Милана Усманова – Развод. Сбросить оковы (страница 4)

***

Я растерянно топчусь перед дверью палаты, ожидая, когда доктор Иосиф Кеплер впустит меня внутрь. В руках небольшой чемодан с вещами, внутри – дорогие халаты, чистое бельё, набор средств ухода, зарядка для телефона, ноутбук. Всё, что нужно Сухожилову, чтобы оставаться собой, даже в больнице.

– Постарайтесь не тревожить его долго, – Кеплер чуть прищуривается, проводя меня внутрь.

Стойкий запах лекарств и металла. Витя лежит на высокой больничной койке. Бледный, но с важным видом, как всегда. Даже здесь он умудряется выглядеть так, словно контролирует ситуацию. Я делаю глубокий вдох и подхожу ближе, стараясь, чтобы в глазах читалась тревога. Не слишком ярко, не слишком наигранно – ровно настолько, насколько это сочетается с моей натурой.

Он открывает глаза и тут же отмечает меня взглядом. Чуть сужает веки, будто анализируя. Взгляд пробегает по моему скромному наряду: простенькая рубашка и джинсовые брюки. Да, не тот гардероб, который подбирает мне муж обычно, но вызывающие платья или мини-юбки он тоже явно не желал бы видеть в такой ситуации. Через мгновение уголки его губ чуть приподнимаются в едва уловимом удовлетворении. Он верит. Верит, что я переживаю.

– Ты принесла вещи? – голос его звучит устало, с оттенком слабости.

– Да, – киваю и ставлю чемодан на стул. – Как ты себя чувствуешь?

– Придётся задержаться здесь, – сухо отвечает он. – Врачи раздувают из мухи слона.

Я киваю, пряча за тревожным выражением лица облегчение. Значит, он пробудет здесь ещё какое-то время.

– Пей лекарства, слушайся врачей. – Заботливо добавляю, касаясь его руки. Его кожа горячая. Не знаю, что ему колют, но он явно не в лучшей форме. И мне это пугающе нравится.

Кеплер откашливается, давая понять, что пора уходить. Бросаю на Виктора последний взгляд – он уже прикрыл глаза, окончив рекордно короткий разговор с женой.

На крыльце я делаю глубокий вдох. В груди расправляется странное, ни с чем не сравнимое чувство лёгкости. Он поверил. Даже не задумался. А это значит, что у меня действительно есть несколько дней.

Ноги сами ведут меня по улице, чувствуя под подошвами, как оживает город. Вдруг боковое зрение улавливает яркую афишу. Выставка молодых художников. Когда-то мне нравилось искусство и даже пробовала заниматься им в прошлой жизни. Может, стоит зайти? Что-то внутри меня начинает вибрировать, словно задели по натянутой струне. Я разворачиваюсь в сторону галереи. Нечего тратить время на сомнения – у меня его и так мало.

Глава 6

Уже на первых шагах в полуосвещённый зал заметно, как тихо здесь по сравнению с шумной улицей. В воздухе витает специфичный запах масляных красок и свежей древесины рам. Приглушённый свет мягко ложится на стены, не желая отвлекать внимание от главного – от картин. Людей не так уж и много, но их присутствие ощущается движением: кто-то тихо обсуждает работы, кто-то просто стоит и смотрит, погруженный в свои мысли.

Я медленно и робко прохожу вдоль ряда полотен, рассматривая каждое. В них нет тревоги, только покой. Художники запечатлели моменты счастья, которых мне самой не хватало так долго. Вот сцена из деревенской жизни: мать сидит на крыльце дома, окружённая детьми, смеётся чему-то, пока отец с сыном возвращаются с рыбалки. На другом холсте – закат над озером, и двое влюблённых держатся за руки, всматриваясь в пылающее небо.

Странное ощущение. В доме Сухожилова нет картин. Он считает их «переоценённым товаром». Не помню, когда в последний раз так долго смотрела на рисунки чего-либо. Когда в последний раз позволяла себе думать о чём-то таком… простом, но глубоком. Сердце сжимается, когда взгляд падает на холст с изображением школьного двора. Лавочки, ребята с рюкзаками, девочка с тетрадью, что-то черкающая на полях.

Это я? В растерянности трясу головой. Конечно же, нет. Но почему-то кажется, что некогда давно я точно так же сидела на солнце, рисуя в альбоме. В какой момент успела это забыть? Неужели Сухожилов настолько талантливо промыл мне мозги? Почему теперь эти воспоминания вызывают щемящую тоску?

– Какая красота, правда? – раздаётся нежный мужской голос неподалёку.

Я вздрагиваю и машинально поворачиваю голову. В нескольких шагах от меня стоит молодая пара. Они держатся за руки, а девушка, чуть приподнявшись на носочках, с улыбкой что-то шепчет своему спутнику. Затем она мило хихикает, прикрыв ладошкой рот, и указывает на стену.

– У этой картины такая солнечная энергия, – мелодично говорит она, рассматривая пейзаж с цветущим лугом. – Смотри, как художник передал свет… Вон там. Как будто можно почувствовать тепло этого дня.

