Милана Усманова – После развода. Ничего личного, это просто бизнес (страница 5)
Последний платёж Михаилу Аркадьевичу я решила сделать прямо у него перед глазами. Приехала на Остоженку, вошла в ту же квартиру с теми же потолками и тем же видом на Храм Христа. Та же служанка налила мне чай в ту же тонкую чашку. Меньшиков сидел в кресле, почти не постаревший за эти годы, разве что волосы полностью стали белыми, он был всё такой же круглолицый и обманчиво добродушный.
— Всё, Михаил Аркадьевич. Двести восемьдесят две тысячи сорок рублей, — я показала ему экран телефона с переводом.
Он посмотрел на смартфон, потом на меня. Тихо усмехнулся.
— Добро, Юленька. Однажды мы с твоим отцом делили гонорар, кажется, в девяносто третьем, и он пересчитал до рубля. Я тогда посмеялся. Зря, конечно.
Старик помолчал, побарабанил пальцами по подлокотнику.
— Юля, я тебе вот что скажу. Твой отец был упрямый человек. Я его подвёл, и он мне этого не простил, хотя вида не показывал. Но ты пришла ко мне в сложный период жизни, отринув гордость, попросила о помощи. Захар бы не пришёл. Никогда. Ты оказалась сильнее его, запомни это. Ты заглянула в пасть льву, более того, положила туда свою голову. И справилась. Не всем по силам каждый месяц платить полмиллиона…
Я забрала нотариальную справку о погашении долга, допила чай и встала. У двери обернулась.
— Спасибо, Михаил Аркадьевич.
— Не за что. Иди работай. Вижу, что успех любит тебя, девочка. Только помни, у каждого успеха хватает завистников.
На улице шёл мокрый снег. Я стояла у подъезда на Остоженке, чувствуя, как снежинки тают на лице, и впервые за пять лет не считала в уме. Ни рубли, ни дни, ни часы до будильника. Голова была пустая и лёгкая, как воздушный шар, у которого, наконец, перерезали верёвку, что удерживала его у земли.
***
О тендере на зоопарк я узнала через неделю после последнего платежа Меньшикову. Позвонила Даша, захлёбываясь словами:
— Юлия Захаровна, вы видели? Министерство объявило конкурс. Зоопарк нового поколения, без клеток, без решёток, открытые вольеры с природными барьерами. Бюджет проектирования… вы лучше сядьте… Четыре с половиной миллиарда…
Я села, точнее уже сидела. Но всё равно переспросила, едва совладав с эмоциями:
— Четыре с половиной миллиарда?
— Да.
— Без клеток?
— Без клеток. Концепция «естественной среды обитания». Ничего подобного в стране не строили.
Получив конкурсную документацию, открыла и углубилась в изучение, пропав для всех на два часа. Задание было сложным, сроки жёсткими и требования к участникам высокими. «Феникс» проходил по всем формальным критериям, но конкурировать предстояло с компаниями в десять раз крупнее нашей. Ренат, заглянув мне через плечо, присвистнул:
— Юлия Захаровна, это же на годы работы хватит. Всему бюро.
Мы готовили заявку два месяца. Я спала по четыре часа, как в первый год после развода, только теперь не от отчаяния, а от азарта.
Концепция родилась на третью ночь: зоопарк как продолжение городского парка, без видимых границ, где посетитель не понимает, где кончается город и начинается дикая природа. Животные живут в биомах, воссоздающих их естественную среду, а дорожки для посетителей проложены так, что наблюдение происходит на уровне глаз, без заборов, без стекла, за счёт рельефа, водных преград и продуманных расстояний.
Даша чертила планировки, Ренат считал инженерку, двое новых ребят делали визуализации. Я собрала всё воедино и написала пояснительную записку, скрупулезно подобрав каждое слово.
Звонок раздался в четверг, в два часа дня. Я взяла трубку, уверенная, что это очередной подрядчик по Тульскому центру.
— Юлия Захаровна? Конкурсная комиссия Минстроя. Поздравляем, ваше бюро «Феникс» признано победителем открытого конкурса на проектирование Зоопарка нового поколения.
Я сказала «спасибо», положила трубку и несколько секунд сидела неподвижно.
За стеной Даша хохотала над чем-то, что показывал ей Ренат. За окном сигналили машины. Телефон лежал на столе экраном вверх, и незнакомый номер ещё светился на дисплее.
Четыре с половиной миллиарда.
Я вышла к своим и дрожащим голосом просипела:
— Ребята, мы выиграли.
— Что выиграли? — не сразу поняли они.
— Всё.
Глава 5
Первую неделю после звонка из Минстроя я ходила как пьяная. Не от радости, от масштаба. Четыре с половиной миллиарда. У «Феникса» на тот момент было семь сотрудников вместе со мной, один офис на «Курской». А теперь мне предстояло спроектировать объект, которого в стране не существовало. Зоопарк без клеток, решёток и заборов. Место, где животные живут в условиях, максимально приближённых к естественным, а люди наблюдают за ними, не замечая границ. Звучало как утопия.
