Милена Завойчинская – Госпожа проводница эфира (СИ) (страница 35)
Ну что делать?
Встала, умылась, оделась и пошла к морюшку. Целовать.
Мужик с облезшей почти по всему телу бронзовой краской стоял и сиял на рассветном солнышке. Отель жил по своему собственному ритму, и в номерах с природой солнце всходило и заходило в одно время.
Я встала напротив хрустального парня и принялась рассматривать неподвижное лицо. Роскошный экземпляр. Я видела его в своих видениях, но там он был в человеческом обличии. С мимикой, разговаривающий, смеющийся, негодующий, злящийся. Мужик точно знал, чего он хочет от жизни. Веселья, радости, приключений, романтики. Он все это черпал, но и щедро дарил.
Вот уж точно — дух перемен. Переменчивый, как его суть. Но легкий. Мужчина-праздник.
— Ну что? — шагнула я к нему вплотную и погладила по гладкой хрустальной щеке. — Давай возвращать тебя в реальный мир? Ты, конечно, сам виноват. Но все же наказание было слишком жестоким. Думаю, ты искупил все свои прошлые грехи.
Закрыв глаза, осторожно поцеловала твердые холодные губы. Не знаю, чего я ждала. Наверное, опять каких-то спецэффектов. Дым, молнии, грохот. Ну как в фантастических фильмах.
Но ничего из этого не происходило. Я просто стояла с закрытыми глазами, мысленно обращалась к магии и к эфиру. И целовала статую.
Дичь полная!
До чего ты докатилась, Серебрякова? Да даже твой первый в жизни кавалер, с которым ты целовалась, и то был активнее. Нам было по четыре года. «Тили-тили тесто, жених и невеста». Конфета в подарок. Кроватки во время тихого часа в саду рядышком... Эх, Женька, ты был хорошим «женихом»!
Я и сама не заметила, в какой момент под моими губами проступил не холодный хрусталь, а теплые, мягкие податливые губы. А потом на меня упала поверженная статуя и придавила. Я так увлеклась своими размышлениями, что не успела поймать момент, когда произошла трансмутация, хрусталь стал органикой. А статуя — мужчиной из крови и плоти.
И вот сейчас эта туша плоти и крови, пребывая без души и сознания, лежала сверху на мне.
— Да вашу ж магию! — выдохнула я, когда отдышалась. — Можно как-то не столь сокрушительно?
Барахтаясь и извиваясь как червяк, сталкивая с себя тяжеленное тело, я все же смогла выбраться на волю.
Потом с трудом перевернула Этьена на спину и присела рядом, изучая результаты своей деятельности.
— Слушай, ну ты реально красавчик! — сообщила я телу. — Потрясающий экземпляр носителя тестостерона. Прямо аж обидно, что все это — и такое... всеобщего пользования.
Посидев еще пару минут, изучая облик нового персонажа нашего отеля, я встала и обратилась к морю:
— Надо его на что-то положить. Нехорошо, что на песке валяется. И сделай ему, пожалуйста, тень. А то обгорит, Ориэлю лишняя работа.
Прямо из песка тут же выросла лежанка непосредственно под мужчиной. Я только поправила ему конечности, чтобы не свисали. Над ним появился большой тент, защищающий от солнца.
— Хорошо. Пойду позову своих соучастников по похищению тела.
Я спустилась в холл, помахала Феликсу, заканчивающему свое дежурство. Но подходить не стала. Мне нужно было подумать. Так что я села в одно из кресел и ждала остальных, размышляя о жизни.
Наконец вся честная компания вышла к завтраку.
— Ребята, — позвала я. — Я тут кое-что предприняла. Итак. У нас имеется тело. Ориэль, а у тебя — пациент.
— О-о! — замерла сильфида и заулыбалась. — Ты все же сделала это! Поцеловала его!
— Пришлось, — развела я руками. — Эфир подтвердил твои слова. Я так и не разобралась, почему именно я, ведь мы не пара с ним. Но... вот как-то так.
— И как? Тебе понравился поцелуй? — с чисто женским любопытством спросила Леслия.
— Не-а. Совсем не понравился. Он же ста... Ай! — схватилась я за попу. — Этьен! Ты сдурел?! Кусаться-то зачем?
Волк сел напротив меня и с негодованием уставился мне в глаза.
— Что?! Я не пойму, ты чем недоволен-то? Я тебя расколдовала ни свет ни заря, а ты меня за это цапнул?!
— Он обиделся, что тебе не понравилось его целовать, — хихикнула сильфида.
Ориэль просто прыснул от смеха.
— То есть я должна быть в восторге, что мне пришлось касаться губами грязной облезлой статуи?! Которая до этого бог знает сколько столетий неизвестно где пылилась? Ну знаете! Я не извращенка и не фетишист.
