Милана Шторм – Точка зрения. Дело № 42/3. Алый лекарь (страница 2)

Открыв дверь, он едва не столкнулся с Кирой, которая явно провела в коридоре не одну минуту. В руках она держала стопку чистого белья.

Капитан застыл, жадно вглядываясь в родные черты. В пустоту усталых глаз, которые, впрочем, Кира сразу отвела, в округлые формы тела… ощущая запах вишневого дыма, дешевых духов и женщины. В горле застрял горький комок, и слова не шли.

Кира, кажется, тоже не знала, что сказать. Она смотрела под ноги, прижимая к груди белоснежные простыни, и молчала.

Сколько они так стояли? Минуту? Час? День? Бесконечность? Но в один прекрасный момент Кира глубоко вздохнула и буркнула себе под нос:

– Рада, что ты проснулся.

Ее голос звучал глухо и вовсе не радостно. Пожалуй, столь холодного обращения Капитан не ожидал.

– Я тоже рад, – прошелестел он. – Как кошка?

– Очнулась, – продолжая смотреть себе под ноги, ответила Кира. Облаченная в закрытое черное шерстяное платье, она походила на вдову, оплакивающую любимого мужа.

Капитан растерялся. Нет, он не ждал, что Кира бросится ему на шею от радости его возвращению, но откровенная холодность, которую он сейчас видел, обескураживала.

Чем он ее заслужил?

– С ней можно поговорить? – осторожно спросил Капитан.

Кира то ли коротко пожала плечами, то ли дернулась от отвращения.

– Можно, – жестко бросила она и, протиснувшись мимо него в комнату, швырнула чистое белье на кровать. – Иди поговори. Мне есть чем заняться.

Капитан открыл было рот, чтобы сказать, что сам перестелет свою постель, но Кира начала с таким остервенением стаскивать грязную простыню, что он смешался и передумал.

Что-то было не так. Но перед тем как пытаться разобраться в том, чем же он заслужил подобное отношение, Капитану нужно было поговорить с кошкой.

Судя по запахам из кухни, Ника с воодушевлением что-то пекла. Интересно, за то время, что он был в беспамятстве, она научилась делать готовить аккуратно? Впрочем, он был бы не против увидеть запорошенную мукой кухню и пятна теста на потолке. Лишь бы вернуть себе покой. Почувствовать, что он вернулся домой, где ему рады. Где обитает маленькая золотая птичка, которой нравится готовить. Где живет его любимая женщина, которой не наплевать, что с ним происходит.

Да. Он хочет вернуться домой. В ту иллюзию, что делала его счастливым до того, как шальная пуля оборвала его жизнь.

Приоткрыв дверь гостевой спальни, Капитан заглянул в помещение, убеждаясь, что кошка одета. Марла, облаченная в хлопковую ночную сорочку, полулежала на застеленной кровати, зябко поджимая пальцы на босых ногах и обняв себя за плечи. Ее взгляд был устремлен на окно, за которым кружились в танце пушистые хлопья снега.

– Уже зима, – тихо произнесла она, когда Капитан пересек порог комнаты. – Все стало таким белым… И совсем не хочется танцевать.

Оглядевшись, Капитан нашел плед и накинул на зябнущую кошку. Сев на краешек кровати, пристально посмотрел Марле в глаза, ища хоть что-нибудь указывающее на то, что кошка не просто ему снилась, а была рядом с ним в тех воспоминаниях, приведших его из смерти в жизнь. Что Марла была рядом, пока Мэри их рисовала.

– Как ты себя чувствуешь? – осторожно поинтересовался он, так ничего и не поняв.

Марла пожала плечами.

– Опустошенной, – прошелестела она. – Некоторые вещи нужно забывать, чтобы жить дальше. Начало пути не всегда вдохновляет на новые подвиги. Но я должна сказать тебе спасибо. Если бы ты не заставлял своим появлением некоторые события проходить мимо, я бы никогда не захотела просыпаться.

Капитан опустил глаза, чтобы скрыть вспыхнувшую в душе кровавую бурю. Ярость появилась так внезапно, что он почувствовал жар в груди там, где разгорался гнев.

– Я… я был твоим проводником? – сдавленно спросил он, отворачиваясь от кошки. – Я вел тебя по твоим воспоминаниям?

Марла не ответила. Замерла под пледом, и Капитан почувствовал, как от нее исходит напряжение. Повернув голову, он обнаружил во взгляде кошки горечь и разочарование.

– Ты не помнишь? – дрожащими губами спросила она. – Ты ничего не помнишь?

– Я помню, что видел, – качнул головой Капитан. – Начало пути. Своего пути. И ты была моим проводником. Я думал… я думал, это действительно ты. А получается, что ты была голосом моего подсознания… Голосом, который обрел твою форму, потому что, умирая, я знал: ты тоже обречена.

Марла опустила голову, закрыла лицо ладонями, и ее плечи затряслись. Кажется, она очень расстроилась, узнав, что Капитан в ее воспоминаниях был ненастоящим.

И Капитан понимал почему. Ему тоже было бы намного легче, если бы в его жизни появился тот, кто видел его изнутри. Кто видел истоки его пороков и плохих привычек. Кто знает не только его секреты, но и причины, по которым это стало тайной.

