Милена Кушкина – Дракон, которого я разлюбила (страница 11)

Я приземляюсь на железную крышу на четвереньки. Ладони обжигает от торможения по холодному железу.

– Проклятие, – бормочу я и оглядываюсь.

Эдмар уже на другом краю вагона. Там, где заканчивается второй класс и начинается первый почтовый вагон.

Он распластался по крыше и слегка свесил вниз голову.

Мне совсем не нравится его поза. Я ползу к нему, в любой момент ожидая подвоха. В моем кармане несколько артефактов, и я думаю, какой из них стоит применить первым.

4.3

Эдмар лежит на самом краю вагона, распластавшись так, будто сам стал частью железа.

Я подползаю к нему, стараясь не смотреть вниз. Ни между вагонами, ни дальше я не вижу ничего, что могло бы его так насторожить.

– Туда, – шепчет дракон и показывает вперед.

Я щурюсь и вижу только темную ленту крыши, белые искры снега и редкие отблески фонарей с платформы какого-то далекого разъезда. Ничего похожего на человека.

– Я не вижу, – выдыхаю я, и мой голос тонет в грохоте колес.

Эдмар не спорит и не ругается, просто тянет руку к внутреннему карману и достает вещицу, которую я поначалу принимаю за обычный театральный монокль.

Я беру его в руки. Металл холодный и неприятно липнет к пальцам. Креплю цепочку за воротник, потому что потерять такую вещь на скорости можно быстро и безвозвратно. А потом прижимаю стекло к глазу и на секунду перестаю дышать.

Темнота становится другой. Она не исчезает, но становится многогранной, глубокой.

В монокль ночь раскрывается слоями: линии контуров поезда светятся бледноголубым, как жилы под тонкой кожей, а все живое и движущееся будто оставляет чуть более теплый, оранжевый след. Я различаю рваные полоски тепла, в тех местах, где только что прошли два незнакомца.

– Вижу, – шепчу я, не веря, что говорю это.

Эдмар снова показывает вперед, и теперь я понимаю, куда смотреть. На третьем почтовом вагоне, дальше по составу, на крыше, движется фигура.

Мужчина уже почти достиг середины крыши. Следом ползет второй мужчина. Он двигается осторожнее и медленнее и старается остаться незамеченным для первого.

– Их двое, – говорю я. – И, кажется, они не вместе.

Эдмар что-то бурчит в ответ. Он смотрит не туда, куда смотрю я. Он выглядит как хищник, который заранее выбирает, на кого нападет первым.

– Не поймешь, кто кому враг? – спрашивает он. И предлагает: – Подберемся поближе.

Мы двигаемся дальше.

Переход на следующий вагон дается тяжелее, чем хотелось бы. Не из-за стыка. Из-за того, как близко оказывается Эдмар, когда он тянет меня за локоть и притягивает к себе, чтобы я не соскользнула в щель между вагонами.

Его ладонь кажется горячей даже через ткань. Но это не тепло обычного человека, который просто разогрелся от движения. У дракона жар под кожей, как если бы там была раскаленная печь.

Я ловлю себя на мысли, что раньше это тепло означало для меня безопасность. Потом оно стало означать пепел.

Мы почти добираемся до края следующей крыши, когда по составу прокатывается магическая рябь.

Ее не слышно, но это ощущение ни с чем не спутать. Его чувствуешь кожей. Это мелкая дрожь, которая проходит от ступней по позвоночнику. Волосы встают дыбом. Воздух на секунду кажется гуще.

– Контур, – говорю я.

– Нарушили, – коротко отвечает Эдмар. – Поспешим!

Я прижимаю монокль крепче. Теперь линии защитных контуров поезда будто колеблются, как вода, в которую бросили камень. Где-то впереди, на третьем почтовом вагоне, виднеется завихрение, похожее на воронку.

– Он ломает обшивку, – выдыхаю я.