Даша от этой новости визжала в офисе так, что из соседней комнаты выглянул арендатор и спросил, не случилось ли чего. Ренат промолчал, но вечером принёс бутылку шампанского и семь пластиковых стаканчиков. Мы выпили, стоя в тесноте между чертёжными столами, и наш инженер произнёс торжественно: «За Юлию Захаровну, которая не сдалась». Я отвернулась к окну, потому что снова защипало глаза. Дурацкая привычка плакать от хорошего.
К тому времени моя маленькая семья уже переехала с Дмитровской. Как только я закрыла все долги, взялась за поиски нового жилья и вскоре нашла нормальную трёшку на Бауманской. Светлая, с высокими потолками и тихим двором, в десяти минутах от школы. У каждого ребёнка наконец появилась своя комната. Соня тут же увешала стену рисунками, Лёшка перетащил компьютер и закрылся на целый вечер. Я стояла в прихожей, слушала, как дочь напевает за стенкой, и думала: вот оно, то, ради чего я терпела нищету и впахивала сутками напролёт.
Установочное совещание в Минстрое назначили через десять дней. Я готовилась к нему как к экзамену: несколько раз перечитала конкурсную документацию, составила список вопросов на четыре страницы, купила новый пиджак. Он стоил как месяц аренды старой квартиры на Дмитровской, и эту сумму я заплатила без сожалений. Я надела его, подошла к зеркалу и легко улыбнулась. Уверенная в себе и своих силах бизнес-леди.
Зал совещаний на третьем этаже Минстроя был длинный, с окнами во всю стену и овальным столом, за которым уместились бы человек тридцать. Когда я вошла, за столом уже сидели люди: чиновники из министерства, представители заказчика, экологи, зоологи-консультанты, юристы. И строители – люди от генподрядчика, который будет реализовывать мой проект на площадке.
Я была единственной женщиной-руководителем в зале. Заметила это не сразу, поскольку сначала разложила папки, включала ноутбук. Потом подняла голову и поймала несколько взглядов. Любопытство, вежливый скепсис, откровенная оценка. Ничего нового. За пять лет я привыкла входить в комнаты, где ждали увидеть кого-то другого.
Председатель комиссии, замминистра Ковалёв, представил участников по кругу. Архитектурное бюро «Феникс» – проектирование. Экологическая экспертиза – институт имени Северцова. Зоологическое сопровождение – Московский зоопарк. Генеральный подрядчик – компания «НордСтрой», Санкт-Петербург.
— От генподрядчика сегодня присутствует заместитель руководителя проекта…
Я подняла глаза.
За столом, через четыре человека от меня, разместился… Олег.
Дорогой тёмно-синий костюм сидел на нём как влитой. Но внешность его всё же изменилась: лицо немного располнело, появилась складка на подбородке, морщины в уголках глаз, в волосах добавилось седины. А вот выражение было то же: спокойная, вежливая уверенность человека, знающего себе цену.
Я смотрела на него, он на меня. В его взгляде не было удивления, значит, он знал, кому принадлежит «Феникс».
— Олег Игоревич Сомов, — закончил Ковалёв.
Бывший муж кивнул залу, и открыл блокнот.
Следующие сорок минут я выступала с презентацией концепции. Моё самообладание меня не подвело, голос не дрожал, руки не тряслись.
Я рассказала про биомы, про природные барьеры, про дорожки, вписанные в рельеф. Про то, как посетитель будет переходить из саванны в тропический лес, не замечая границ. Про водные преграды вместо рвов, про перепады высот вместо стен. Зал внимал, зоологи кивали, а чиновники записывали. Олег смотрел в блокнот и изредка поднимал глаза, но не на экран с презентацией, а на меня. И я чувствовала его интерес, оценку меня, как женщины. И мне подобное его внимание категорически не нравилось.
Когда я закончила, Ковалёв покивал довольно: «Впечатляет», – и перешёл к организационным вопросам. Сомов задал два: по срокам и один по бюджету фундаментных работ. Вопросы были грамотные, по делу. Я ответила спокойно, так, будто вовсе не знала этого человека.
Бывший перехватил меня в коридоре после совещания. Я шла к лифту, мысленно прикидывая, какие моменты необходимо проработать до следующей встречи.
— Юля…
Я по инерции остановилась и обернулась. Он стоял в трёх шагах, руки в карманах брюк, пиджак расстёгнут. Поза расслабленная, но глаза смотрят внимательно, буквально прощупывают каждый сантиметр моего тела.
— Я вас слушаю, — кивнула я.
— Зачем на “вы”? Всё же не чужие люди.
Не чужие, ха! Моя маска вежливого интереса едва не треснула.
Столько лет мы не виделись, не разговаривали, не написали друг другу ни одного сообщения. У него были номера Лёши и Сони, и первые два года он действительно звонил. Раз в неделю, потом раз в две, потом раз в месяц. Спрашивал, как дела в школе, обещал приехать, обещал забрать на каникулы в Питер. Ни разу не забрал, как ни разу не приехал. Лёшка сначала ждал этих звонков, бросался к телефону, рассказывал про оценки, про футбол. Потом стал отвечать односложно, затем с неохотой брал трубку.