Милдред Эбботт – Хрустящие печенюшки (страница 26)

Я чуть не засмеялась:

– Ты же только что говорила, что надо быть осторожнее с ним.

– Я помню. И теперь мне стыдно от этого. – Щеки Кэти загорелись. – Если кто и слушает сплетни и выносит на основе их суждения, то не я.

– Ты слышала сплетни про Ника?

Кэти кивнула:

– Про семью Пачеко, в общем-то. Но кажется, что Ника упоминают чаще всего – самый тихий, самый странный.

– Ты никогда не говорила об этом. Даже когда я рассказала тебе, что собираюсь нанять Бена.

Кэти горько вздохнула:

– Знаю. Я долго спорила сама с собой, но все-таки решила ничего не говорить тебе. Как раз по этой самой причине. Это просто сплетни. Как я сказала, мы обе помним, сколько всяких слухов ходило про меня. И они не были правдой. Парень не должен расплачиваться за ошибки своих родителей.

– Что за слухи? – Я не могла не спросить.

Кэти прищурилась, и я поняла, что в ней просыпается упрямство. Качество, которого в достатке было у нас обеих.

– Его арестовали, Кэти, за два убийства. Думаю, какие бы сплетни про парня не распространяли, до этого им будет далеко.

– Ты права. – Подруга вздохнула, опустив плечи. – Слухи про то, что братья торговали наркотиками, поэтому они такие изгои. Знаешь, так часто думают про ребенка, если он кажется грустным или чересчур тихим. Люди думают, что этот несчастный составляет список тех, кто плохо к нему относится, и со временем обязательно отомстит каждому.

В каком-то смысле, очень недолго зная братьев, я могла понять такое обобщение Кэти, но все же…

– Вчера вечером я разговаривала с местными королем и королевой сплетен. Они ничего такого не сказали. Как так вышло, что тебе известен слух, о котором даже они не знают?

– Анна и Карл не дети, они не ходят в школу. Тиффани кое-чем делилась со мной, когда мы работали в «Черном медведе». Она не верила в эти слухи, но и не заступалась за Ника в школе.

Я была уверена, что после ареста Ника дети перескажут взрослым все слухи, ходившие в их среде, правдивые они или лживые.

– Твоя интуиция подсказывает тебе, что это не он? – спросила я подругу.

Мне показалось, что Кэти хотела кивнуть, но одумалась:

– А твоя? Говорит, что это он?

– Я не знаю. В последнее время интуиция нередко подводит меня. Я думала, что… – Я поняла, что собиралась сказать, и замолкла. Я думала, что Юстаса отравили, когда он поперхнулся, но ведь моя интуиция, как оказалось, не ошиблась. Я была права. Как я так быстро успела забыть об этом? Я моргнула, покачала головой, чтобы прояснить мысли, и посмотрела в глаза Кэти: – Ага. Говорит, что не он.

– Должно быть, ты шутишь, Фред. – Голос Брэнсона на том конце провода звучал очень сердито.

– Я просто хочу сказать, что кроме Ника надо рассмотреть и других подозреваемых. По правде говоря…

Я замолчала, так как в «Милый корги» зашли несколько человек, но они миновали меня, помахав рукой, и присоединились к толпе, которая начала собираться в пекарне. «Черный медведь» закрыли до окончания разбирательства, и все любители сладенького пошли к Кэти. Я подумала, что пройдет добрый час или даже два, прежде чем кто-нибудь решит купить книжки, так что я воспользовалась передышкой и набрала номер Брэнсона.

– По правде говоря, что? – Детектив все еще был сердит, но я не услышала в его голосе раздражения.

– Прости. Люди проходили, не хотела, чтобы меня подслушали. – Я собралась с мыслями. – Я хотела сказать, что есть и другие подозреваемые. Я не знала, что Юстас и Салли входили в городской совет. Может быть, дело именно в этом, а не в том, что все произошло в кофейне.

Брэнсон молчал так долго, что в какой-то момент я подумала, что связь оборвалась.

– Фред, я очень уважаю тебя, и я правда восхищен твоими способностями и интуицией. Но и меня не сбрасывай со счетов. Только потому, что ты не знала, что погибшие входили в городской совет, не означает, что я этого тоже не знал. Да, за последнее время ты опережаешь Эстес-Паркское отделение полиции в расследовании убийств, но это не доказывает, что мы полные придурки.

Ладно, похоже, теперь Брэнсон начал раздражаться. И я тоже вспыхнула, но осознала, что он был прав. Я также сумела вовремя остановиться и придержать при себе свои мысли по поводу Афины Роуз. Я не хотела снова сделать кого-то козлом отпущения, прежде чем соберу достаточно доказательств, если, конечно, смогу их найти.

– Фред? Ты здесь?