Мы доползаем до края и замираем. Эдмар ложится рядом, так, чтобы его тень не падала вперед. Его движения сдержанные, выверенные. Я рядом с ним чувствую себя неповоротливой тушей кита, выброшенной на берег.

Я смотрю в монокль.

Первый неизвестный стоит на коленях над проломленной крышей, будто просто открыл в ней люк.

У него в руках манипулятор с левитационным модулем. Я довольно цокаю языком. Это вещица уровня ведомства, а не карманного воришки.

Манипулятор опускается в люк, цепляет что-то внутри. Через мгновение над отверстием поднимается ящик. Небольшой, но тяжелый, судя по тому, как манипулятор натужно идет. Ящик в защитной оплетке, на боку проступает вязь, похожая на королевский знак, но монокль искажает детали из-за ряби, и я не могу быть уверена.

Я перевожу взгляд дальше и замечаю вторую фигуру.

Второй ползет, почти слившись с крышей. На нем форма проводника.

Он подкрадывается к первому сзади. В монокль я вижу тонкую тень магии вокруг его перчатки.

Проводник поднимает руку.

Первый, занятый ящиком, не оборачивается. Проводник тянется ближе.

Еще чуть-чуть, и он окажется у него за спиной настолько близко, что сможет не только ударить, но и забрать ящик себе.

– Они не вместе, – шепчу я.

Эдмар не отвечает. Он смотрит так, будто решает, кого из них оставить живым для допроса.

Проводник делает движение, резкое и точное, и я вижу в монокль вспышку на его ладони.

Я узнаю этот рисунок несмотря на искажение. Это то, чему не учат на курсах.

У меня пересыхает во рту.

Ведь я сама придумала это сочетание артефакта силы и боевого выпада, когда не смогла сдать зачет по боевой магии.

И Эдмар был единственным, кому я рассказала об этой хитрости.

4.4

Я делаю вдох, и воздух обжигает горло холодом. Мои пальцы коченеют, но мысли заняты не этим.

Я думаю о том, что некоторые вещи не забываются, даже если шесть лет убеждаешь себя, что все в прошлом. Они просто ложатся на дно вот такого секретного ящика и лежат там, пока их внезапно не извлекут на свет.

Но помнит ли Эдмар все так же четко, как и я? Или все его воспоминания давно покрыты пылью?

Пока я гадаю, заметил ли Эдмар то, что увидела я, или он в этот момент смотрел в другую сторону, на крыше соседнего вагона происходит сразу несколько вещей.

Проводник завершает выпад.

Магический огонь проходит по касательной и не причиняет вреда похитителю. Я даже вижу в монокль, как вспыхивает огонь рядом с его плечом и оставляет на ткани дымящийся след.

Похититель поворачивается, чтобы ответить. Я наконец-то вижу его лицо и пытаюсь рассмотреть его в темноте. Черты лица заостренные, а взгляд яростный и немного безумный.

И в этот момент Эдмар весь собирается, словно скручивается в тугую пружину.

Я чувствую кожей, словно рядом со мной проснулся крупный зверь, Лежащий до этого спокойно.

Эдмар прыгает.

Он делает это так, будто для него нет ни ветра, ни скорости, ни межвагонных стыков. Как гигантский черный кот, который знает, что земля под лапами будет там, где он ее ожидает найти.

В один прыжок он преодолевает половину расстояния, что разделяло нас и двух мужчин. Я на секунду теряю фокус картинки, но быстро подкручиваю монокль. Когда я снова могу видеть, Эдмар уже там.

Но похититель видит мелькнувшую в темноте тень Эдмара и, видимо, здраво оценивает обстановку. Он сгруппировывается и ныряет во тьму. Просто спрыгивает с поезда.

У меня внутри что-то сжимается. Мозг успевает представить, как он падает на насыпь, как его кувыркает, как ломаются кости, как кровь превращается в черную кашу, смешавшись с дорожной пылью.

А потом в монокль я вижу короткую вспышку чуть дальше по насыпи. Он не падает вслепую, он успевает подготовиться. Или этот маневр был спланирован заранее?