Милана Усманова – Развод. Будет по-моему! (страница 2)
Теперь Марию отвести, зайти за продуктами и можно домой. Если успею, приготовлю ужин сразу.
Вернувшись, бросив пакеты из магазина, перемыла посуду после завтрака, убрала игрушки, пропылесосила в комнатах, поставила стирку, уложила Антошку спать, Лиду посадила на кухне, рядом с собой. Быстро начистила картошки, глядя на часы, Колю скоро из школы уже забирать. Не успею даже пожарить начищенное. Ладно, потом управлюсь. Собрала детей, пришлось Антошку одевать спящим и снова пошла к школе.
Мне нравился наш размеренный быт, к этому привыкаешь. Ну что мне делать без них всех? Я посмотрела на Колю и Лиду, шагавших рядышком, на сонного младшего. По салонам мотаться? Шмотки покупать? Для чего? Дети – смысл моей жизни. Никогда не понимала новомодных чайлдфри, попусту небо коптят. Кому от таких польза? Живут, как хомяки в клетке: едят, спят, развлекаются. И толку от них как от тех мышей, то есть никакого. В моих мечтах взрослые дети приезжали к нам с внуками. Вот вырастим их, купим в деревеньке дачу недорогую, уедем к земле. Там и овощи для деток и ягоды. Буду крутить соленья, варенье делать. Всё дочкам полегче будет.
Во дворе мне повстречался наш сосед, пожилой полицейский в отставке, Службу свою он оставил только тогда, когда сердце пошаливать стало. Не отпускали ценного работника. Многих Дмитрий Петрович знал в преступном мире, отлично владел иностранными языками, разбирался в химии и ещё чём-то, уж и не упомнить.
– Всё сама, Антонина? – Спросил он, нашарив в кармане пару конфет для деток.
– Как же иначе? Мужу работать надо, Дмитрий Петрович.
– Так и ты не отдыхаешь, детьми, точно ёлка новогодними игрушками обвешана. Няню бы наняли.
– Куда там, всем платить надо, и немало, я и сама справляюсь.
– Женщины, – улыбнулся пожилой мужчина, – весь мир на таких, как ты держится.
– Скажете тоже. Много тех, кто детками занимается, хозяйством.
– О том и речь, – подмигнул он мне.
Глава 3
Вечером разгорелся скандал. Встретила со школы нашу старшенькую, Машеньку. Усадила обоих детей за уроки, а сама быстро приготовила фарш для котлет и поставила варить компот, без которого не засыпал Антошка. Ужин доделать не успевала, подхватила младшего и непоседу-Лидочку, наказала старшим не баловаться и поспешила в магазин.
Олег уже ждал меня, сидя на ящиках с бутылкой пенного. Я взглянула на него с укоризной:
– Ведь и сам мог полы подтереть, я же по дому не успела.
– Ты весь день сидишь! Чем тебе ещё заниматься? Лежишь, поди на кровати! – Взвился с полуоборота муж.
– Тебя какая муха укусила? – удивилась я. – Чего горло дерёшь?
– Пашешь на вас, пашешь и никакой благодарности! Одни упрёки.
– Всё, уймись, Антошку напугаешь, – вздохнула, набрав полное ведро воды и подхватив швабру с тряпкой.
– Ты мне рот не затыкай, – не мог успокоиться Олег, – не забывай, кто тебя кормит!
В руках моих были резиновые перчатки, которые убрала в сторону.
– Да ну? Не я ли тебе готовлю, убираю, стираю? С детьми целый день вожусь?
– Что там готовить, стирать? Я тебе машинку купил, сковородок всяких, пылесос. Половики на снег чистить не выходишь, махнула пару раз шлангом и всех делов.
Я смотрела на мужа, будто видела его в первый раз. Он и раньше ворчал потихоньку, но никогда не орал вот так. И обидно слушать было, что я тунеядка, сидящая на его шее. Забыла уже, когда в последний раз высыпалась.
– Зачем ты так? – Вырвалось у меня с горечью, – разве плохая тебе жена досталась, разве не стараюсь для вас?
– Сопли подтирать не много-то стараний требуется, – бросил Олег и вышел через чёрный ход во двор.
В сердцах швырнула перчатки на витрину, подхватила Антошку, взяла за руку Лидочку и ушла прочь. Слёзы душили, но плакать перед детьми не смела, увидят, и сами рыдать начнут. Вернулась домой, поставила жарить картошку и котлеты, минут через пятнадцать заявился Олег. Глаза его были чуть соловые и горели ненавистью:
– Ты почему ушла? Я за тебя всё делать должен?