У кошки тоже есть свой секрет. Именно он заставил ее месяц назад совершить жуткую ошибку, которая привела к смерти Марлы и Капитана. И если бы не Мэри, они оба были бы мертвы по-настоящему. Но рисующей удалось изменить этот мир. Превратить свое желание в реальность. Невероятная сила, если подумать. Но цена оказалась слишком высокой.

Мэри в беспамятстве, и неизвестно, сможет ли она хоть когда-нибудь открыть свои слепые глаза.

Марла плакала. Горько, надрывно, и было ясно: она оплакивает не то, что Капитан был всего лишь ее внутренним голосом. Она оплакивает что-то другое. То, что заставило ее ступить на путь, приведший ее к Призрачным Теням.

И Капитан был уверен, что справившийся с аллергией на кошек Томас здесь совершенно ни при чем. Не шакал привел ее, а нечто другое.

Клокочущая ярость улеглась, затихла, и ее глухое ворчание растворилось в понимании, что даже кажущееся истиной обернулось очередным обманом зрения. Протянув руку, Капитан положил ее на плечо Марлы и тихо произнес:

– Все будет хорошо. Ты должна встать, одеться и начать жить. Мэри дала нам второй шанс. Может, стоит им воспользоваться?

Кошка затихла и чуть-чуть расслабилась. Показала свое залитое слезами лицо и, шмыгнув носом, попыталась улыбнуться. Вышло слегка криво.

– Ты хочешь что-то исправить? – немного дрожащим от слез голосом, спросила она. – Что, например?

– Для начала я верну в строй Призрачных Теней, – ответил Капитан. – А потом посмотрим. Мы все совершаем ошибки. И раз уж мне выпала возможность исправить хотя бы малую часть, я это сделаю.

– Например, объяснишься с Нордив? – хмыкнула Марла. – Судя по тому, что я наблюдала, когда очнулась, у нее к тебе какие-то претензии. И, кажется, они возникли, пока ты был без сознания.

– И это тоже, – поморщился Капитан. – Поднимайся. Пусть ты больше не хочешь танцевать, валяться в постели не стоит. Это всего лишь зима. Она пройдет.

– И это пройдет… – эхом ответила кошка. И снова уставилась в окно, за которым кружились белые хлопья. Они неспешно падали с небес и танцевали, будто дразня погрязшую в меланхолии Марлу.

Капитан не стал больше ничего говорить. Пусть кошка приходит в себя. В конце концов, он голоден, а из кухни слишком вкусно пахнет, чтобы и дальше этого не замечать.

Он обязательно объяснится с Кирой. Она ведь все еще рядом, а это значит, что некоторые вещи еще можно исправить.

Томас

Сегодня Дурман встречает его в своем рабочем кабинете. Небольшое помещение пропахло благовониями, но Томасу все равно мерещится дух костра. Кажется, что на зубах скрипит пепел, а в глазах немного пощипывает от обилия дыма вокруг. Король преступного мира восседает в своем кресле и хмуро смотрит на Томаса, отчего решимость шакала трусливо прячется за более привычным смирением.

– И долго ты будешь сверлить меня взглядом? – Дурман не выдерживает первым. Он сердито хватается за трость и поднимается с кресла, становясь на голову выше Томаса. У властителя дна Рурка военная выправка и хищный цепкий взгляд волка, почуявшего жертву.

Томасу не нравится чувствовать себя добычей, но он не может совладать со своей трусливой сущностью и прямо сказать, зачем он явился. Все его силы уходят на то, чтобы не съежиться, не сгорбить плечи и не забиться в угол, ожидая расправы.

Когда-то Томас оказал этому человеку услугу. В ответ Дурман несколько раз прикрывал неудачливого вора от полиции. А однажды и вовсе спас от виселицы.

– Ты молчать сюда пришел? – терпение Дурмана подходит к концу. Томас и так нарушил все гласные и негласные правила, явившись сюда без предупреждения. Такое в принципе позволено только ему, но всему есть предел.

Смешно. Шакал трепещет от одного взгляда простака. Интересно, что сказал бы Капитан, если бы знал, чем на самом деле является Томас?

Впрочем, Капитан и так знает. Ведь перед ним Томас трепещет не меньше.

– Я хочу кое о чем попросить, – наконец, выдавливает Томас, упираясь взглядом в деревянный пол. Половицы идеально смазаны и покрыты лаком, и теперь Томасу чудится запах кипящей смолы. Вкупе со скрипом горячего пепла на губах, это производит неизгладимое впечатление надвигающейся опасности. Вся обстановка вокруг говорит о том, что шакал играет с огнем. И это еще сильнее заставляет его желать забиться в угол и трусливо заскулить.

Но вместо этого он поднимает голову и встречается с насмешливым взглядом Дурмана.

– Меня всегда поражала твоя исключительная смелость, шакаленок, – произносит властитель дна. – Только за это с тобой хочется иметь дело.

Смелость? Дурман считает Томаса смелым? Хорошо, что он не знает, как внутренности шакала сжимаются от одного только его косого взгляда. Но тем не менее слова Дурмана действуют на Томаса ободряюще.