Милдред Эбботт – Хрустящие печенюшки (страница 12)

Я пожала плечами:

– Афина не сказала этого прямо, не такими словами, во всяком случае, но мне показалось, что она не исключает этого.

Послышался громкий хлопок, это Кэти попала формочкой на орех. Она откашлялась, но промолчала.

Мы с Лео переглянулись, и я уставилась на Кэти:

– Ты так громко думаешь, что можешь высказать свои мысли вслух.

Кэти взглянула на меня, как будто я поймала ее с поличным, и вздохнула:

– Я думаю, что Карла на такое неспособна. Ну, то есть всем известно, какой у нее характер, но она не убийца.

– Я согласна с тобой, – я не отводила взгляд от подруги, – но ты еще чем-то думаешь.

Кэти снова вздохнула:

– Ну, работать в «Черном медведе» было некомфортно, хоть я и пробыла там недолго. С Карлой было нелегко работать, но Юстас – это был сущий кошмар. Не то чтобы он часто заходил в кофейню, но когда появлялся, то без конца отчитывал нас, кричал и командовал всеми вокруг, включая Карлу. А к нам, бариста, он относился так, словно мы были грязью под ногтями. – Кэти покачала головой, и ее кудряшки весело запрыгали вокруг лица. – Но это не говорит о том, что Карла могла убить свекра. Я бы ни за что не поверила в это. Она не такая. К тому же у нее только что родился малыш. Она бы не стала убивать дедушку Маверика.

А это хорошее замечание. Но если этот человек был настолько неприятным, то, возможно, Карла считала, что сделает своему сыну одолжение, если оградит его от такого плохого дедушки. И все же я тоже не могла вообразить себе Карлу, хладнокровно спланировавшую убийство.

– Возможно, ты права, и, может быть, Афина не имела ничего такого в виду. Черт ее разберет, может, у меня сложилось ложное представление о ней. Но она показалась мне достаточно прямолинейной, чтобы иметь смелость озвучить все свои мысли, и она наверняка неспроста подумала, что Карла могла убить Юстаса.

Некоторое время мы молчали, каждый погрузился в свои мысли, и единственными звуками, которые наполняли комнату, были от Кэти, которая раскатывала тесто для булочек Лео, и Ватсона, который лизал свои лапы.

Наконец Лео откашлялся и начал:

– В любом случае, мне кажется, сейчас рассуждать бессмысленно, по крайней мере, пока мы не знаем наверняка, были булочки отравлены или нет.

– Думаю, ты прав. – Я попыталась придать себе беззаботный вид, но вышло не совсем успешно. – Кроме того, даже если булочка была отравлена, то не я же должна выяснять, кто сделал это, верно?

Кэти и Лео усмехнулись, и на этот раз первой заговорила Кэти:

– Ну да, потому что именно это тебя остановит. – Она закончила раскладывать булочки на пекарской бумаге и заметила время на своих часах. – Ты уже опаздываешь, нет?

Я проверила время на телефоне:

– Да. – Я убрала телефон в карман юбки и похлопала себе по бедру, подзывая Ватсона. – Вы точно уверены, что хотите помочь нам сегодня вечером?

– Ты шутишь? – рассмеялась Кэти. – Я обожаю, когда вся твоя семья собирается вместе. Это лучше, чем смотреть ситком. Я приду, когда булочки допекутся, и принесу их с собой. На всех хватит.

– Я пойду с тобой, Фред. Лишние руки не помешают. – Лео стал выбираться из-за прилавка.

Я махнула ему рукой:

– Нет. Оставайся с Кэти, ей помоги. Поверь, пока там хватит помощников. Кроме того, ты же знаешь мою семью, как минимум час мы будем спорить над планом действий, прежде чем начнем что-то делать. Плюс мы собирались заказывать пиццу, и нам потребуется время, чтобы договориться между собой по поводу начинки.

Кэти помотала головой, как будто у нее перед глазами возникла пелена, и посмотрела сначала на одну стену магазина, а затем на противоположную:

– Я рада, что сестры Гарбл не заняли бывшие магазины сладостей рядом с нами, но должна сказать, что это будет еще то испытание, когда с одной стороны начнут торговать Верона и Зельда, а с другой – Джон и Ноа.

– Ой, и не говори! – Мои сводные сестры были близняшками, которые вышли замуж за близнецов. Два магазина по обеим сторонам от «Милого корги» пустовали с тех самых пор, как я открыла свой книжный, но теперь магазины заняли обе пары близнецов. Теперь здесь постоянно будут толпиться мои родственники. Я, конечно, любила их, но их было слишком много. – Единственное, что я знаю наверняка, это то, что мы больше никогда не заскучаем.

– Скучать? – захохотал Лео. – Фред, припомни-ка хоть один раз, когда мы скучали с тех пор, как ты переехала к нам в город?

– Он прав. Даже теперь человек умер, просто поперхнувшись булочкой, а мы все равно думаем, что это убийство. – Кэти рассмеялась. – Иди, Фред. Мы скоро будем.

Чтобы заставить Ватсона встать, нужно было лишь упомянуть имя моего отчима, Барри. Песик выскочил из-под стола и помчался прямо к лестнице, но потом обернулся и тоскующим взглядом посмотрел на Лео. Бедняжка. Он определенно переживал когнитивный диссонанс, оставляя одну свою любовь ради другой.

