Милдред Эбботт – Хрустящие печенюшки (страница 15)

Почему-то из-за этого жеста ком встал у меня в горле, я отвернулась и уставилась на большое окно, откуда открывался живописный вид. Я смахнула слезинку и подошла ближе к окну. Боже мой!

Дом престарелых «Эспен Гроув» находился в пригороде, но я и не заметила, как далеко от гор мы уехали. Напротив нас лежала вся долина Эстес-Парка, она казалась милой игрушечной деревенькой, укрытой со всех сторон горами. Отсюда была хорошо видна Элкхорн-авеню, которая тянулась через весь город, а затем сворачивала в национальный парк. Небольшие облака, плывущие по небу, отбрасывали неясные тени на город. Я словно смотрела на открытку.

Мне правда нравилось жить в этом месте.

– Какой живописный вид.

– Этот вид и правда симпатичный, но это ничто по сравнению с окрестностями «Спруса». – Эта фраза прозвучала очень тихо.

Я обернулась и увидела, что на меня пристально смотрит Гарольд.

– Однако палаты «Спруса» стоят в пять раз дороже, чем здесь.

– Да… – Барри подвинулся ближе к Гарольду. – Но я уверен, что здесь медсестры гораздо приятнее.

Гарольд рассмеялся, но тут же нахмурился:

– Твоя правда, но все равно нет никого красивее моей Доланы.

– Ну конечно же, Гарольд. Она была прекрасна, словно ангел. – Барри тяжело вздохнул, затем резко показал рукой на меня, а потом на тарелку с рулетом с корицей: – Мы с Фред решили навестить тебя, и Филис приготовила для тебя немного вкусненького, которое точно впишется в твою больничную диету. Передавала тебе, чтобы ты скорее поправлялся. У нее уже были планы на это утро, но она собирается заскочить завтра и навестить тебя.

– Было бы здорово. – Гарольд медленно моргнул и посмотрел на меня, его взгляд стал более твердым. – Карла не причиняла вреда Юстасу. А если вы пришли за тем, чтобы я сказал вам обратное, можете уходить отсюда.

– Что вы, мистер Уайт! Мне очень жаль, что вы так переживаете из-за этого. Я не думаю, что Карла могла кого-то убить. – Я почти поверила в то, что говорила. – Мы просто хотели узнать, как ваши дела. – А вот это было неправдой… или правдой, но отчасти. Барри был прав, я надеялась найти какую-нибудь зацепку. Даже если в этом деле не была замешана Карла, может быть, Гарольд видел что-то интересное в тот день или мог знать, кто подсунул Юстасу ту злополучную булочку. – Вы очень напугали нас вчера.

Старик попытался сесть, но снова, нахмурившись, улегся на подушку.

– Все целы, верно? Карла сказала, что все целы. – Он проговорил это в отчаянии.

– Да, Гарольд. Все в полном порядке. – Барри засиял, и я поняла, как хорошо я знала своего отчима, потому что точно могла сказать, что в этот раз Барри старательно изображал беззаботность. – По правде говоря, ты оказал нам услугу. Мои девочки все равно хотели полностью отремонтировать магазин. Ты сэкономил нам время.

Несколько секунд Гарольд внимательно смотрел на меня, затем перевел взгляд на Барри и нахмурил брови:

– Я сделал все, что мог. Не могу сказать, что помню, чем именно помог, но был рад предложить свои услуги. Возможно, я должен был постараться слишком сильно, раз мог получить месячный абонемент в «Спрус».

– Ну вот опять, ты хочешь оставить всех здешних хорошеньких медсестричек? – Даже жизнерадостная улыбка Барри не могла скрыть его обеспокоенности. – Болезнь настолько прогрессирует? Ты правда ничего не помнишь?

Гарольд отрицательно покачал головой:

– Вообще нет.

– И ради святых белок, объясните мне, молодой человек, зачем вы сели за руль? – Мне кажется, я никогда раньше не видела Барри таким серьезным.

– Только ты не начинай. Карла уже отругала меня вчера, сразу же после того, как меня перевели сюда из больницы. Обвинила меня в том, что я украл ее машину. Сказала, что я никогда не смогу найти ключи, потому что теперь она будет прятать их от меня. – Казалось, что старик сдулся и стал еще меньше. – Я больше не чувствую себя мужчиной. Никакой свободы. Застрял здесь навечно. Не могу водить, не могу весь день работать в кофейне. А в «Спрусе», по крайней мере, можно притвориться, что у тебя есть собственная комната.

Барри показал рукой на окно:

– Гарольд, ты даже не думай променять этот вид на «Спрус». Это дорогого стоит.

Гарольд покачал головой:

– Смотрел на это всю свою жизнь, Барри. Может быть, для тебя все теперь выглядит по-другому, ведь многое вокруг принадлежит тебе. Но у меня нет ничего. – Он отвернулся и уставился в стену. – У меня совсем другой взгляд на мир.

Я выглянула в окно и изо всех сил постаралась посмотреть на все это великолепие глазами Гарольда. Но у меня не получилось. Не получилось увидеть что-то депрессивное или угнетающее. Было очень красиво, казалось, что здесь живут свободные люди и все их надежды сбываются.

