Милена Кушкина – Фиктивная невеста драконьего гонщика (страница 25)

Но как же я ошибалась! Стоило переступить порог столовой, как я поняла: это будет посложнее приема у губернатора!

Кажется, здесь запланировали мероприятие, наполненное особыми смыслами и семейными традициями. Хотелось бы обойтись без человеческих жертвоприношений.

Довольно современную столовую Алека было не узнать.

Стол ломился от невероятного количества закусок, расставленных так плотно, что с трудом можно было разглядеть цвет скатерти. Я почти слышала, как стол молил о том, чтобы с него убрали хоть одно блюдо.

Здесь было все, что только можно представить.

Невероятные салаты приводили в замешательство! Слоеные, многоэтажные, выстроенные как башни, чьи ярусы скреплены майонезом и тертым плавленым сыром. В хрустальных вазах высились пирамиды из художественно нарезанных овощей. Здесь были розочки из редиса и диковинные птицы, вырезанные из огурца.

А в блюде с заливным угадывался герб дома Вальдранов, выложенный из кружочков моркови и веточек петрушки.

— Мама, ты опять решила, что Тася недостаточно хорошо меня кормит, и взяла с собой целый штат поваров? — грустно спросил Алек, с тоской оглядывающий стол. — Здесь еды хватит на целую армию фанатов и парочку драконов!

— Прошу, — Эмилия с гордостью обвела стол рукой.

Алек помог мне занять место за столом и незаметно сжал ладонь, когда придвигал стул.

— Держись, — шепнул он.

На его губах играла ироничная улыбка. Кажется, он предвкушал шоу.

Лакеи появились бесшумно, стоило нам только занять места. Мужчины имели идеальную выправку и выстроились, как солдаты. Каждый держал что-то: поднос, графин, тарелку, соусник, салфетку.

Похоже, это представление было в честь госпожи Эмилии, потому что сам Алек предпочитал есть в более спокойной обстановке.

Я мысленно усмехнулась, вспомнив напутствия тетушки Таси. Это Эмилия-то терпеть не может, когда девушки устраивают из еды представление? Видимо, она предпочитает все лавры забирать себе.

— Надеюсь, вы любите домашнюю кухню, леди Кайвен, — сказала Эмилия мягко.

Слишком мягко. Так говорят люди, которые уверены, что ты совершишь ошибку. Они просто ждут, когда этот момент настанет.

— Люблю, — ответила я со спокойной улыбкой. — В ней раскрывается душа хозяйки.

Алек кашлянул. Почти невинно. Джералд поднял бровь, словно отметил мою смелость.

Эмилия улыбнулась. Ее губы растянулись в такую тонкую линию, что об нее можно было порезаться.

Дальше началась подача блюд. Лакеи подносили закуски, которые не уместились на столе и буквально умоляли положить в тарелку хоть кусочек.

Но, посмотрев на бессмысленное количество приборов, я решила, что недостаточно голодна.

Две вилки слева и зачем-то три вилки справа, два ножа, одним из которых можно было бы разрезать перепелку, две ложки, одна слишком маленькая, другая подозрительно похожа на лопатку для угля.

Особый шок у меня вызвали ножницы для хлеба, которые лежали на отдельном блюдце. Из уроков по этикету я хорошо помнила, что хлеб подается уже готовый к употреблению, но даже на королевских приемах допускалось его разламывание.

Пафос. Изобилие. И минимум здравого смысла.

— Вы не стесняйтесь, — сказала Эмилия. — Ешьте.

Я решила дать шанс утке с гранатовым соусом и пастушьему пирогу.

— Вкусно, — честно призналась я. — Необычное сочетание раскрывает вкус мяса.

Лакеи меняли тарелки так часто, будто мы не ели, а участвовали в эксперименте, требующем особой стерильности. Каждые две минуты передо мной появлялось что-то новое, и для этого требовался отдельный прибор и чистая тарелка.

Эмилия с благодарностью принимала скупую похвалу от своих мужчин, а разговоры за столом сводились к угадыванию ингредиентов.

Я поняла одна: она действительно старалась. Причем старалась изо всех сил.

Этой женщине было важно сделать все правильно, не хуже, чем у других. А на столе было так много всего, чтобы легче было заполнить неловкую паузу в разговоре.