– Ага. Извини. – Я не знала, что еще сказать. Вообще-то я позвонила детективу, чтобы, сославшись на интуицию, сказать, что Ник не причастен к убийствам, в которых его обвиняли. «Конечно, хорошо, отпущу его прямо сейчас» – вот что я ожидала услышать в ответ. – Он не виновен, Брэнсон. Я просто чувствую это. Что-то не сходится…

– Это все? Ты просто чувствуешь? Ты хотя бы можешь объяснить, что именно не сходится? – Я не смогла быстро придумать ответ, и Брэнсон продолжил: – Фред, из того, что я выяснил, можно сделать вывод, что Ник – трудный подросток. Понимаю, это ужасно, что такого молодого человека уже можно считать пропащим, но, может быть, это именно так и есть. Мы давно присматриваем за ним. Раньше не могли найти никаких доказательств, и очень жаль. Могли бы избежать этих смертей.

– А какие доказательства у вас есть сейчас? – Я разозлилась.

– Ой, ну перестань. – Брэнсон тихо рассмеялся. – Полно! Ник присутствовал при обеих убийствах, имеются свидетели, которые подтвердили, что это он обслуживал Салли. И один из свидетелей – это ты, если еще не забыла. – Я представила, как детектив загибает пальцы. – Сумочка Салли с эпипеном лежала на прилавке. Она сама не положила бы ее туда. Это должен был сделать кто-то другой. Ник мог запросто сбросить сумку под прилавок, пока Салли и мисс Морис делали заказ. И Ник, как и все ее ученики, знал про ее аллергию на бананы. У Салли была такая сильная непереносимость их, что всех учащихся попросили не приносить в класс еду с бананами… никогда! Бананы нашли в трех банках с яблочным соусом. На всех этих банках есть отпечатки пальцев Ника.

Это было первое доказательство, за которое я могла зацепиться. Я перебила Брэнсона:

– Он там работает, конечно же там его отпечатки. – Однако моя уверенность начала пропадать.

– Ох, Фред, перестань. – Брэнсон вздохнул.

На секунду он напомнил мне бывшего мужа. Гарет часто говорил мне, что я веду себя или думаю, как глупая баба, а не как здравомыслящий человек. И снова я удивилась, как я умудрилась так долго прожить с таким человеком.

Может быть, ответ Брэнсону родился из этого воспоминания:

– Ну вот. Если это Ник подал Салли Эпл булочку с банановым соусом вместо яблочного – ты сам сказал, он принимал ее заказ, – тогда почему он положил бананы в три банки? Кажется, это немного перебор, разве нет?

– Потому что… – Брэнсон замолчал, я услышала его частое дыхание, а затем он усмехнулся: – А знаешь, хороший вопрос.

– Ну конечно. – Меня распирало от гордости.

Брэнсон засмеялся, на этот раз искренне:

– Ты так уверена в себе, верно? – Он не дал мне ответить и тут же продолжил: – Я очень люблю это качество в тебе.

И при этих словах любое сходство с моим бывшим мужем тут же испарилось. Как и моя способность генерировать речь.

Брэнсон выручил меня и продолжил:

– Нашла в моей теории еще какие-то несостыковки? Мне правда интересно это узнать.

По его голосу я поняла, что он честен со мной. И я очень ценила это.

– Нет, пока нет, но я еще думаю. – Мне так хотелось, чтобы у меня был другой ответ на его вопрос.

– Пожалуйста, подумай. Я хочу быть уверен в том, что мы нашли именно того человека, который несет ответственность за эти убийства, а не просто козла отпущения.

– Значит… ты отпустишь Ника?

Последовала долгая пауза.

– Нет. Пока нет. Дай мне подумать. Не хочу предпринимать резких движений. Хочу все сделать правильно. Неважно, куда это заведет. Даже с твоим вопросом у нас есть достаточно доказательств, которые указывают прямо на Ника, и мотив у него был. И не только для убийства Салли Эпл. Из показаний Тиффани и Карлы следует, что Юстас Бейкер часто очень грубо разговаривал с парнем, что вполне в духе Юстаса, но, может быть, для ученика старшей школы это было слишком. Но это не означает, что убийство – единственный способ борьбы с обидчиком.

У меня не было аргументов, все было логично. Даже несмотря на то, что моя интуиция продолжала кричать, что Ник не причастен к убийствам. Я пыталась найти еще хоть один аргумент, который указал бы на значительный изъян в доказательствах полиции, но не могла.

– Фред?

Нерешительный голос Брэнсона одновременно и испугал меня, и оторвал от моих размышлений.

– Да?

– Давай не дадим случившемуся разрушить то, к чему мы движемся, хорошо? Я не закрываю тебе рот. Я не игнорирую твои слова. Я ценю твой ум и твои способности. Но в расследовании сейчас все указывает на Ника. Я не могу использовать фразу «Интуиция Уинифред Пейдж говорит, что парень не виновен, и я согласен с ней» как законное основание для того, чтобы снять с Ника обвинения. – Брэнсон говорил так быстро, что я не могла вставить и слова. – И еще я хотел сказать вот что. Ты заставила меня усомниться, и я буду искать другие зацепки. Я бы и так стал, но теперь буду делать это с еще большим рвением. Так будет правильно. Не сердись на меня, я просто делаю свою работу.

Куда мы двигались? При этой мысли на меня нахлынула волна беспокойства.