Милдред Эбботт – Хрустящие печенюшки (страница 14)

Произошедшее пронеслось перед моими глазами. Все стало понятно. Прямо перед тем, как я упала на Ватсона… Огромные остекленевшие глаза Гарольда за стеклом машины, когда он приближался к нам, – вот что я видела. Может быть, старик даже не понимал, что происходит, или понимал, но сделать ничего не мог.

Я надеялась на первое. Не могу себе представить, что мог чувствовать Гарольд, если он осознавал, что вот-вот врежется в здание и могут погибнуть люди.

Я снова вспомнила слова Брэнсона. Все действительно могло быть намного хуже.

У Карлы началась истерика, и впервые за все время нашего знакомства я не сочувствовала ей. Она попросила Сьюзан помочь найти сумочку, чтобы взять лекарство для дедушки.

Медики уже поднимали Гарольда в карету «скорой помощи».

Обезумевшая Карла наконец остановила свой взгляд на мне. Она замерла на мгновение, а потом побежала ко мне, оттолкнув Сьюзан.

– Ты! – закричала она, показывая на меня пальцем. – Это ты виновата. Дедушка был в отчаянии последние несколько дней, потому что знал, что ты повсюду все вынюхиваешь и хочешь повесить смерть Юстаса на меня!

Сьюзан бросилась вслед за Карлой, но Брэнсон сумел заслонить меня собой всего за секунду до того, как Карла чуть было не добралась до меня.

– Успокойся, Карла. Возьми себя в руки. – В его голосе не было заботы и обеспокоенности Сьюзан.

– Это ты виновата. – Карла во что бы то ни стало хотела добраться до меня и пыталась отодвинуть Брэнсона. – Ты знаешь, какой мой дедушка испытал стресс из-за тебя? Да мы все? Он знает, что ты нацелилась уничтожить меня с тех самых пор, как переехала в город. Все знают.

– Прекрати, Карла. Иначе я посажу тебя в полицейскую машину. – Брэнсон начал отталкивать женщину в сторону, но она умудрилась вырваться, столько злости в ней накопилось.

– Заткнись, Векслер, – зарычала Сьюзан на Брэнсона и обняла Карлу за плечи, помогая отвести ее в сторону. – Ты только хуже делаешь.

– Пойдем, дорогая. – Маленькая ладонь мамы коснулась моей спины. – Пойдем в магазин. Пусть разберутся тут пока.

Мне было трудно отвернуться от Карлы, но я посмотрела на свою хрупкую маму, которая в любых обстоятельствах умудрялась оставаться спокойной и сильной, и кивнула.

– Вот так. Молодец. Молодец. – Мама хлопала меня по спине, пока мы шли ко входу в книжный. – Мы пока здесь побудем, а детективы потом позовут нас, когда мы понадобимся. Поедим свежие булочки, Кэти приготовит тебе твой любимый чай-латте. – Она остановилась, задумавшись. – Или что-нибудь более успокаивающее. Кружечку черного чая или что-нибудь вроде того. Это сейчас тебе лучше подойдет.

Когда мы зашли внутрь, Ватсон набросился на меня, и я упала на пол, чтобы пес еще раз смог убедиться, что со мной все в порядке.

Глава 8

Дом престарелых «Эспен Гроув» удивительно гармонировал с горной местностью. Это было большое старое здание, украшенное лепниной. Вполне во вкусе консервативных жителей Санта-Фе. На самом деле довольно мило.

Я остановилась у огромных деревянных дверей и посмотрела на Барри:

– Ты уверен, что это хорошая идея? А что, если Карла заявится? Вчера она была готова снять с меня скальп.

– Ой, да все будет хорошо. – Барри махнул рукой. – К тому же мы звонили в кофейню, ответила Карла. Мы ненадолго.

Барри открыл мне двери, его голубо-зеленая майка в стиле тай-дай и лавандовые штаны для йоги в этой обстановке выглядели еще более диковинными, чем обычно.

Моя выдержка удивила меня. Мы просто пришли навестить пожилого больного мужчину, который вчера попал в аварию. Мы не делали ничего дурного. И даже если заявится Карла… Но у нее был целый день, чтобы успокоиться. Хотя поверить в то, что Карла могла остыть всего за сутки, было невозможно.

Мы подошли к полной женщине за стойкой регистрации. Она сидела за компьютером, но ее взгляд был прикован к телевизору, стоявшему в просторной комнате ожидания неподалеку от ресепшена. Транслировали мыльную оперу.

– Марта! – Барри стукнул ладонями по краю стола, поприветствовав женщину.

Бедняжка чуть было не свалилась со стула и схватилась за грудь, сбившись с дыхания. Ее широко раскрытые от удивления глаза вернулись в обычное состояние, когда она развернулась к моему отчиму и осмотрела его с головы до ног.

– Барри Адамс. – Тон, которым женщина произнесла это, не оставил никакого сомнения в том, что она чувствовала по поводу появления моего отчима. Барри определенно не завоевал ее симпатий.

– Марта Козявина, – засиял Барри, он либо не заметил эмоций Марты, либо предпочел не обращать на это внимание. – Боже мой, значит, сегодня мы встретились с тобой в формальной обстановке.