На своём стульчике захныкал Антошка, напугавшись крика.
– Не ори, видишь, малой плачет.
– Успокоишь! – Всё больше распалялся Олег, – я один на вас пашу!
– Слышали уже, – мрачно оборвала его, – пластинку смени.
Такого крика не бывало никогда. Какие только слова не подбирал Олег, изощряясь в ругательствах.
– Жирная свинья! Разъелась за мой счёт, сидишь, только жрёшь!
Лидочка испуганно замерла на небольшом угловом диванчике, что стоял у стола, Антошка растерянно заморгал глазёнками, а потом закатился от испуга.
– Чего ты добиваешься? – Подхватила сына, – детей до истерики довести?
– Имею я право пожрать в этом доме спокойно?! Целый день пахал, пришёл, еды как не было, так и нет!
Он достал из холодильника колбасу, вытащил с полки хлеб, подхватил нож и ушёл в гостиную, громко хлопнув дверью.
– Мамочка, почему папа злится? – Тихонько спросила Лида.
– Устал на работе, не обращай внимания, – махнула рукой, продолжая готовить. На столе тихо брякнул телефон.
«Завтра принести поделки из природных материалов!» – Гласило сообщение.
– Да будь вы неладны! – тихо выругалась я, – ещё и с этим возиться.
– Ужинать, дети! – поставила первую партию котлет на стол.
По полу застучали маленькие ножки, отдельно положила еды Олегу, отнесла в комнату, поставила на табурет.
– Со школы звонили, поделка нужна, – гнев мой уже остыл, всё между супругами бывает, у каждого могут нервы сдать.
– И? Я должен ночью по земле лазить, палки собирать?
Он пьяно рыгнул и скинул тарелку на пол. Картошка рассыпалась, котлеты покатились в разные стороны.
– Из ума выжил?
– Спасибо, сыт уже по горло, а ты не сломаешься, приберёшь.
– Да что с тобой происходит, Олег? В магазине проблемы? Так скажи! Вместе решим. Чего весь вечер злой как собака?
– Ты, решала, – рассмеялся он, – что можешь-то? Только и годишься полы мыть, даже за прилавок тебя не поставишь, всех покупателей распугаешь.
Я словно одеревенела, молча подобрала еду с пола, чтобы дети не наступили, и ушла на кухню. Дождалась, пока все поедят, прибрала со стола и пошла укладывать деток спать. В ушах всё звучали оскорбления и обидные слова. Олег никогда не говорил так со мной. Никогда. Надо бы разузнать, что приключилось. Может, проблемы какие, а он и молчит? Только вот, срывается. Ну, хорошо, не на детях.
Малыши скоро засопели, укрыла Антошку и потихоньку вышла на кухню. Заварила себе чая с ромашкой, положила котлет и картошки. После четвёртых родов и правда располнела сильно. Днём крутишься, поесть нормально некогда, вот и наедаюсь по ночам. А потом платья всё больше покупаю, на весы и вставать страшно. Аппетит же не смотрит, какой час, сосёт в желудке, да так, что готова, кажется, целого слона съесть.
– Чего сижу, глупая, – глянула на часы, – поделки же!
Подхватила фонарик, вышла во двор. Там в темноте прогуливался Дмитрий Петрович со своей собакой, немецкой овчаркой, Альмой.
– Чего ты здесь забыла, Антонина? – Сосед с любопытством смотрел на меня.
– Да вот, поделки завтра сказали принести и, как всегда, под ночь.
– А-а-а, гляжу ты тут в потёмках фонариком туда-сюда, думал, дети что потеряли. Погоди, помогу тебе.
Вместе мы насобирали палок и веток, ни дуба, ни каштана у нас во дворе не росло, сорвали с деревьев красневшие потихонечку листья.
– Хватит, – довольно поглядела я на свою добычу, – спасибо вам, Дмитрий Петрович.
– Это Альма тебя благодарить будет, мы уже собирались заходить, а тут такой сюрприз для неё.
Овчарка, вывалив язык, довольно виляла хвостом.
– Умная она у вас, хорошая.
– Так себе бы завели. Собака она и быт веселей делает, детишкам верный друг и сторож.
– Куда нам, сами в двух комнатах ютимся. Олег ворчать будет, что шерсть везде. Даже кошку завести не можем.