Милдред Эбботт – Хрустящие печенюшки (страница 17)

– Офицер Грин. – Поли закатил глаза. – Ей наплевать на меня. Конечно, как и сержанту Векслеру, но кажется, вы двое хорошо ладите, так что, может быть, он не такой плохой, каким кажется.

Не в первый раз Поли упомянул о Брэнсоне в таком ключе. Но если подумать, то и меня можно охарактеризовать весьма нелицеприятно.

– Во всяком случае, прости меня, если я заставляю тебя нарушить заветы вашей дружбы.

– Много лет назад Афина занимала несколько должностей в газете, – начал Поли, проигнорировав мое извинение. – Она писала отзывы о ресторанах города, школьных постановках… обо всяком таком. Она редактировала развлекательные статьи и заметки об общественной жизни города. Когда открылся «Черный медведь», Афина написала рецензию. Честный отзыв, в котором упоминалось, что еда была не очень хорошей, а персонал не слишком дружелюбным. – Поли озорно улыбнулся, и я поняла, что уже люблю этого человека. – Мистер Бейкер устроил Афине обструкцию и уволил ее из газеты – он был одним из владельцев «Хроник бурундука», как ты знаешь. Мне это показалось очень глупым решением. Очевидно же, что Юстас не выносил Карлу, но Афина сказала, что он воспринял ее статью как личное оскорбление. И нанес Афине серьезную травму, ведь она просто обожала свою работу.

Неудивительно, что Афина терпеть не могла Юстаса.

– Ты сказал, что ее уволили. Но сейчас она пишет некрологи.

– Ага. – Поли кивнул. – Но Джеральд Джексон тоже является крупным акционером. Это друг Афины. Он подсуетился, и ее вернули в газету. Не на прежнюю должность, конечно, но все же…

– Ты сказал, Джеральд Джексон? – Может быть, у меня в ушах до сих пор были собачьи слюни? Джеральд был другом Барри, Персиваля и Гари, а также адвокатом, но всегда, когда я встречалась с ним лично, он произвел на меня крайне неблагоприятное впечатление. – Он пошел против мистера Бейкера и вернул Афине работу?

– Сто процентов. – Поли развернулся, чтобы посмотреть на собак, и снова заговорил, причем очень серьезно: – Мы с тобой друзья, Фред, так что не буду ничего скрывать от тебя. Я передам Афине, что я все рассказал тебе. Не хочу, чтобы кто-то из вас думал, что я могу врать своим друзьям.

Я абсолютно точно не заслуживала, чтобы Поли причислял меня к своим друзьям, но я была полна решимости соответствовать этому званию.

– Обожаю это в тебе, Поли.

Рассказанная им история расставила все по своим местам. Я легко могла представить себе, что Юстас вел себя именно так. И не могла осуждать Афину за ее чувства к этому человеку, ведь он поступил с ней жестоко и несправедливо. Однако…

– Если у Афины была такая неприятная история с семейством Бейкер, какого черта она пришла на презентацию новой линейки эспрессо Карлы?

Поли засмеялся, он практически сиял от гордости.

– Вот в чем вы похожи с Афиной. Никто не может указывать, куда ей можно и куда нельзя ходить. И она не воспринимает ничью критику. Она ходит в «Черный медведь» минимум раз в неделю, иногда берет с собой ноутбук и пишет некрологи, долбит по клавишам на виду у Карлы. И у мистера Бейкера раньше тоже, разумеется.

Я едва знала Афину, но могла себе легко представить эту картину.

Но может быть, Поли был ослеплен своей дружбой? Может быть, такой мести для Афины было недостаточно? А большей расплаты, чем смерть, трудно себе представить. И на этом шоу Афина заняла место в первом ряду.

Поли щелкнул языком:

– Я понимаю, о чем ты сейчас думаешь, Фред. Она не делала этого. Афина никогда бы не поступила таким образом.

У меня не было никаких причин скрывать свои мысли.

– Поли, как я сказала, я не полиция. Я просто сую свой нос не в свои дела. А если Афина действительно такая, какой ты мне ее описал, то мое любопытство никак не повредит ей, верно?

– Наверное, ты права. – В голос моего собеседника снова вернулась неуверенность. – Но я все равно расскажу ей о нашей беседе. Надеюсь, ты не разозлишься на меня из-за этого.

– Эй, вы двое! Или, вернее, четверо! – окликнул нас Барри.

Я обернулась и увидела, что отчим идет к нам. Помахала ему рукой и повернулась к Поли:

– Я абсолютно точно не разозлюсь. Наоборот, я уважаю тебя за это. Твое благородство никоим образом не повлияет на нашу дружбу. – Я улыбнулась, искренне надеясь, что эта улыбка отразит мое искреннее желание и дальше общаться с ним.

– Спасибо, – сказал Поли хрипло и шмыгнул носом.

А потом к нам подошел Барри. Флотсам и Джетсам сошли с ума от радости. Казалось, они просто обезумели от носов до концов хвостов. А мой отчим оказался, по крайней мере в трех случаях из трех, эквивалентом кошачьей мяты для корги.

