Милена Завойчинская – Госпожа проводница эфира (СИ) (страница 33)
Но вообще, конечно, ситуация предельно странная. Непонятный мир, непонятный маскарад, заброшенный павильон в парке, статуя под краской в подвале... Несуразная лестница вниз. Дичь какая-то.
Тот маг приложил много усилий, чтобы припрятать трансмутированное тело своего обидчика. А душа любителя чужих жен так вообще скиталась неведомо где сотни лет. Или тысячи.
Я прислушалась к эфиру, отправляя запрос.
О как! А это даже не родина нашего Этьена. И не того колдуна. Статую купил несколько сотен лет назад один из местных жителей, притащил сюда из другого мира и... Оп-па! Он думал, это статуя бога. В этом странном здании была когда-то молельня. Туда девушки приходили на ритуальное омовение, принося воду с собой. Хм. Ну Этьен! Он даже после смерти купался в женском внимании.
Ну это ж надо?!
Я только головой покачала с улыбкой, но не стала ничего говорить вслух. Это не касается никого, кроме волка. Ему потом расскажу.
Мы шли, я, как обычно, отстала, волк крутился рядом. И тут до моих ушей долетел... сигнал морзянки.
Да быть такого не может! Но могло. «Спасите наши души» выбивало точками и тире неведомое существо.
Ну что делать? Вздохнула и зашагала в том направлении, крикнув Ориэлю и Леслии, чтобы шли к отелю, а я их нагоню.
Телеграфный звук выбивал тростью сидящий на скамейке в аллее благообразный пожилой господин в шелковой маске, закрывающей верхнюю часть лица.
— Вы позволите? — спросила я.
— Присаживайтесь, леди, — вынырнул из своих печальных размышлений мужчина.
Я опустилась рядом с ним на скамейку, расправила подол длинного платья. И принялась ждать. Волк сел рядом, изображая верного пса.
— Прекрасный вечер, не правда ли? — воспитание не позволило мужчине промолчать.
— Да. Очень симпатичный праздник. Мы тут проездом, но с удовольствием погуляли, развлеклись.
— Да... Праздник. — Он кивнул и снова принялся задумчиво выстукивать три точки, три тире, три точки.
— У вас горе? — тихо спросила я.
— Мы знакомы? — повернул он ко мне голову и взглянул сквозь прорези маски.
— Нет. Мы с вами впервые столкнулись. Просто у меня дар. Особенность такая. Я чувствую, когда кому-то плохо.
— Невесело вам, — печально улыбнулся он. — Чуять чужую беду — это не дар, а проклятие.
Я развела руками. Что тут скажешь?
— Расскажете? Я вряд ли смогу чем-то помочь, но готова выслушать. Просто выслушать. А вам станет чуточку легче. Мы с вами больше никогда не увидимся, я не знаю, кто вы, а вам неизвестно, кто я. Поэтому можете не стесняться. И я даю слово, что все услышанное останется между нами.
— Знаете, а расскажу. Я так устал держать это в себе.
Мужчина поставил трость между ног, сложил на ее ручке ладони, откинулся на спинку скамейки и заговорил, глядя прямо перед собой. В свое прошлое и в никуда.
— Я полюбил ее с первого взгляда. Ей было семнадцать, а мне двадцать. И это была любовь на всю жизнь. Единственная. Но жениться мне пришлось на другой. Договорной брак, обязательства двух родов, огромные состояния, слияния, долг крови и магии. И полвека я прожил с женщиной, которая ненавидела меня всем сердцем. Любила она другого. Но никому не были важны наши чувства. Мы были женаты. Нам пришлось обеспечить наследниками наши семьи. Знаете, юная леди, что такое прожить с женой более пятидесяти лет, но ложиться с ней в постель два раза, лишь ради двух детей? И непременно с артефактами, чтобы зачатие гарантированно случилось сразу же. Ни я, ни она не готовы были терпеть друг друга сверх необходимости. Два глубоко несчастных человека, прожившие десятки лет в мучительном ненавистном браке. И в стороне те, кто был нам дорог. Тоже несчастные. Моя милая и тот мужчина, которого всю жизнь любила моя жена. И ни я, ни она не имели возможности даже быть любовниками. Все проклятая магия. У магов с браком вообще сложно... Мы могли освободиться друг от друга, только когда умрет один из нас. И вот это произошло. Я свободен. Я наконец-то свободен. Но я опустошен.
