Мила Ваниль – Укрощение строптивого студента (страница 29)

Голос показался Ярику смутно знакомым.

— И ты меня прости. Уходи, пожалуйста.

Хлопнула дверь. Наступила тишина. Ярик кое-как встал, машинально замотался в плед, как в тогу. Интересно, и что за хрен приходил? Неужели у Барби кто-то есть? Это мысль как-то не приходила ему в голову раньше.

— Яр, выходи! — громко позвала Барби. — Здесь никого нет!

Он с опаской открыл дверь и, убедившись, что в прихожей пусто, отправился на кухню.

— Это еще что? — нахмурилась Барби, едва его увидела.

Ярик запоздало вспомнил, что плед надо вернуть на место.

— Это случайно… я сейчас… — засуетился он.

И замер, уставившись на стол. Там стояла коробка из дорогой кондитерской и лежал букет орхидей.

— Это что? — спросил Ярик, медленно переводя взгляд на Барби.

— Где? — Она заинтересованно приподняла бровь.

— Здесь! — Он ткнул пальцем в сторону букета.

— А, это… Зайчик, принеси вазу из комнаты. Она на подоконнике.

Барби смотрела на него как-то странно, с усмешкой, и Ярику бы насторожиться, но он уже закусил удила.

— Ты с кем-то встречаешься?!

Он позабыл обо всем: о том, что он раб… о том, что Барби — не его собственность… о том, что за такое поведение последует неминуемое наказание…

— Хоть бы и так, — довольно спокойно ответила Барби. — Тебе-то что?

— А как же…

Ярик осекся, все же сообразив, что он — никто. Для Барби он не парень, не любовник… даже не друг. Так… раб на два дня. Жертва прогулов.

— Это ревность, что ли? — поинтересовалась Барби. — Яр, неси вазу! Пока я не разозлилась по-настоящему. И немедленно сними себя все, кроме передника.

Внутренности скрутило в тугой узел. Ярика затошнило, но он пошел за вазой, на ходу срывая с себя плед. Обидно, но сам виноват. Размечтался о том, чего нет. Думал, если подставит зад, то понравится женщине? Ха-ха! Такие, как он, нужны для удовлетворения извращенных фантазий.

Ярик грохнул вазу на стол и, развернувшись, хотел сбежать в комнату.

— Яр, остановись! — велела Барби сердито. — Что происходит?

— Ничего, госпожа, — выдохнул он, избегая ее взгляда.

— Ничего? Тогда зачем ты мне тут характер показываешь?

— Простите, госпожа.

— Поставь цветы в вазу и свари мне кофе. И подай в комнату, с пирожными.

Жестокая… Но ведь он сам захотел остаться. Прежние договоренности в силе. Значит, он должен постараться, чтобы Барби его не выгнала.

Черта с два!

Цветы ломать жаль, они ни в чем не виноваты. Ярик принес вазу с орхидеями в комнату, демонстрируя кротость и послушание. Барби наблюдала за ним, морща лоб. Подозревает в неискренности? Что ж, он оправдает ее ожидания.

Дождавшись, когда кофе закипит, Ярик перевернул коробку с пирожными на пол.

— Ой, бли-и-ин… Как же так-то… — фальшиво причитал он, размазывая по кафельным плиткам то, что уцелело.

Убежавший кофе зашипел на плите, по кухне пополз противный запах гари.

Барби появилась в дверях, взглянула на безобразие и удалилась, не произнеся ни слова. Ярик поморщился. Кажется, он перестарался. Да и пусть! Пусть выпорет… Но ведь не выгонит же?

Он потер внезапно зачесавшийся зад и достал из рюкзака телефон, чтобы заказать доставку из той самой кондитерской. А потом взялся за уборку.

О том, сколько пришлось заплатить, чтобы заказ принесли через полчаса, Ярик старался не думать. Дорого ему обошелся репетитор, однозначно. Но оно того стоило. Когда Барби заглянула на кухню с коробкой, забрав ее у курьера, ее взгляд уже не метал молнии.

— Думаешь, выкрутился? — спросила она, наблюдая, как Ярик сервирует стол: кофейник, молочник, сахарница и блюдо с пирожными.

— Прошу прощения, госпожа, — смиренно произнес он. — Не смог сдержаться.

— Серьезно? — Она отпила глоток кофе. — Так это все же ревность?

— Да, госпожа.

«Правду говорить легко и приятно». Ярику всегда казалось, что это несусветная глупость. «Мастера и Маргариту» он читал не единожды, ему нравился сюжет, и каждый раз удавалось понять что-то новое. Но не со всем, что звучало из уст героев, он соглашался. Как, например, с этими словами Иешуа.

И вот только что Ярик на себе испытал — правду говорить легко и приятно. Особенно когда тебя смотрят таким наивно-искренним изумленным взглядом.

Забавная… Он уже сказал, что сверкает тут голым задом не ради зачета. Она так и не поверила?

— Он просто друг, — сказала Барби. — Но я все равно тебя накажу.

Ярик в этом и не сомневался.

— Позже, после занятий, — добавила она. — Чтобы ничего тебя не отвлекало… от анатомии.

— Как скажете, госпожа, — вздохнул он.

— А сейчас открывай учебник на странице…

Кофе ему она так и не предложила. И пирожные тоже. Зато о розгах не забыла, когда дело дошло до очередного диктанта. Правда, Ярик сделал всего три ошибки. Удивительно, как прорезывается память, когда хочется сберечь собственный зад!

— На сегодня хватит, — решила, наконец, «мучительница». — Можешь готовиться к анатомии. Надеюсь, теперь будет легче.

Еще бы! Латинские названия в анатомическом атласе больше не казались Ярику китайскими иероглифами. А метод Барби по запоминанию сложных слов работал и тут. В смысле, ассоциации, а не порка.

Розги так и остались лежать на столе. Ярик проявил инициативу: собрал их и воткнул в напольную вазу, стоящую в углу комнаты. Получилось… зловеще. Хорошо, что Барби не сообразила наполнить эту вазу соленой водой.

Он мог бы остаться в комнате и отдохнуть, сделав вид, что еще занимается анатомией. Но Барби возилась на кухне с ужином, и Ярик, наверняка, мог ей хоть чем-то помочь. Возможно, даже удастся выяснить, какое наказание его ждет.

— О, ты закончил? — Барби определенно обрадовалась его появлению. — Овощи нарезать умеешь? Садись, стругай салат.

А, может, и вовсе пронесет? Госпожа вроде бы в хорошем настроении.

— Яр, я не уточняла, потому что не было необходимости… Но все же, подумай, какие у тебя табу.

— Если б я понимал, что это такое…

— То, что вызывает однозначное отторжение, панику.

Хм… У него все вызывает отторжение и панику. Та же порка…

— Будет проще, если вы расскажете подробнее.

— Как ты отнесешься к обездвиживанию?

— Вы хотите меня связать?

— Зафиксировать.

— Ну… — Ярик прислушался к ощущениям. — Это не пугает.

— Зажимы на коже.