Милена Кушкина – Фиктивная невеста драконьего гонщика (страница 23)

— Вот. Так лучше. Мужчины должны быть рядом только тогда, когда вы уже готовы. А пока пусть потренируется в терпении.

Она снова повернулась к «силуэтнику».

— Итак. Бал.

У меня снова сжалось внутри.

— Там будет король, — пробормотала я, как будто это было оправданием моему страху.

— Конечно, будет, — весело сказала Аниса. — И еще будет вся столица. И все будут смотреть. Но смотреть будут не на короля. Короля все видели. Смотреть будут на вас.

— Почему на меня?

— Потому что вы невеста Алека Вальдрана, — сказала Аниса так, будто это была очевидная истина, как снег зимой. — И потому что вы не похожи на всех этих гладких леди, которые умеют улыбаться пустыми глазами.

Я вздрогнула.

Я не хотела, чтобы это было заметно.

— Спокойно, — быстро добавила Аниса. — Настоящая — это не значит слабая. Это значит, что платье должно работать на вас, а не против вас.

Она выбрала базу. На «копии» появилось платье длиной до пола, с мягким, но четким силуэтом. Плечи прикрыты тонкой тканью, но спина слегка открыта. Талия подчеркнута, юбка струится, как вода.

— Цвет, — произнесла Аниса, словно пробовала слово на вкус. — Белый нельзя. Чистый белый оставим тем, кто любит заявлять о себе слишком громко.

— Королеве? — тихо предположила я.

Аниса подмигнула.

— Например. Но и не слишком темный. Черный на балу у короля выглядит как вызов. Вызов — это хорошо, когда вы готовы драться. А вы пока… — она мельком посмотрела на меня, — пока вы готовы выжить.

Она выбрала оттенок, похожий на морозный свет: не белый, не голубой, а что-то между жемчугом и инеем. И добавила серебристые нити, которые при движении вспыхивали мягкими искрами.

Платье на «силуэтнике» ожило.

— Вот, — сказала Аниса тихо, впервые за весь день понизив голос. — В этом вы будете выглядеть, будто сбежали из зимней сказки. Но не как девочка. Женщина.

— Берем, — сказала я.

Аниса тут же вернулась к своей обычной энергии.

— Конечно, берем! — она хлопнула ладонями. — Я же вижу, как у вас глаза загорелись. Отлично! Значит, платье выбрано правильно.

Она провела пальцем по кристаллу, и в углу вспыхнула печать заказа, а затем список. Повседневные комплекты. Гоночный образ. Бал.

— Доставка завтра к полудню, — деловито сказала Аниса. — Потом примерка. Я приду, мы все подгоняем. Потом еще раз приду, если надо. И не вздумайте менять мнение, красавица. В столице мнение меняют только слабые.

— Я не слабая, — машинально сказала я.

— Вот и отлично, — довольно кивнула Аниса и уже шагнула к двери, подхватывая «силуэтник». — Я завтра вернусь. А вы пока отдыхайте, ешьте, пейте.

Она распахнула дверь и уже из коридора добавила:

— И запомните: на балу вы не главное блюдо для столичных сплетниц. Вы событие! Звезда, которой должно сиять. Все, я побежала! У меня еще две клиентки до вечера!

Дверь захлопнулась, и в комнате вдруг стало слишком тихо.

Я выдохнула.

И тут в коридоре снова послышались шаги, на этот раз тяжелые, уверенные.

Дверь открылась, и в комнату вошла Тася.

Она остановилась у порога, оглядела меня, будто проверяла, не украли ли меня вместе с мебелью, и кивнула сама себе.

— Жива. Уже хорошо, — заявила она.

— Тася…

— Тетушка, — строго поправила она. — И слушай сюда, дорогая. У нас ведь ужин сейчас по плану.

У меня внутри что-то неприятно дрогнуло.

— Ужин?

— Да, — Тася подошла ближе и понизила голос, хотя рядом никого не было. — Джералд и Эмилия вот-вот будут здесь.

Я почувствовала, как лимон снова подступает к горлу, только теперь не кислым вкусом, а воспоминанием.

Джералд Вальдран.

Имя, от которого у меня сжимались зубы.

Тася, кажется, уловила выражение моего лица и тут же хлопнула меня ладонью по плечу. Не больно. Как будто приводила в чувство.

— Первое, — начала Тася, загибая палец. — Держи спину ровно. Не сутулься. В столице сутулость — это признание поражения.

— Хорошо.

— Второе, — она загнула еще палец. — Улыбка. Не широко, не сладко и не как дурочка. Спокойно. Как будто ты уже хозяйка этого дома, а они здесь гости.

Я подняла брови.

— Они же…

— Я знаю, кто они. Родители твоего жениха. Но и ты себя не в навозной куче нашла, — отрезала Тася. — И именно поэтому ты должна быть умной. Джералд уважает умных. Эмилия уважает тех, кто не дрожит перед ней.

— Какая она? — спросила я, вопрос вырвался сам.

Тася прищурилась.

— Красивая. Холодная. Вежливая, как нож, — она вздохнула. — Но не враг тебе, если ты не сделаешь себя ее врагом.

Я сглотнула.

— Третье, — продолжила Тася. — Никаких разговоров про дела. Никаких намеков на то, что ты что-то знаешь, что-то слышала, что-то думаешь. На вопросы отвечай коротко. Если хочешь сказать больше, сначала вдохни, потом скажи меньше.

Это было очень похоже на советы моего отца.

— Четвертое. Ешь. Хоть чуть-чуть. Эмилия терпеть не может, когда девушки делают из еды представление. А Джералд любит, когда люди не жеманятся.

— Поняла.

— И пятое, — Тася наклонилась ближе, и ее голос стал совсем тихим. — Не играй. Ты будь собой. Только… лучшей версией себя. Так в столице говорят.

Я посмотрела на нее.

— Вы же… вы меня почти не знаете.

Тася фыркнула.

— Я людей вижу. И тебя вижу. Ты не из тех, кто падает и остается лежать. А значит, будешь держаться.

Она выпрямилась, хлопнула ладонями, будто ставила точку.

— Все. Быстро приводим тебя в порядок. Волосы, лицо, руки. Потом спускаемся. И помни: господин Джералд, госпожа Эмилия. Встаешь, когда они входят. Говоришь мало. Смотришь прямо и улыбаешься.

В коридоре где-то звякнули шаги, и мне показалось, что особняк вдруг стал теснее.