Милена Кушкина – Дракон, которого я разлюбила (страница 12)

Проводник же Эдмара не видит или не понимает, что это именно он. Он стоит очень близко к дыре в крыше. Но вместо того чтобы вернуть ящик на место, он делает другое.

Он наклоняется к дыре и быстро, почти без замаха, что-то закидывает внутрь почтового вагона.

Что-то небольшое, размером с крупное яблоко.

После проводник распрямляется. В следующую секунду он срывает с себя форменный сюртук, будто тот мешает ему дышать. Ткань летит по крыше, цепляется за выступ, дрожит на ветру.

Тело проводника меняется. Я не сразу понимаю, в чем дело, а когда осознаю происходящее, то едва сдерживаю вздох.

Его кости перестраиваются, кожа и одежда исчезают под чешуей, и в темноте раскрываются крылья, которые на фоне ночи выглядят как черный полог.

Я уже видела оборот дракона раньше, Эдмар как-то показывал.

Дракон поднимается вверх одним сильным рывком, и ветер от его крыльев ударяет так, что мне приходится вцепиться в крышу обеими руками.

Он улетает.

Все занимает какие-то секунды, но внутри эти мгновения растягиваются до бесконечности.

Эдмар стоит на крыше почтового вагона и смотрит вниз в черный проем. Его спина напряжена, плечи приподняты. Он не гонится за похитителем, который спрыгнул, и не смотрит вслед улетевшему дракону. Будто эти двое не имеют для него значения.

Он выбирает другое.

Я ползу к нему, стараясь не сильно причитать и охать. Поезд входит в череду поворотов. Скорость становится меньше, но это не означает, что удержаться на крыше становится легче.

Я добираюсь до Эдмара и падаю на колени рядом, стараясь не смотреть вниз. Руки дрожат так, что монокль чуть не выскальзывает.

– Он что-то кинул вниз, – выдыхаю я. – В дыру.

На всякий случай я сопровождаю слова активной жестикуляцией. Эдмар бросает на меня короткий взгляд. Он снова смотрит вниз.

– Видела, что именно? – спрашивает он.

– Нет. Маленькое.

Эдмар кивает, будто этого достаточно, и достает обычный нож. Одно небольшое усилие, и крышка ящика, который оставил похититель, поддается.

Дознаватель откидывает ее, и мы оба склоняемся, чтобы разглядеть секретный груз, над которым все так тряслись.

На дне пусто.

Никакой оплетки артефакта. Никакой шкатулки внутри. Никакого свертка. Даже следа, будто тут что-то лежало недавно.

Пустая, ровная, аккуратная внутренняя обивка.

Эдмар не двигается, но я вижу, как у него напрягается челюсть.

– Это было не ограбление, – говорит он. – Кто-то решил устроить шоу.

Он медленно закрывает крышку, как будто дает себе секунду, чтобы собраться с мыслями. Потом снова открывает, еще раз проверяет обивку, проводит пальцами по внутреннему краю, ища хоть какую-нибудь зацепку.

4.5

Тем временем поезд движется дальше. Мы уже видим световые столбы, что прорезают ночной воздух на следующей станции.

– Надо найти, что закинули внутрь, – говорит Эдмар.

Мы припадаем к разлому в крыше. Дыра такая маленькая, что мы вынуждены лежать, соприкасаясь плечами. Я слышу тяжелое, недовольное дыхание дракона.

Но сложно сходу заметить что-то среди коробок и ящиков, которые стоят плотными рядами по вагону. Нам не помогает ни монокль для ночного видения, ни специальный карманный фонарь, что находится у Эдмара.

Пробраться внутрь тоже нет возможности — дыра слишкома маленькая.

Спустя несколько минут мы вынуждены признать поражение.

Поезд прибывает на следующую станцию.

Несмотря на то, что время близится к полуночи, вокруг все ярко освещено. Я вижу мелькнувшую табличку со смешным названием станции: Раздорожье.

Вагоны потряхивает, когда состав перемещается с одного пути на другой. Скорость падает с каждой минутой. Наконец, поезд останавливается.