Когда трапеза подходила к концу, мне захотелось сказать что-то приятное. Не потому, что я была в восторге от ужина, а потому, что оценила старания.

— Благодарю вас за ужин, госпожа Эмилия, — сказала я. — Он… незабываемый.

Алек едва заметно фыркнул. Джералд прищурился.

Эмилия улыбнулась изящно и немного опасно.

— Это только начало, леди Кайвен, — сказала она.

И я почему-то сразу поняла: дело вообще не в еде.

— После такого ужина надо подвигаться, — с трудом произнес Алек, — у меня соревнования через два дня, нельзя набирать вес.

— Твой огромный дракон и не заметит пары лишних килограммов! — рассмеялась Эмилия.

— Алек прав, — просипел Джералд, — и ничего лучше не взбодрит истинного гонщика, как разговоры о деле!

Мы уже поднялись из-за стола, направляясь в «десертную гостиную», куда нам должны принести чай и, о ужас, сладкие закуски.

Как Алек ухитряется быть настолько стройным, подтянутым и… и… красивым, с такой маменькой?

В «десертной» нас ожидал не только круглый стол с большим пузатым чайником в центре, но и двухэтажная стойка, первый уровень которой был завален буклетами, а на втором горделиво располагался роскошный шлем гонщика под стеклянным кубом.

— Что это? — поразился Алек.

— Твой новый шлем, который ты наденешь на предстоящее соревнование! — со сдержанной гордостью ответил Джералд. — И это подхлестнет продажи.

— Но я еще не тренировался в нем! — возразил Алек.

— У тебя еще есть время завтра и послезавтра, — непререкаемым тоном заявил Джералд, — и ты оценишь удобство и технологичность новинки.

Старый делец вещал, будто цитировал рекламный плакат.

Алек подошел к стойке, с интересом рассматривая белоснежный шлем с черной фурнитурой.

— Здесь более усовершенствованный Луч Вальдрана? — спросил он.

А я старалась не отсвечивать, чтобы не выдать своей излишней осведомленности.

— Луч Вальдрана не нуждается в усовершенствовании! — сердито ответил Джералд. — Он уже не имеет конкурентов на рынке устройств.

— А может, конкуренция бы подхлестнула наших изобретателей, — весело и очень справедливо заметил Алек. Я ему чуть не зааплодировала.

— Не говори ерунды! — завелся Джералд. — Зачем нам конкуренция на таком узком рынке? Сколько во всем мире драконов и гонщиков?

— Согласно статистике этого года, — спокойно ответил Алек, — двести сорок семь.

— Вот видишь! — Джералд поднял указательный палец. — И этот рынок если и растет, то незначительно, прирост идет в основном за счет твоих школ, но и там — один общий дракон и школьное оборудование. Шлемы покупают одни и те же пользователи, по большому счету.

— Правильно, — кивнул Алек, — цель моих школ — общее физическое развитие, а не бездумное седлание драконов.

— Мы сейчас не о твоей морали, — отмахнулся Джералд. Он так кипел, что совершенно меня не стеснялся. И это было мне на руку.

— Наша задача — пресечь, задушить в зачатке любую конкуренцию, чтобы продавать Луч Вальдрана. У нас изготовлено модулей на пять лет вперед, сынок. И я должен их продать. А для этого оболочка, шлем, должна быть привлекательней с каждым годом. И у этой версии — улучшенная вентиляция и более прочный корпус. А еще… — Джералд сделал многозначительную паузу. — Возьми его.

Алек заинтересованно снял стеклянный куб и коснулся шлема. Надо сказать, выглядел он действительно идеально.

Как только Алек приподнял этот роскошный головной убор, желая разглядеть, как по его поверхности побежали светящиеся дорожки.

— Ух ты! — восхитился Алек. — Весьма впечатляет.

— Эти датчики срабатывают лишь при соприкосновении с гонщиком, — гордо просветил Джералд, — то есть, шлем светится лишь на своем наезднике, что на ночных гонках повышает уровень безопасности. Не нужно больше обвешивать свой костюм фонариками. Или размещать источник света на лбу. Все уже встроено и работает.

— На самом деле, полезная приблуда, — оценил Алек.