Парень внезапно, но мягко подхватывает её, кружит и ставит на пол, подарив скромный поцелуй в щеку.

– Ты знаешь, что мне нравится? – отвечает он, притягивая её ближе и заводя локон за ухо. – Как твои глаза светятся, когда ты об этом говоришь.

Девушка заливается смехом, а он нежно касается её подбородка. Я смущённо отвожу взгляд. В груди что-то неприятно сжимается. Пытаюсь представить, каково это – быть на её месте, но вместо этого перед внутренним взглядом только пустота. Нет лица того, кто мог бы оказаться рядом со мной. Одно размытое пятно. Нет рук, что могли бы обнять. Подобие силуэта и он принадлежит точно не Виктору Сухожилову.

Глухая боль врезается в меня сильнее, чем ожидала. Больше не хочу быть здесь. Разворачиваюсь и спешу к выходу, стараясь скрыться в тени коридора. Нужно уйти, пока меня не накрыло целиком, пока не позволила себе думать дальше.

За пределами галереи воздух кажется слишком холодным, резким после затхлой атмосферы воспоминаний, в которую сама себя окунула. Понадеялась, что приобретённая временная свобода принесёт радость, лёгкость, избавление, но внутри только чёрная дыра и ноющее, тягучее ощущение чего-то неправильного.

На смену одним размышлениям приходят обратные. Словно раскачивающиеся качели: высоко вверх, где дыхание захватывает от пьянящего воздуха и чистоты неба, а затем – резко вниз, рывком прямо к земле. Наверное, не стоит жаловаться на свою судьбу. Пусть Витя не шепчет мне на ухо глупости о звёздах и вечной любви, пусть его касания далеки от той нежности, что я видела в зале или старых фильмах, но он наполняет мою жизнь смыслом. Даже таким ограниченным, какой только сам считает правильным. А без него… Мне иногда непонятно, кто я.

Мои ноги мчат меня вперёд, пока разум занят этими запутанными мыслями. Почти не замечаю улиц, витрин, людей вокруг. Щёлкающие и звенящие автоматы продают кофе, бродячие музыканты бренчат гитарами, редкие прохожие мелькают в поле зрения, но всё это – размытая акварель. Иногда в ушах, как сквозь вату раздаются окружающие звуки. В какой-то момент мне становится понятно, что стою перед книжным магазином.

Стеклянные двери отражают растерянную девушку с нахмуренными бровями и не до конца осознанной тоской в глазах. Не зная, зачем, по наитию, но я делаю шаг вперёд и глубоко вдыхаю этот волшебный запах бумаги и чернил, который всегда был мне дорог. Магазинчик оказался довольно просторный, с высоким потолком, деревянными полками и мерцающими светильниками.

Неторопливо прохожу вдоль стеллажей, скользя пальцами по корешкам книг. Классика, детективы, философия. В каком-то из этих томов, наверное, есть ответы на мои вопросы. Ещё бы определиться с тем, чего бы мне хотелось узнать. Останавливаюсь у полки с новинками. Красочные обложки, заманчивые аннотации. Какую книгу бы выбрал человек, не знающий, что делать со своей жизнью?

Пальцы задерживаются на одной. Даже не читаю название, просто щупаю шероховатость обложки, лёгкую прохладу бумаги. Открываю на случайной странице и бегу глазами по строчкам. И вдруг – словно удар током. В пестрящих буквами страницах я узнаю кое-кого. История женщины, застрявшей в браке, который она не выбирала. Героини, чья жизнь принадлежит другому человеку. Той, которая… В какой-то момент осмеливается захотеть чего-то иного.

Я резко захлопываю книгу. Сердце колотится в груди. Сколько процентов вероятности совпадения, что обычный роман, один из сотен, именно с этой историей попадает именно в мои руки? Прислушиваюсь, как сердце начинает выравнивать свой ритм и, прикрыв глаза, смакую окружающие запахи. К привычным ароматам вскоре присоединяется ещё один. Дезодорант или одеколон… Приятный. Явно мужской. Очень близко.

Перед моими приоткрывающимися глазами предстаёт высокий молодой парень. Довольно симпатичный. Чёрная футболка плотно облегает прилично накаченные мускулы на руках. Почти смоляные короткие волосы, чёткие черты притягательного лица, чувственные губы. Останавливаюсь на изучающих меня лазурно-голубых глазах, и мне становится неловко оттого, что я сама не заметила, как с любопытством брожу по нему своим взглядом.

Глава 7

Я машинально перехватываю книгу покрепче и отступаю на шаг, как бы отстраняясь не только от внезапного собеседника, но и от самой ситуации. Этот парень навскидку ненамного старше меня. Уж не знаю, чем моя скромная персона так заинтересовала его, но… Вдруг понимаю, что его внимательный и любопытный взгляд задерживается на моих запястьях, чуть прикрытых длинными рукавами рубашки, и инстинктивно прячу ладони за спину.

– Извините, я вас напугал? – он слегка склоняет голову, чуть приподнимая брови, будто ожидая мою реакцию.