– Спускаемся, – командует Эдмар. – Нужно найти начальника станции и перегнать состав на закрытый путь, чтобы дождаться прибытия специалистов.

Он держит меня за руку и помогает спуститься сначала в пространство между двумя почтовыми вагонами. А после спрыгивает на платформу сам, вызвав недоумение у стоявших поблизости сотрудников в форме.

Увидев Эдмара, спрыгнувшего прямо с крыши, они направляются прямо к нему.

Не сразу я понимаю, что это не простые работники железнодорожного узла. Это видно по выправке и по тому, как они держатся особняком.

Впереди стоит мужчина, которого невозможно не заметить. Широкие плечи, тяжелый подбородок, пышные усы, которые придают лицу вид вечного недовольства жизнью и окружающими. С первого взгляда понятно, что он не дракон, хоть и довольно крупный мужчина. На нем серый служебный плащ, сидящий как-то небрежно, будто он только что за кем-то гнался. На воротнике блестит значок дознавателя.

– Ну здравствуй, Вельт, – произносит он, не повышая голоса, но так, что слышно всем вокруг. – Снова изображаешь из себя героя. Доложишь обстановку?

Эдмар даже бровью не ведет. Подходит, останавливается на вежливой дистанции.

– Конрад, – отвечает он на приветствие, и в этом тоже нет тепла. – Кажется, ты не мой начальник, и я не обязан тебе докладывать.

Конрад улыбается так, будто ждал именно этих слов.

– Мы сейчас не в кабинете, где ты строишь из себя звезду сыска, – бросает он. – У меня приказ. Так что я старший на месте.

Он достает из внутреннего кармана свернутый лист с печатью и показывает так, чтобы Эдмар точно увидел. Тот смотрит на бумагу, потом на Конрада.

– Приказ не отменяет здравого смысла, – возражает дракон. — Поезд нужно отогнать на запасной путь. Обыскать состав. Сверить пассажиров и персонал. Было минимум двое злоумышленников, один из них был в форме проводника, и…

– И ты, как всегда, уверен, что без твоих драконьих инстинктов никто не разберется, – перебивает Конрад, даже не делая вид, что слушает до конца. – Ты забываешься.

Эдмар чуть прищуривается. Я помню этот взгляд. Раньше он не сулил ничего хорошего.

– Я не забываюсь, – отвечает дракон, поводя плечом. – Я работаю над этим делом.

– Ты работаешь там, где тебе скажут, – Конрад кивает своим людям, и они начинают двигаться вдоль состава так, словно поезд уже принадлежит им. Ищейки входят в вагоны, не давая никому из пассажиров сойти на перрон.

– Состав идет дальше по расписанию – продолжает Конрад. – Здесь узловая станция, если ты не заметил. Остановишь здесь поезд из-за банального ограбления, встанут другие направления, и завтра вся страна будет возмущаться, что Управление мешает торговле и свободному передвижению.

– Это не просто попытка ограбления. Здесь еще произошло убийство. Возможно, это как-то связано, – пытается донести Эдмар.

– О, какая теория, – тянет Конрад. – Заговоры, убийства. Вельт, люблю, когда ты начинаешь рисовать себе монстров, чтобы оправдать собственные выходки!

Конрад переводит взгляд на меня. Рассматривает с ленивым интересом, словно замечает новый предмет мебели.

– А это кто? – спрашивает он.

Эдмар чуть смещается, перекрывая меня плечом. Движение мелкое, почти незаметное, но я его чувствую так же ясно, как холод.

– Стажер. Артефактор, – говорит он, не вдаваясь в подробности.

Конрад хмыкает, но оставляет эту информацию без комментариев.

– Где улики? – спрашивает он. – То, что осталось.

Эдмар коротко выдыхает, будто ему физически неприятно отдавать то, что может быть единственной ниточкой к раскрытию дела.

– В третьем почтовом вагоне, это по центру состава. Ящик, который пытались вынести. Он оказался пустым. И еще форма проводника, которую один из злоумышленников сбросил на крыше.

Конрад оживляется.

– Пустой, говоришь, – повторяет он и улыбается шире. – Вот это интересно!