— А ваша любимая? Она...?
— Она жива. Так и не вышла замуж, не создала семьи, не родила детей. И вот сейчас мы оба свободны. Но...
— А вы сами чего хотите?
— Спокойной старости рядом с той, кого я всю жизнь любил и продолжаю любить.
— Вам могут запретить жениться на ней?
— Да.
— А жить с ней рядом? Если она сама этого захочет. Купить для себя жилье поблизости. Или пригласить ее в свой дом. Новый. Не в тот, в котором вы были вынуждены жить раньше. А начать все с чистого листа. Подарить этот новый дом ей, чтобы она была в нем хозяйкой... У вас же есть какие-то праздники? Какой ближайший?
— Это неприлично! Она не примет!
— А вас? Вас она примет?
— Меня да, — дрогнули в намеке на улыбку его губы.
— А что если вы идете с нагрузкой? Такое вот у вас обременение, от которого никак не избавиться: новый дом, рассчитанный на двух человек? Ну и с несколькими гостевыми комнатами. Думаете, она вас выгонит только потому, что у вас такой досадный крупногабаритный довесок?
— Юная леди, вы говорите совершеннейшую чушь. Но такую милую.
— Ну, мы же с вами просто беседуем, — улыбнулась я. — Давайте пофантазируем. Предположим, вы преподнесете вашей любимой женщине в подарок на ближайший праздник себя. Перевязанного ленточкой и с цветочком. Но у вас есть... Э-э-э... Третья нога или хвост. Да, хвост — такой вот большой, каменный с окнами и крышей. Ну не станет же она рубить вам этот...
— Хвост?
— Да. Ну как бы.
— Занятно, — хмыкнул мужчина. — А все остальное мое состояние?
— А оно вам очень нужно?
— Да уже совсем не нужно.
— Тогда вы можете разделить его между вашими детьми. Кому там что причитается по закону в случае вашей смерти. Давайте предположим, что вы начнете новую жизнь. Все старое и ненужное — прочь. Все ценное, необходимое, то, что доставляет радость, — оставляете при себе.
— Никто еще не называл золотодобывающие рудники, заводы, фабрики и прочий капитал — ненужным.
— Ну мы же фантазируем, — усмехнулась я. — Можно ведь помечтать? Согласитесь, домик у моря приятнее особняка у шахт и карьеров. Даже тех, в которых добывают золото.
— Безусловно.
— И что бы вы почувствовали в такой ситуации?
— Вздохнул с облегчением. И ушел на покой. Читал бы книги, выгуливал собаку, встречался периодически с друзьями ради бокала бренди. Гулял по утрам и вечерам. И путешествовал.
— Один?
— О нет! Я сделал бы все возможное и невозможное, чтобы моя любимая провела хотя бы оставшиеся мне дни рядом. Хоть немного, сколько уж нам осталось жить. Хотя бы год или два.
Я промолчала. Мне не нужно в чем-то убеждать этого грустного немолодого джентльмена. У меня иная ментальность, дать ему совет, который будет мудрым и ничего не испортит, я не сумею. Если только не загляну в эфир.
А кстати.
Я смежила на несколько секунд веки.
— Вы проживете еще двадцать лет. А ваша дама сердца на полгода больше. У вас есть шанс провести эти два десятилетия вместе. Счастливыми. Так, как вы оба этого хотите. Или оставить все как есть. Но принесет ли это радость вам обоим?
— Два десятилетия? — Он повернулся ко мне всем корпусом и взглянул остро, цепко.
— Да. — Твердо ответила я, не отводя глаз.
— Вы уверены?
— Абсолютно!
— Два десятилетия... Хм. Это все меняет.
Он принялся машинально выстукивать тростью по земле. Я прислушалась. Нет, уже не СОС. Похоже, его душу я только что спасла.
— Мне пора, — встала я. — Приятно было с вами побеседовать. Желаю вам найти себя и свое счастье.
— Благодарю, юная леди. — Мужчина поднялся, поклонился и поцеловал мне руку. — Это странная встреча. Но мне стало легче после беседы с вами. Я рад, что вы уделили мне немного своего времени и выслушали старика.
— Удачи? — вопросительно улыбнулась я, как бы спрашивая, рискнет ли действовать.