Мила Синичкина – Моя. Я тебя забираю (страница 3)

Мать дергается от моих слов, как от пощечины, и бросает испуганный взгляд в сторону своего мужа. Кажется, кто–то ничего не рассказывал о своем прошлом.

Плевать, разберутся.

– Ладно, мне бы руки помыть, родственники дорогие, а то райончик у вас тот еще, прогулявшись по нему, хочется не только тщательно помыться, но и сжечь одежду причем обязательно с обувью, – произношу, стараясь выглядеть доброжелательно.

– Я провожу, – вызывается Вячеслав, дети следуют за своим отцом хвостиком.

Я стараюсь не смотреть на них, они не заслужили моей ненависти, они ведь не виноваты в том, что со мной наша общая мать была другой. А вот двойняшки, наоборот, с меня глаз не сводят, им любопытно и чрезвычайно интересно.

Затем меня проводят в просторную кухню и усаживают за большой деревянный стол с белой скатертью в красный цветочек. Почему–то эта дурацкая скатерть выбивает меня из колеи, слезы скапливаются в уголках глаз, а в горле стоит ком, который никак не сглотнуть, никак не прогнать и не заговорить нормальным голосом.

«Черт. Ты же в нормальных условиях жила в итоге! О тебе брат заботился! И нужды ты не знала. И скатерть ты на стол не кладешь, потому что более стильно смотрится прозрачное покрытие. А тут какая–то безвкусная вещь в стиле «а–ля деревня» выбила тебя из строя!» – пытаюсь воззвать к своему разуму.

Но тщетно.

Мой детский психолог была права, ребенок живет внутри нас всегда, и для этого ребенка мать никогда не создавала уют, никогда не покупала красивую скатерть, никогда не думала о том, чтобы проявить заботу хоть в чем–то.

– Пока возьмите стакан воды, мы недавно ужинали, но картошка с мясом не остыла, я вам положу, поешьте, вам точно нужны силы, – произносит озабоченно Вячеслав и расставляет передо мной на столе угощение. – Я чайник включил, он как раз закипит, пока вы едите. Что будете? Чай? Кофе? Горячий шоколад? У нас и зефирки маленькие есть, дети очень любят этот приторный напиток, да и, признаться, мне он тоже нравится, настроение поднимает.

Вот зачем он так? Зачем проявляет заботу к незнакомке?

Слезы из моих глаз все же скатываются по щекам, а комок вырывается из горла некрасивым булькающим звуком…

Глава 5

Прихожу в себя я так же внезапно, как и до этого скатилась в позорную истерику. Вот я издаю противный звук – а вот мою руку гладят несколько чужих ладоней, я обложена бумажными полотенцами и слушаю стандартную успокоительную ерунду про то, что все обязательно наладится и прочее.

– Спасибо, – произношу твердым голосом и решительно отодвигаюсь от прикосновений. – Мне полегчало. Извиняться не буду, у своей матери и жены спросите почему, если будет интересно. За еду тоже благодарю, мне и впрямь, оказывается, очень хочется есть.

Запах вкусного ужина проникает в мой мозг и отбрасывает все остальное в сторону. Включаются базовые инстинкты, и душевное наконец–то уходит обратно вглубь.

Семья матери тем временем спокойно рассаживается на соседних стульях, они все также участливо смотрят на меня, обиды, брезгливости или еще чего–то не выказывают. А вот сама мать так и стоит в кухонном проеме, скрестив руки на груди, и смотрит на меня… Да черт ее знает, как она на меня смотрит. Не понимаю я, не читаю я ее, нет у меня дара истинной моего брата, а ведьма способна закрыться от таких горе–эмпатов, как я.

– Очень вкусно, спасибо вам большое, даже и не замечала, – в очередной раз искренне благодарю, отставляю пустую тарелку и жадно пью воду. – А предложение горячего шоколада с зефирками еще в силе? Глюкоза полностью восстановит мои силы после поездки.

Напряжение, не покидавшее меня в автобусе, враз отпустило, хотя, наверное, зря. В доме матери уютно, хорошо, да только это все не для меня.

– Конечно, сейчас будет и шоколад, – радушно произносит Вячеслав, поднимаясь из–за стола.

– Зачем ты пришла? Скажешь наконец? – подает голос мать. – Неужто тебя братец выгнал? Или беременная? У нас места нет, так и знай!

– Марина, – укоризненно обращается к жене Вячеслав, но я торопливо перебиваю его.

– Ты и сама можешь сказать, есть ли во мне жизнь или нет, – произношу с раздражением, – и брат меня не выгнал бы ни за что на свете, он не ты и не отец.

– Да мало ли, может, твоему братцу угрожали лишением наследства, если тебя не выгонит, – пожимает плечами мать и садится наконец за стол. – А читать тебя я не могу, ты стала больше как они, оборотни. Твой папашка счастлив небось?

– Не знаю, я не к нему пришла. Меня интересует не моя оборотническая суть, – отвечаю, поджимая губы.

– Хм, – мать прищуривается и поддается вперед, усилием воли заставляю себя остаться на месте, не отклонять спину, – А ведь и ведьма в тебе жива, но слаба. Жаль. Кровь Милославского оказалась сильнее моей.