Женщина посмотрела в сторону телевизора, затем снова на Барри и наконец повернулась ко мне. Ее взгляд задержался на моих горчично-желтых ботинках, выглядывающих из-под шалфейно-зеленой юбки.

Кажется, я тоже не завоевала ее симпатии. Хорошо, что я оставила Ватсона дома. Хотя мне эта женщина показалась такой же ворчливой, как мой маленький корги, так что, возможно, их встреча могла бы стать судьбоносной. Но вообще-то сомнительно.

– Мы пришли навестить Гарольда Уайта. – Барри снова стукнул ладонью по столу, отчего Марта опять вздрогнула, затем взяла в руки книгу регистрации гостей и записала его имя, а потом протянула книгу мне.

– Не припоминаю, чтобы вы звонили сегодня утром, мистер Адамс. Мы уже обсуждали это. – Марта сжала губы и наморщила нос.

– Ох, обстановка становится еще более формальной, миссис Козявина, – засмеялся Барри. – А я уже говорил вам, что я – свободная душа и никогда не знаю, что буду делать в следующую минуту. Утром я не могу строить планы на весь день.

– Еще даже не полнолуние, мистер Адамс.

Барри взял у меня из рук тарелку, которую нам дала мама, и немного отодвинул пищевую пленку сверху:

– Смотрите, мы принесли рулет с корицей, чтобы решить все ваши проблемы. Моя жена приготовила его для Гарольда, но уверен, он не будет против, если вы возьмете кусочек.

На секунду мне показалось, что Марта не купится на это, но она потянулась к тарелке, выбрала самый большой кусочек и плюхнулась обратно в кресло:

– Давай двигай, Барри. Ты загораживаешь телевизор.

Отчим подчинился, схватив меня за руку и потянув за собой, едва я успела поставить свою подпись. Он помахал Марте через плечо:

– Всегда рад встрече с тобой, Марта.

Когда мы отошли на несколько метров, я осмелилась шепотом спросить у Барри:

– У нее и правда фамилия Козявина или ты так называешь ее, потому что она недолюбливает тебя?

Отчим опешил и повернулся ко мне, нахмурив брови:

– Что значит она недолюбливает меня?

Я не могла придумать, что ответить на это. Не то чтобы это было важно…

Барри оглянулся на Марту, задумался и затем потряс головой:

– Просто Марта такая, какая есть. Она вообще-то душка. Мы встречаемся по нескольку раз на неделе. Доживешь до моих лет, и большинство твоих друзей окажутся в подобных местах. Это почти как братство. – Он нахмурился. – Нет, но я, конечно, все равно не представляю, что может заставить человека сдать сюда своего родственника.

– Уверена, что ты прав, – ответила я. Богатый или нет, Барри Адамс оставался все тем же хиппи, сочетавшим в себе наивного ребенка и неуступчивого горца, которым он всегда был.

– Но, кажется, мы не узнали номер палаты Гарольда, – улыбнулась я.

– Фред, ты что, не слушала? Я часто прихожу сюда. И Гарольд тоже в нашей банде. – Барри покачал головой взад и вперед, как будто оценивая правдивость своего утверждения. – Ну, вроде того. Он на несколько лет старше нас, но женился он на Долане, царствие ей небесное, так что он точно был членом нашей банды. – Отчим взял меня под руку и повел по коридору. – А теперь запомни, я знаю, что ты надеешься выведать какие-то детали по поводу того происшествия в кофейне. Но мы сейчас просто навещаем друга, который переживает трудные времена. Я и не знал, что судороги могут довести до такого.

Барри вел меня под руку, и на мгновение я поразилась новому чувству – ощущению его руки. За те месяцы, что я жила в Эстесе, его отношение ко мне трансформировалось из заботливого, но довольно прохладного, к отеческой заботе. Но он никогда не смог бы заменить мне моего родного отца, да и не пытался, и я это очень ценила.

Барри негромко постучал в слегка приоткрытую дверь и вошел в палату, словно это был его дом.

Комната была маленькой, но уютной и чистой. Гарольд Уайт спал на кровати у стены. К ней были прикреплены перила, но стало понятно, что заботливые служители дома престарелых хотели, чтобы постель не напоминала постояльцу больничную койку.

Гарольд показался мне таким растерянным за прилавком в «Черном медведе», когда он улыбнулся мне своими слишком большими, слишком белыми протезами. Но теперь, когда старик лежал на постели, замотанный бинтами, которые закрывали порезы на его лице, он выглядел еще таким слабым. Я могла понять, почему Карла так опекала его. Если Гарольд и правда слишком сильно переживал за свою внучку, то Карле действительно было из-за чего беспокоиться. Было очевидно, что старику трудно справляться со стрессом.

Я показала на дверь:

– Надо дать бедняге отдохнуть.

Барри с грустью посмотрел на старого знакомого:

– Давай подождем минутку. Может быть, он проснется. – Отчим поставил тарелку с рулетом от мамы на прикроватную тумбочку, сел на ближайший стул и положил руку на ладонь Гарольда.