Заметив это, Лео махнул песику рукой:

– Я приду через несколько минут, малыш. Иди веселись.

После этих слов Ватсон сбежал вниз по ступенькам и остановился, чтобы подождать меня внизу. Он уставился на меня с таким видом, словно предлагал поторапливаться.

– Ты неисправим, ты знаешь это?

Спустившись на первый этаж, я потрепала Ватсона по шерстке, и он одарил меня таким редким в последнее время довольным лаем. Я подошла к прилавку и забрала свою сумочку, а песик скакал за мной. Подумав, что идти нам недалеко, я не стала сажать Ватсона на поводок, и пока я закрывала дверь, песик смирно ждал у моих ног.

Кондитерские магазины рядом с книжным раньше принадлежали сестрам Гарбл. У одной был хороший магазин с настоящими сладостями, а другая продавала суррогат, который даже отдаленно не напоминал настоящие конфеты. Верона и Зельда заняли то помещение, где раньше продавали настоящие сладости, оно находилось слева от моего магазина. А их мужья заняли магазин с другой стороны от меня. Тем вечером мы решили начать уборку в магазине моих сестер.

– Фред, дорогая! – услышала я радостный вопль, едва развернувшись от дверей «Милого корги».

Не успела я понять, что происходит, как мой высокий, лысеющий и худой, как пугало, дядюшка заключил меня в объятия.

Ватсон отошел на пару шагов назад. Персиваля всегда было так много, что Ватсон не мог его долго выносить.

– Ты можешь мне объяснить, почему вся семья вынуждена убираться в магазинах, когда у твоих родителей денег куры не клюют? – Персиваль, отпустив меня, отошел на расстояние вытянутой руки, чтобы задать этот вопрос. – Да еще и вместо наших семейных ужинов.

– Ты всегда такой добрый! – Гари, бывший футбольный полузащитник и нынешний муж моего дядюшки, цокнул на Персиваля. – Фред, я так рад тебя видеть. – Он посмотрел на Ватсона и помахал ему своей огромной рукой: – И тебя конечно же тоже.

Несколько туристов просочились сквозь нашу небольшую группу, и затем Персиваль взял меня под руку:

– Я так рад, что мы не единственные, кто опаздывает. Но думаю, что мы втроем… – он опустил взгляд на Ватсона, затем снова посмотрел прямо, – вчетвером могли бы пойти в кино, а нашим отправить эсэмэску, что мы задерживаемся, и прийти еще позже.

– Прекрати. Сколько раз нам помогали Филис и Барри?

Я встряла в их разговор, не дав шанса Персивалю отвесить остроумный комментарий Гари. Если они начнут спорить, мы можем простоять на улице полчаса.

– Кэти с Лео в пекарне, заканчивают приготовление булочек. Не думаю, что мы можем пропустить такое.

– Булочки! – одновременно прокричали Персиваль и Гари, и в этот раз у Гари было такое же драматичное выражение лица, как у его мужа.

Персиваль засмеялся и захлопал в ладоши:

– Боже мой, это будет вкусно… возможно, даже слегка с привкусом скандала. И от этого булочки будут еще более пикантными. – Он захохотал еще громче. – Что ж, придется произнести под них тост, чтобы почтить память старого Юстаса.

К моему удивлению, Гари, который всегда был сторонником мирных взаимоотношений, на этот раз не упрекнул Персиваля за его бессердечный комментарий. Кажется, мне встретились еще два человека, которые не являлись фанатами покойного мистера Бейкера.

– Мне кажется, что Кэти не имела в виду ничего подобного.

Несмотря на то что я начала спорить с Гари, я не могла скрыть своего злорадства. Я уже почти подошла к двери и хотела сказать своим дядюшкам, что пора заходить, чтобы помочь другим членам семьи, как замерла, увидев вывеску над витриной. Изнутри окно было заклеено коричневой бумагой, так что алая надпись «Греховные сласти» выглядела почти как кровяные подтеки. Вполне соответствовало месту.

– Так странно, что здесь наконец-то будет что-то новое, – усмехнулась я. – Мне кажется, глубоко в душе я верила, что Агата и Луиза вернутся сюда.

Персиваль, подойдя к витрине, остановился прямо под вывеской, а Гари с Ватсоном присоединились ко мне.

– Слава богу, что Барри предложил сестрам Гарбл такую цену, что они не смогли отказаться. Кто знает, чем бы это все обернулось.

Не успели мы с Гари высказаться на эту тему, как послышался визг шин и раздался чей-то крик. Мы обернулись на дорогу.

Серебристый «Форд Контур» двигался по встречной полосе прямо на нас.

Я попятилась, пытаясь уйти с его пути, но врезалась в Ватсона, мои ноги запутались, и я упала прямо на песика.

Мне показалось, что, пока я падала, прошло несколько часов, хотя все это заняло не более двух секунд: все двигалось как в замедленном режиме на видео. Туристы, гулявшие вокруг, разбежались. Пожилой мужчина за рулем «форда» казался разъяренным. Машина, набирая скорость, направлялась прямо на Персиваля.