Мила Ваниль – Укрощение строптивого студента (страница 31)
— Непослушание?
— Так и будешь гадать?
Пробка получалась ладная, как раз для новичка. Ярик поглядывал на нее с опаской.
— Простите, госпожа. Я не понимаю.
— Ты же договор внимательно читал.
— Э-э… да.
— И помнишь пункт о телефоне?
— Блять… Простите, вырвалось. Да, я… виноват. Но это же… форс-мажор?
— Форс-мажор, зайка, это угроза здоровью. Ты же хотел загладить вину, — сказала Даша. — Я могу простить ревность. Но не нарушение договора. Наклонись и разведи ягодицы.
А передник надо бы с сусликом поискать. Не зайка он, а суслик. Едва сообразил, как его накажут, так и замер… столбиком.
= 30 =
— Н-не надо… — лязгнул зубами Ярик. — П-пожалуйста…
Брови Барби поползли вверх, а взгляд ничуточки не смягчился.
— Я больше не буду, госпожа!
— Не стыдно? — усмехнулась она. — Канючишь, как ребенок.
Стыдно. А еще страшно. Ноги ватные, и ладони покрылись липким потом. Он может отказаться. Барби пообещала, никакого насилия. Но ведь она ждет… что он сам…
Ну почему в попу?! Лучше бы снова выпорола…
Она вздохнула. Как-то незаметно, не на показ. И грустно улыбнулась, опуская взгляд.
Странно… Разве ей не положено злиться? Он же…
Ярика окатила очередная удушливая волна стыда. Он плохой раб. Не выполняет, не угадывает, не угождает. Разочарование — вот что сейчас чувствует Барби.
— Жаль, но… у нас с тобой ничего не получится, — ровным голосом произнесла она. — Если захочешь продолжить, не ищи партнера в интернете, это опасно. Я могу…
— Почему?! — отмер Ярик. — Я не хочу другого… другую…
— Яр, у доминирующей стороны тоже есть предпочтения. То, что приносит особенное удовольствие. Если у тебя табу…
— Это не табу! — поспешно произнес он. — Барби, пожалуйста…
— Что? — У нее округлились глаза. — Как ты меня назвал?!
Ой, бля… Все. Теперь точно не простит. И выгонит.
— Госпожа, простите…
Ярик попытался опуститься на колени, но Барби не позволила. Было в ее взгляде что-то такое… парализующее. «Только попробуй шевельнуться!» — ясно читалось в ее глазах. Ярик и замер, даже дышать старался через раз.
— Барби, значит? — спросила она. — Кукла, да?
Он не знал что ответить, даже если мог бы произнести хоть звук. Прозвище ее обидело, несомненно. Оно и придумано с издевкой, чтобы подчеркнуть ее кукольную внешность. Это потом Ярик привык так называть ее про себя, и негативный окрас давно исчез. Барби — просто Барби. Потому что красивая. Но ведь не объяснишь теперь…
— Не табу, говоришь? Наклонился! Живо!
От увесистого шлепка по ягодице Ярик подпрыгнул. И взвыл от боли. В ушах зазвенело. Ослушаться после такого — подписать себе смертный приговор. То есть, не себе, а едва зарождающимся отношениям.
Кончик имбирной пробки ткнулся в задний проход. Ярик инстинктивно попытался увернуться.
— Стоять! — рявкнула Барби.
Колени дрожали. На глазах опять выступили слезы — от жгучего стыда. Кажется, он даже закричал, принимая имбирь…
«Наказание не должно быть приятным», — прозвучал в голове голос Барби.
Очнулся Ярик в углу, на коленях, рядом с вазой, из которой торчали розги. Как сюда попал, помнил смутно. Кажется, Барби привела. За ухо, судя по тому, как оно горит.
— Руки за голову, — приказала Барби. — Будешь стоять так, пока я не разрешу встать. Понятно?
— Да, госпожа, — сумел выдавить Ярик, судорожно переведя дыхание.
Повернуть голову он не посмел, но, судя по звукам, Барби ушла в ванную комнату. Неужели плакать? Он ее расстроил…
Вскоре зашумела вода. Барби действительно там или это тест на послушание? Ярик не рискнул проверять. Наоборот, спину выпрямил, локти развел в стороны. Попа горела. И в попе… припекало. Вполне терпимо, но неуютно. Он переступил коленями, покосился на розги. Мда… Столько открытий за один день…
И ведь сам. Все сам, по доброй воле. Мог уйти в любой момент, но остался. Из-за глупости?
Ярик прислушался к ощущениям. Болит, припекает, жжет — это все фигня. А что глубже? Ведь нет чувства протеста, отвращения, неприятия. Что есть? Стыд. Но он уже не душит, а обволакивает тело приятным теплом. Возбуждение. Себя не обманешь, член реагирует на «ласки» Барби, как на губы искусной проститутки. Предвкушение. Ведь после наказания всегда прощают? Ему пообещали что-то вкусненькое. Сладкое…
Ярик едва слышно застонал, чувствуя, как поджимаются яички. Он чертов извращенец! Однозначно…
Барби плескалась в ванной долго. Ярику показалось, что целую вечность. Ноги затекли, руки — тем более. По сравнению с этим какая-то пробка в попе — сущие мелочи.
— Вставай, Яр.
Барби появилась в комнате незаметно. Ярик пропустил момент, когда перестала шуметь вода. Стиснув зубы, он поднялся на ноги, почти не чувствуя онемевшие мышцы. Обернулся, чтобы взглянуть на Барби… и в очередной раз потерял дар речи.
Так вот что она делала в ванной комнате…
Чистые волосы рассыпались по плечам мягкими прядями. Макияж — не броский, но эффектный. Черное кружевное белье — не откровенное, скорее, целомудренное. Чулки на резинке. И все это… для него?
Ярик сглотнул, без стеснения облизывая взглядом соблазнительные формы. Барби не возражала, дала ему насладиться видом, снисходительно поглядывая из-под полуопущенных ресниц.
— Можешь привести себя в порядок, — милостиво разрешила она. — Только дверь не запирай.
Кажется, ему припомнят тот неожиданный визит в ванную комнату.
А жизнь налаживается!
— А-а?..
Ярик собирался спросить, можно ли извлечь имбирь, но вовремя заткнулся. Он и так только и делает, что косячит. Надо хотя бы попытаться стать для Барби… зайкой.
— Бестолочь, — фыркнула она. — Сам не справишься? Наказание окончено.
Она и мысли читать умеет?! Вот он попал…
Барби явилась в ванную комнату, когда Ярик яростно растирал по телу мыльную пену. Дверка душевой кабины плавно отъехала в сторону. Госпожа довольно улыбнулась и плотоядно облизнулась.
— Спинку не потрете? — пошутил Ярик, отчетливо осознавая, что ничего ему за это не будет.
— В следующий раз, — пообещала Барби, усмехнувшись. — Ты мойся, мойся. Я же не мешаю?
Если он правильно понял намек…
Свои сильные стороны Ярик знал, и было что показать… женщине. В качалку он ходил регулярно. Правда, с учебой почти забросил… Надо возобновить. Чтобы Барби любовалась «кубиками».
Наготы он уже не стеснялся. И о позорных полосках на ягодицах позабыл. И торчащий…
— Замри! — скомандовала Барби, едва он коснулся члена. — Эту игрушку без моего разрешения не трогать.
— Пену хотел смыть, — пояснил Ярик. — Нельзя?