— Фети... что?
— Ничего хорошего. А ты... Фу таким быть! — ткнула я в сторону волка указательным пальцем. — Я на тебя обиделась!
Мне достался взгляд исподлобья и вздох. А вот все. Нечего теперь тут вздыхать. Совсем офигел!
— Ориэль, короче. У тебя пациент в номере с морем. Делай с ним все, что необходимо. Размести в лазарете. А я иду пить кофе и заедать стресс пирожным.
И, задрав голову, я обогнула на расстоянии белого волка.
На самом-то деле я просто хотела есть. Кофе само собой, но надо бы и позавтракать.
Никто мне не составил компанию, всем было слишком интересно. Поэтому я за столом сидела сначала одна. А потом прибежал призрак. Полагаю, его снова шибануло молнией и к телу не подпустило. Вот и пришел ко мне, как обычно. Привязался же!
И конечно же, этот бессовестный, непробиваемо наглый тип принялся крутиться, извиняться, вздыхать и лезть под руку. При этом всем своим видом выражая, что его надо простить, потому что он чудесный, хороший и вообще сама прелесть.
Ну вот откуда в нем столько уверенности в себе? Вообще ничем его не пронять.
— Я все равно не знаю пока, как дальше действовать, — сообщила я ему, смирившись, что отделаться мне от него все равно не удастся. Буду дальше искать информацию в эфире. Но кстати! У тебя заканчивается оплаченный срок пребывания в отеле. Мы же думали, что все будет проще. Мне-то не жалко. Но отель работает по другому принципу. Тебе придется доплатить, если ты и дальше хочешь тут оставаться. За себя и за того парня, который теперь в лазарете под опекой Ориэля.
Осмыслив, Этьен кивнул и потянул меня зубами за одежду в холл. Пришлось сходить, внести запись в книгу регистрации и снова принять оплату эктоплазмой. Появилась запись, что еще месяц наш гость оплатил за себя нынешнего и за свое материальное реальное обличие. То есть за каждого по отдельности и за себя единого.
О как! То есть «Отель потерянных душ» не сомневается, что нам удастся собрать пазл и соединить Этьена-человека и Этьена-волка в нечто цельное.
День прошел... никак.
А потом я вдруг почувствовала зов. Да такой острый, ясный. Как в начале, когда будто на канате тянет к входной двери. Вскочила, резко замолчав. И рванула к выходу, встречать новых клиентов.
За окошком входной двери царил закат. И находились мы, судя по тому, что я успела увидеть, где-то в горах. Не обращая внимания на вопросы последовавших за мной цейлина и сильфиды, я торопливо отомкнула замки, распахнула дверь и выскочила на крыльцо.
— Стой!!! — закричала в спину мужчине, стоявшему на самом краю обрыва.
Тот вздрогнул, резко шагнул назад и обернулся. Не испугался, нет, скорее опешил от внезапного вторжения. А я прижала ладонь к сердцу. Испугалась, что не успею, и он сиганет вниз. Раз меня так остро сюда потянуло, значит, ситуация критическая.
— Здравствуйте, — помахала ему левой рукой и украдкой перевела дух. — Простите, что отвлекаю, но... Мы тут проездом. Не подскажете?..
Я не успела договорить. Да я и не знала, что говорить. Болтала, лишь бы что-то сказать и отвлечь его.
Высокий симпатичный блондин лет тридцати на вид сначала озадаченно смотрел на меня, потом перевел взгляд мне за спину и его лицо исказилось. Словно судорога прошла.
— Ли́я? — негромко, словно не веря своим глазам, спросил он.
Я моргнула, обернулась и увидела Леслию. Она стояла, прижав к груди руки и прикусив губу.
— Лия, это ты? Ты... живая? — шагнул вперед неизвестный.
Я на всякий случай посторонилась, но была наготове. Мало ли, может, это враг. А хотя... Постойте-ка! Да я ведь уже видела этого типа. В видениях о прошлой жизни сильфиды. Он... Черт, кто же он? Мм-м, точно аристократ, из другого государства, не сильф. О! Он крутился возле нее, ухаживал, но близки они не были.
Так-так!
— Я, — негромко подтвердила девушка и вышла на крыльцо. — Что ты здесь?.. Ты собирался?.. — Она перевела взор на край обрыва.
— Нет, не собирался, — без тени улыбки ответил он и медленно пошел к нам. — Я вспоминал о тебе. Ты... Я думал, ты погибла. Тебя искали, но...
— О-о. И что?
— По тебе объявлен траур. Твои родители потеряли надежду. А Оракул сказал, что никто и никогда больше не увидит прежней Леслии оф Уперо. Она стерта из Мироздания. И отправлена в небытие.