Однако я не была больным стариком, лежащим на узкой кровати, и мою жизнь не определяли медсестры и внучка.

И вдруг я поняла, что не смогу задать Гарольду ни один вопрос про тот день в кофейне. Он и так через многое прошел. И все, что старик скажет, будет омрачено его взглядом на мир.

Отойдя от окна, я подошла к Барри и сжала его плечо:

– Оставлю вас, джентльмены. Не хочу подслушивать ваши разговоры. – Я хотела на прощание похлопать Гарольда по ноге, но передумала и просто помахала рукой. – Было приятно повидаться с вами, мистер Уайт. Надеюсь, вы скоро поправитесь и вернетесь на работу в кофейню.

Он промолчал.

Я обернулась на Барри, когда подошла к двери:

– Подожду тебя снаружи. Не торопись.

Он улыбнулся мне и повернулся к своему другу.

У меня было тяжело на душе, когда я направлялась к ресепшену. Раньше «Эспен Гроув» казался красивым местом, но теперь здесь стало довольно грустно.

Как только я подошла к стойке регистрации, меня оглушил собачий лай, я посмотрела в сторону входа и увидела там двух полубезумных корги, летящих ко мне навстречу с высунутыми языками и сияющими от радости глазами. Когда псы были в полуметре от меня, они, одновременно подпрыгнув, врезалась мне в ноги, и второй раз за два дня я упала на пол, обласканная поцелуями корги.

Глава 9

– Боже мой, да они обожают тебя. – Я взглянула вверх: передо мной стоял Поли Мерц, скрестив руки на груди, а на лице его расцвела довольная улыбка. – Это все потому, что они учуяли Ватсона. – Он оглядел коридор и даже выглянул за дверь. – А где ваш малыш? Ему тоже надо повеселиться.

– Поли! – Я ухватилась за трехцветный ошейник одного из его корги и слегка оттолкнула пса от себя. Не далеко, так как корги довольно сильны и упрямы, но я подумала, что этого хватит, чтобы увернуться от еще одного собачьего поцелуя. С красным ошейником я не сумела управиться так ловко, и мое лицо вновь встретилось с мокрым носом корги. Отвернув голову в сторону, я попыталась еще раз нащупать поводок. – Поли, пожалуйста, убери от меня Флотсама. Я справилась только с Джетсам.

– Конечно, конечно! – Поли наклонился, схватил поводок того пса, на котором был трехцветный ошейник, и потянул его на себя, заставив меня отпустить поводок. Его собрат воспользовался ситуацией и лизнул меня своим большим языком.

Вздрогнув, я нащупала его ошейник, нашла поводок и бросила его в сторону Поли:

– Вот этот. Я говорила про этого.

– Ой! Прости. Но это Джетсам. – Поли схватил поводок собаки с красным ошейником и отошел на несколько шагов назад, потянув за собой собак, но псы продолжали тянуться ко мне.

Едва удержавшись от того, чтобы прокомментировать, что мне все равно, кого из собак как зовут, так как хочу я лишь одного – чтобы они отстали от меня, я встала на колени, вытерла собачью слюну с лица рукавом, а затем поднялась и оперлась рукой о стену:

– Спасибо. Это было… сильно.

А Поли все так же сиял:

– Ага, они очень любят приходить сюда. Здесь им уделяют столько внимания.

– Да? У тебя здесь живет кто-то из семьи? – Я одернула рукав и постаралась вытереть ухе.

Поли погрустнел:

– Нет. У меня никого из семьи здесь нет, не помнишь?

Несмотря на то что из-за поведения его собак я была здорово раздражена, я почувствовала укол совести, ведь я задала вопрос, не подумав. Поли говорил, что он живет один в городе, и ясно дал понять, что ужасно одинок и ищет друзей. Я тогда поклялась себе, что в следующий раз постараюсь отнестись к нему более дружелюбно, но не сдержала свое обещание.

– Я помню. Извини, Поли. Я не подумала.

– Ничего страшного. – Он снова улыбнулся.

Поли был менее сумасбродным, но таким же дружелюбным, как два его корги. Трехцветный, Джетсам… нет, Флотсам… снова налетел на меня, он почти успел лизнуть мои ботинки своим длинным языком. Но Поли оттащил его.

Я сделала шаг назад:

– К кому ты пришел? К мистеру Уайту?

Поли на секунду замешкался, а затем его взгляд прояснился.

– Дедушка Карлы, точно. – Поли покачал головой. – Нет, мы с мальчиками приходим сюда раз в неделю. Это мой способ выразить благодарность местному сообществу. Они всегда чем-нибудь радуют постояльцев. Для многих из стариков это самый радостный день недели. – И он снова покачал головой, на этот раз медленно. – Но к палате мистера Уайта мы не приблизимся. Он чем-то похож на Карлу. Они не очень-то дог-френдли.

Я подумала, что неприязнь людей к Флотсаму и Джетсаму еще не говорит о том, что они не дог-френдли, но я оставила свое мнение при себе.

– Поли, так мило, что ты стараешься скрасить жизнь людей здесь.

Он пожал плечами, и снова вся его жизнерадостность улетучилась, но всего лишь на мгновение.