– Ты поэтому второй раз человека выбрала, да? – спрашиваю с издевкой. – Прошу прощения, Вячеслав, ничего личного, – киваю мужчине, который протягивает мне кружку с обещанным напитком. – И как, любимые дети не разочаровали? Переняли твой дар? – с любопытством смотрю на мелких. – Или их ты любишь просто так, за то, что они есть?

Моих способностей маловато, чтобы детально понять, что есть в моих младших родственниках, но, сдается мне, едва ли. Скорее всего у них способностей только по верхам: интуиция, понять, когда надо убежать от кого–то, догадаться, что задумал оппонент. Ведьмовского в этих детях даже меньше, чем во мне.

– Не твое дело, – недовольно выплевывает моя мать.

– Я и так вижу, что твоего таланта во мне больше, чем в них. Ты мне должна! – После этой моей фразы мать заметно бледнеет. Неужто эмоций в ней больше, чем я думала. – Создала семью по любви, я рада за тебя. Я не напрашиваюсь в нее, не буду ее частью, выдыхай. На мне ты проводила эксперимент, заработала деньги. Я не виновата, что вас обоих, экспериментаторов, не устроил результат. Я была таким же ребенком, как и твои любимые дети, я заслуживаю компенсации.

Двойняшки испуганно жмутся к своему отцу, интуитивно понимают, что мы с нашей совместной матерью говорим о чем–то неприятном. Взгляд Вячеслава темнеет, но отрицательные эмоции направлены как будто не на меня, а на собственную супругу.

– У меня нет тех денег, я все вложила. Или считаешь, что мои волшебные штучки способны создавать дома из воздуха? – кривится мать.

– Мне не нужны те деньги, мой брат всегда обо мне заботился и не жалел денег в том числе. Наверное, он восполнял свою тоску по нормальным родителям, воспитывая меня, но не суть.

– Марина, ты еще и сына от нас скрывала? – упавшим голосом произносит Вячеслав.

– Нет–нет, моего брата она не рожала, вы не думайте! – спешу вмешаться. – Да и про меня скоро сможете забыть. Мне нужны не деньги, которые у тебя очень даже есть, я чувствую твою ложь, на тебя я настроена, мамочка, меня ты не проведешь. Мне нужна помощь в проведении ритуала, больше ничего. Если откажешься, я ведь могу сообщить, где ты находишься некоторым твоим знакомым. Все считают, ты уехала, вот они удивятся, да?

Глава 6

– Мой муж принял тебя, как родную в нашем доме! – разъярённой кошкой шипит мать. – А ты так платишь за заботу?!

– Нет, – отвечаю спокойно, – я ведь о тебе говорила, а не о твоей семье. Я попрошу брата, он поможет увезти Вячеслава с детьми в безопасное место, он примет их, ему будет достаточно того, что мелкие одной со мной крови. Ты меня не подловишь на нарушении закона гостеприимства, я не наврежу тому, кто принял меня у себя и дал еду. Но ведь это все сделала не ты, на тебя этот древний закон не распространяется, не защищает. И то, что ты моя мать, дала мне жизнь, тоже не поможет тебе. Слишком плохо ты ко мне относилась, я имею право ответить тебе так, как посчитаю нужным.

Неприятно ухмыляюсь, смотря на женщину, давшую мне жизнь, и на самом деле ничего к ней не испытываю. Даже обида и боль перестали травмировать мое сердце и душу. Я сумела абстрагироваться, убедить себя в том, что мать – мой путь к свободе от Эдгара, а ради этого ее можно переопределить в наименьшее зло.

И потом, что мне с ней делить? Нечего. Да и давно я ничего не жду от родительницы, чтобы обижаться. Слезы были неоправданными, у меня прекрасная жизнь, замечательная любящая меня семья, просто она находится не в этом доме.

– Какая ты злая девчонка, – цедит сквозь зубы матерь моя, – впрочем, неудивительно, ведь тебя оборотни воспитали.

– Один оборотень, – поправляю мать, – и ты необъективна, все не люди опасаются ведьм, именно вас считают самыми злыми и коварными.

– Мамочка не злая! – влезает в разговор девочка.

– Да, и не коварная, – вторит ей ее брат и топает ножкой для пущей убедительности.

– Как скажете, милые, – улыбаюсь детям, помимо воли они пробуждают нежность в моей душе, – вам лучше знать. Я вашу мамочку не видела очень давно.

– Значит, оставайся и узнай! Она хорошая, сказки красивые на ночь показывает, – доверительно сообщает мне сестра.

– Да, моя супруга умеет творить красочные иллюзии, этого у нее не отнять, – вступает в разговор Вячеслав. – И вы в любом случае остаетесь у нас на сегодняшнюю ночь, уже поздно, ни в какую гостиницу мы вас не отпустим. Район у нас, сами видели какой, но Марина говорит, что в подобных местах ее силы на защиту участка затрачиваются минимальные, да и обереги на всех на нас есть, так что и в магазин можем выйти без опасений. А у вас такого нет, – качает головой мужчина, – и вы слишком красивая и хрупкая, чтобы ходить по нашей улице после захода солнца.