Глава 10

Когда мы с Ватсоном вернулись в «Милый корги» и я увидела зияющую дыру в стене «Греховных сластей», чувство вины усилилось. Толстый непрозрачный пластик уцелел, и как обстояло дело внутри магазина, не было понятно; на стену приклеили желтую ленту в виде огромного креста, который давал понять, что это место небезопасно.

А может быть, это на меня нужно было наклеить ленту?

Гарольд Уайт не выходил у меня из головы всю дорогу из «Эспен Гроув». Старик был так расстроен, что я не могла обижаться на него. Каким бы комфортабельным ни был тот дом, я даже не могла себе представить, как можно провести остаток своей жизни в такой маленькой комнатке или в кофейне у Карлы. И вот я расстроила Гарольда еще больше, ведь бедный старик был уверен, что я хочу засадить ее внучку за решетку, повесив на нее убийство.

Я не моталась по городу, бесконечно задавая всем вопросы, хотя и думала поступить именно так. И все равно мне казалось, жители городка ждали, что я сумею доказать факт убийства, а потом установлю имя преступника.

Неужели я была настолько предсказуемой?

Судя по всему, да.

Ватсон побежал, потянув за поводок. Это заставило меня осознать, что я слишком долго стою на тротуаре и пора уже зайти в книжный. Но я не могла оторвать взгляда от оградительной полосы.

Все это произошло из-за меня? Из-за того, что я, как утверждала Сьюзан Грин, совала свой нос не в свои дела? Неужели я так расстроила старика, что у него усугубились проблемы со здоровьем и это чуть не стоило жизни моим дядюшкам?

С одной стороны, я понимала, что все это выглядело ужасно глупо. Так и было. Я ни в чем не обвиняла Карлу, и единственный человек, которого я допросила, была Афина. Конечно, я поехала сегодня утром в дом престарелых, надеясь узнать что-нибудь от Гарольда, но ведь все случилось не по моей вине.

Однако где-то внутри меня тихий шепоток уверял меня в том, что, возможно, во всем, что произошло, есть часть моей вины.

Вспомнить хотя бы то, что этим утром я словно посмотрела в зеркало и совсем не обрадовалась своему отражению. Сначала Гарольд, потом Поли. Поли был со мной так благороден, а я была практически так же виновата перед ним, как и весь остальной город, ведь я тоже не помогла ему справиться с одиночеством.

Но мне было чем заняться. Перестать думать о том, как раскрыть убийство – говоря точнее, перестать наслаждаться своим превосходством, ведь я распутывала преступления быстрее полиции, – и просто сконцентрироваться на том, зачем я переехала в этот город. Продавать книжки и строить новую, комфортную жизнь, которой бы я могла гордиться. Мне нужно было уделять больше внимания хорошим людям, которые хотели стать моими друзьями, вместо того чтобы искать яд, из-за которого кто-то умер.

Ватсон заскулил, и я наконец оторвалась от созерцания дыры в стене.

Я взглянула в жалобные коричневые глаза своего милого пса и дала ему обещание:

– Ладно. Пошли. С этого момента ты сможешь спать на своем любимом местечке под солнышком столько, сколько ты захочешь. Я больше не буду таскать тебя по городу, словно ты Джордж для Нэнси Дрю или словно мы Кегни и Лейси. – Я потрепала Ватсона по голове. – Или Ватсон для Холмса, раз уж на то пошло. Ты можешь быть просто Ватсоном – моим лучшим пушистым другом и бесконечным поглотителем вкусняшек.

Песик навострил свои лисьи ушки, его глаза заблестели, и он подпрыгнул, как кролик.

Этим он в очередной раз растопил мое сердце, и я рассмеялась:

– Я сказала запретное слово, верно? Что ж, пошли тогда. Пойдем возьмем у Кэти твою любимую вкусняшку.

Остаток утра я провела, выполняя свое обещание. Быстро поздоровавшись с Кэти, я угостила Ватсона его вкусняшками, заказала для себя чай-латте и булочку, а затем с головой ушла в мир продаж.

Пара хипстеров из Портленда зашла купить полевой справочник, содержащий исчерпывающий список безопасных съедобных грибов, произрастающих в национальном парке Роки-Маунтин. Я не переставала удивляться, сколько экземпляров этой книги я умудрилась продать.

Девушка на вид лет двадцати, у которой все лицо было в пирсинге, по моей рекомендации взяла идеальный мистический детектив. Однако мне пришлось очень постараться, чтобы уговорить девчонку купить именно его. Я считала, что такой девушке подойдет что-нибудь мрачное. Хотя ее поначалу привлекла серия про восьмидесятилетнюю служительницу церкви, которая раскрывала убийства, разъезжая по округе в закусочном фургоне.

Полчаса спустя старушка, которая была живым воплощением той самой сыщицы из закусочного фургона, удивила меня вопросом, есть ли у меня в наличии какой-нибудь горячий роман, по обложке которого невозможно догадаться о содержании книги: она не хотела, чтобы остальные члены церковного хора знали, что она читает.