что сейчас сделает.

— Хватит, — сказал другой голос, глубокий, как бездна. Тяжёлый, как смерть.

— Оставь ей немного. Она должна помнить, почему мстит.

Кристианна открыла глаза. Перед ней стоял дух. Он не имел формы. Он был — тенью, сгустком тьмы, который пульсировал в такт чёрному сердцу. Два белых глаза горели во тьме, как звёзды в безлунную ночь.

— X'Thul, — прошептала графиня.

— Я, — ответил дух. — Ты призвала меня. Ты прикоснулась. Ты моя.

— Я ничья, — сказала Кристианна, её голос звучал твёрже, чем когда-либо.

— Мы заключили сделку, — напомнил X'Thul. — Твои эмоции — моя пища. Твоя боль — мой хлеб. Твоя ярость — моё вино.

— А моя сила?

— Твоя сила отныне — моя тень. Я буду жить внутри тебя. В твоём сердце. В твоей крови. Я буду питаться тобой, а ты — мной.

— Это похоже на брак, — сказала Кристианна.

Дух замолчал. На секунду.

— Это хуже, чем брак, — сказал он наконец. — Брак можно расторгнуть.

Кристианна усмехнулась:

— Я умею выбирать партнеров, которые меня не бросят. Ты не бросишь?

— Я никогда не бросаю еду, — сказал X'Thul.

— Договорились.

Графиня протянула руку. Дух не имел материальной формы, но она всё равно почувствовала его прикосновение — как будто сунула руку в прорубь. Тьма вошла в неё. Не больно. Не страшно. Пусто. Кристианна почувствовала, как дух сворачивается клубком у неё в груди, рядом с настоящим сердцем. Там, где раньше жили страхи, теперь спал X'Thul.

— Ты будешь чувствовать, как я голоден, — прошептал он. — Когда я буду голоден, ты будешь делать то, что нужно, чтобы меня накормить.

— Что именно?

— Причинять боль, — сказал X'Thul. — Чужую.

Кристианна посмотрела на свои руки. На них не было крови. Но она знала — скоро будет.

— Я готова.

Наверху в спальне молодую женщину ждали пыльные, портреты молчали, Кристианна вошла в комнату — и всё изменилось. Раньше она шла, как обычный человек. Теперь — она скользила. Её шаги стали бесшумными. Её взгляд — тяжелым. Её присутствие — давящим.

— Госпожа, — главный Пыльный низко поклонился. — Ты изменилась.

— Я стала собой, — сказала Кристианна.

Она подошла к камину. Фиолетовое пламя отражалось в её глазах — но не живым светом. Мёртвым.

— Что теперь? — спросила леди Моргана с портрета. В её голосе впервые слышалось не насмешка, а уважение.

— Теперь — война, — сказала Кристианна. — Но не сегодня. Сегодня я буду спать. Впервые без снов.

— А сны? — спросил лорд Грегор.

— Дух их съест, — Кристианна легла на кровать, не раздеваясь. — Он сказал, что сны — лучшая закуска перед основным блюдом.

Графиня закрыла глаза.

Пыльные задули свечи.

Портреты затихли.

Только голос X'Thul звучал в темноте, тихий, как шелест крыльев:

— Спи, моя графиня. Завтра начнётся основное веселье.

Глава 2 «Лекарь из подвала».

На следующее утро в замке (если можно назвать утром час, когда Кристианна проснулась), графиня спустилась в подвал одна. Пыльные остались наверху — они боялись сырости («Раскиснем, госпожа, и что тогда? Лужа вместо слуги?»). Лестница в подвал была ещё более древней, чем та, что вела к черному сердцу. Ступени стёрлись до желобков, перила отсутствовали, в некоторых местах приходилось перепрыгивать провалы. Кристианна шла медленно, подсвечивая себе масляной лампой. Воняло здесь не грибами, как в остальных подвалах, а травами. Тысячами трав — горьких, сладких, едких, пряных. Запах смешивался в причудливый коктейль, от которого кружилась голова.

— Есть кто живой? — крикнула Кристианна.

В ответ — тишина.

Молодая женщина обошла угол и увидела дверь. Не железную, как у сердца, а деревянную, грубо сколоченную из досок. На двери висела табличка:

«Не входить. Опасно для здоровья».

— Это касается моего здоровья или вашего? — спросила Кристианна.

За дверью кто-то кашлянул.

— Зависит от того, с чем вы вошли, — ответил мужской голос. Хриплый, уставший, но с ироничными нотками.

— Я вошла с желанием познакомиться.

— Опасное желание. Большинство моих знакомств заканчиваются смертью.

— Я не большинство.

Пауза.

— Ладно, — дверь открылась. — Входите. Но если упадёте в обморок — я вас не понесу. У меня спина болит.

Кристианна шагнула внутрь. Комната лекаря была похожа на лавку алхимика — стеллажи с банками, пузырьки с разноцветными жидкостями, связки сухих трав под потолком. В углу стояла печь, в которой что-то булькало. На столе — инструменты. Много инструментов. Некоторые из них Кристианна не смогла бы назвать даже под пыткой.

Среди этого хаоса — человек. Мужчина. Лет двадцати пяти на вид, но с глазами пятидесятилетнего. Русые волосы, собранные в хвост, испачканные чем-то зелёным. Руки — отдельная история: они были покрыты шрамами, ожогами, швами. Как будто их неоднократно резали, зашивали и резали снова.

— Арктур, — представился он, не протягивая руки. — Лекарь. Некромант-неудачник. Профессиональный пациент.

— Кристианна, — ответила молодая женщина. — Графиня. Хранитель Пустоты. Любительница каменных грибов.

— Каменные грибы, — Арктур поморщился. — Жуткая гадость. Я их терпеть не могу, но Пыльные только их и умеют готовить. Уже пять лет ем одно и то же.

— Пять лет? Вы здесь пять лет?

— Ага. Забрёл случайно, искал покой. Нашёл. — Мужчина обвел руками комнату. — Покой, сырость, компании призраков. Рай для мизантропа.

— Но вы не выглядите счастливым.

— Счастье — это когда не надо никого лечить, — сказал Арктур. — А я лечить должен. Проклятие.

— Какое проклятие?