Милена Кушкина – Фиктивная невеста драконьего гонщика (страница 3)

— Вы даже не знаете, о чем речь!

— И знать не хочу, — отрезала я. — Я не могу помочь Вальдранам. Даже если бы могла, то не стала бы!

Алек смотрел на меня так, будто пытался понять: кто я такая и почему говорю с ним таким тоном, словно считаю его своим личным врагом, хотя встречаться до этого дня нам не приходилось.

Я развернулась и поспешила прочь.

Но сделала это слишком поспешно. Неосмотрительно шагнула на скользкую тропинку, припорошенную снегом. Нелепо взмахнув руками, я поехала вперед. Запнулась, правую лодыжку прострелила боль.

— О-ууу! — воскликнула я и окончательно потеряла равновесие.

Заледенелая мостовая стремительно приближалась. Я только зажмурилась, ожидая новый удар.

Что-то большое и темное метнулось вперед меня.

А в следующее мгновение я упала, но не на землю, нет! Меня крепко держали сильные руки Алека Вальдрана.

Он рванул меня вверх, на себя, впечатав носом в свою стальную грудь.

Меня обдало запахом его парфюма, наполненного нотками роскоши, ароматами незабываемых приключений и запредельной стоимостью ингредиентов.

Если бы не боль в лодыжке, я бы смогла вырваться из этих внезапных объятий. Но Алек держал крепко, а убегать на одной ноге по гололеду было небезопасно.

— Может, хоть теперь поговорим? — процедил он сквозь зубы.

Я упрямо мотнула головой, хотя стоило признать, что сейчас преимущество было на его стороне.

— Назад в кафе? — спросил Алек.

Одна умелая подсечка, и я упала прямо ему на руки. Больную ногу обдало жаром.

— У меня с собой есть аптечка, — серьезно произнес гонщик. — Но располагаться на снегу — не самое лучшее решение.

Алек поднял меня и огляделся, решая, куда же идти.

Я подняла голову и встретилась с удивленным взглядом старушки, что жила в соседней квартире. Та смотрела на меня со смесью брезгливости и удивления.

Присмотревшись получше, я поняла, что ноги неосознанно принесли меня за несколько кварталов от «Черной ложки». И упала я прямо перед входом в дом, на глазах у всех соседей.

Соседка осуждающе сжала губы, отчего они стали похожи на недовольную куриную попку.

Ниже моей репутации падать уже было некуда, а нога ныла все сильнее. Опухоль расползлась выше.

— Я живу в этом доме, на третьем этаже, — сказала я, махнув на дверь.

И с каким-то особым злорадством добавила:

— Лифта нет!

Алек коротко кивнул и направился к крыльцу.

Он нес меня так, будто я совершенно ничего не весила, лицо расслабленное и спокойное.

Когда мы проходили мимо соседки, я бросила:

— Здрасьте!

Та только сильнее губы поджала. Пусть, меня посчитают падшей женщиной, но это не повод быть невежливой!

Алек взбежал по ступеням и даже не запыхался. Я мрачно отметила его отличную физическую форму. Не зря его считают самым быстрым драконьим наездником. Я со своей травмой сама бы подняться не смогла.

— Ключ? — коротко спросил Алек, когда мы поднялись на верхний этаж.

Я приложила ладонь к двери и дождалась тихого щелчка.

Алек уважительно присвистнул.

— Меньше всего ожидаешь такой тип замка в каморке под самой крышей, — произнес он.

Я тут же вспомнила, за что ненавижу всех Вальдранов и этого напыщенного индюка в первую очередь: за высокомерие!

Мои попытки освободиться он проигнорировал. Донес до старого продавленного дивана и усадил.

— Сейчас нанесу мазь и приготовлю болеутоляющий отвар, — распорядился он.

Он не спрашивал разрешения, просто подошел к кухонному уголку, набрал воды в ковшик и поставил его на огонь.

Обычно я не привожу к себе гостей: мне стыдно показывать, до чего мог скатиться древний аристократический род.

Но сейчас я с некоторым злорадством наблюдала, как Алек Вальдран распоряжается на моей чистой, но слишком бедной кухне.

К такому он явно не привык!

Но он даже бровью не повел. Действовал четко и аккуратно. Точно отмерил пропорции, приготовил лечебный отвар и налил его в единственную кружку.

В его кожаном рюкзаке нашлась и мазь, которая, должно быть, стоила целое состояние!

— Сможете снять обувь? — спросил он через плечо.

Я поняла, что все это время пялилась на него. Встряхнула головой и потянулась, чтобы распустить шнуровку рабочих туфель, но она не поддавалась. Любое касание ноги вызывало приступ боли, от которой темнело в глазах.

— Я сейчас! — Алек какой-то танцующей походкой прошел через лабиринт мебели, что нас разделял.

Кружка с теплым питьем согревала мои озябшие ладони.

Алек же опустился на пол у моих ног и ловко освободил мою распухшую ногу из плена. А после зачерпнул двумя пальцами мазь, немного согрел ее дыханием и аккуратно нанес на место опухоли, аккуратно втирая круговыми движениями.

Смесь боли и наслаждения взорвалась в моем мозгу ярким фейерверком. Я прикусила губу, чтобы не застонать, и прикрыла глаза.

Наверняка любая другая девушка в Филлероне все бы отдала, чтобы оказаться на моем месте.

Я же едва сдерживалась, чтобы не задушить самого знаменитого гонщика и любимца драконов и женщин.

Алек подождал немного и, убедившись, что опухоль стала спадать, поднялся. Сложив руки на груди, он оперся о стол с ворохом чертежей.

— Я пришел предложить сделку, — сообщил он.

И, прежде чем я успела хоть что-то ответить, добавил:

— Отказ не в ваших интересах, Лия.

Я была еще совсем ребенком, восторженной девочкой, когда мой отец пришел однажды домой невероятно довольный.

Он кружил меня на руках и обещал, что скоро у нас будут деньги, много денег! И он обязательно купит мне и новое платье, и куклу. Я в тот момент предпочла бы уже набор реактивов и лазер, но отца расстраивать не стала. Он и так чувствовал вину за мое детство.

Мы с ним строили планы на будущее, думали купить дом, поехать в путешествие, и чтобы непременно первым классом. Отец мечтал, что о Кайвенах еще будут говорить с восхищением. И мы обязательно будем жить не хуже, чем жили наши предки.

Отец всегда очень комплексовал, что не может обеспечить дочери тот уровень жизни, какой был у него самого в детстве.

Это ощущение предвкушения победы продлилось несколько месяцев.

Кажется, тогда мы с отцом почувствовали себя счастливыми. Впервые после того, как не стало мамы.

Я продолжала ходить в обычную школу, но отец обещал мне поступление в самую престижную академию, а после — замужество с отпрыском такого же старинного рода аристократов. Последнее мне было не нужно, я планировала выучиться и получить профессию. Стать изобретателем, как отец.

Все изменилось одним днем.

Отец пришел домой и сразу лег на продавленный диван лицом к стене. Он молчал несколько часов, а когда мне удалось его растормошить, то сказал всего одну фразу: