Мила Синичкина – Моя! И это не обсуждается (страница 1)
Мила Гейбатова, Мила Синичкина
Моя! И это не обсуждается
Пролог
Торопливо иду по коридору, нервно оглядываясь назад. Было ошибкой прийти в универ после захода солнца, я могла сдать курсовую в понедельник, получила бы на бал ниже, не страшно. Зато не рисковала бы столкнуться нос к носу с Альфой!
«Спокойно, Айлин, никого ты не встретишь, в университете нет никого кроме тебя и профессора, которому ты сдала курсовую, – уговариваю сама себя не разгонять пульс до критической отметки. – Все студенты сейчас на вечеринке у Дмитрия, им нечего делать в корпусе поздно вечером, тем более Альфе!»
Здравый смысл говорит мне правильные вещи, да только мое сердце все равно не на месте. Стучит и стучит, как заполошное, рискуя выдать нас с ним с потрохами. Спешно переезжая в этот город, я знала, что могу встретиться с еще одним Альфой, сложно найти место, где их не было бы. Знала, но все равно бежала сюда в надежде на спокойную жизнь.
Заворачиваю за угол, осталось пересечь еще два коридора, и я спасена – окажусь на улице, где смогу поймать такси и поехать домой. Облегченно выдыхаю, увидев массивные двери и не заметив темной фигуры, отделившейся от угла.
– Ммм, – доносится до меня сбоку мужской голос, – так я не сошел с ума, ты действительно существуешь, ты здесь, ты реальна.
Мужской силуэт мгновенно оказывается передо мной, он вырастает высокой фигурой с серыми глазами и платиновой шевелюрой.
– М–милославский, – испуганно пищу, – отойди, пожалуйста. Не знаю, о чем ты, но мне пора домой.
– Успеешь, – коротко произносит Милославский. – Ты никуда не уйдешь, маленькая, – он наклоняется ко мне и по–звериному ведет носом возле моей шеи, от чего по телу выступают невольные мурашки. – Такая аппетитная, такая сладкая и так долго скрывалась от меня.
На мое бедро ложится мужская рука и собственнически прижимает меня к себе.
Паника застилает мой разум, но я не оставляю надежду вырваться, мне столько времени удавалось скрываться, я не могу потерпеть поражение сейчас.
– Т–ты ошибся, – произношу дрожащим голосом, – я ни от кого не скрывалась, зачем бы? Я обычная серая мышь, книжный червь. Видишь, даже сегодня, в пятницу вечером вместо того, чтобы зависать со всеми на вечеринке у Дмитрия, я пришла сюда сдавать курсовую. Я абсолютно скучное создание, ты меня с кем–то путаешь.
Под конец моего монолога я и сама верю в собственные слова. А оборотни, особенно Альфы, чувствуют людские эмоции, у меня должно получиться, я смогу выбраться.
– Ну, нет, милая, – Адам снова наклоняется ко мне, но на этот раз заправляет за ухо выбившуюся прядь волос, – я не ошибся и ни с кем тебя не спутал. Ты долго от меня пряталась, каким–то образом скрывая свой запах, но теперь я точно уверен, ты моя истинная, – Мужские пальцы сильнее сжимают мое бедро, – и больше ты от меня никуда не денешься…
1
Новый город встречает меня проливным дождем. У меня есть зонтик, но он спрятан в самый низ чемодана, так что, сойдя с рейсового автобуса, я бегу под навес, накинув на голову капюшон тонкой ветровки.
Ненавижу дождь, да и мало найдется любителей сырой погоды. Разве что посидеть у окна с чашечкой ароматного какао и полюбоваться тем, как капли бьют в стекло. Это да, это и мне нравится.
Но помимо объективных причин, по которым люди обычно не любят гулять под проливным дождем без зонта и в абсолютно неподходящей обуви, у меня есть и свои личные причины. После обильных осадков вокруг пахнет по–другому, не только цветы, трава благоухает. И я вместе с ней.
Ненавижу эту свою особенность, терпеть ее не могу, все бы отдала за то, чтобы снова быть нормальной. Хотя я никогда ею не была, получается, ведь до девятнадцати лет особый ген у людей не может проявиться. Многие мои знакомые девушки молили небеса и матерь–магию, чтобы они пробудили в них ген, чтобы они стали по–особому привлекательными для оборотней. Только не я.
Я этим не занималась. Но по закону подлости, который работает всегда и везде со мной, я как раз–таки получила особую привлекательность у оборотней. Спасибо, не у всех, только у Альф.
– Айлин, твой дар еще более редкий, но и более опасный. Ты способна привлечь любого сильного Альфу, но хорошо тебе будет только со своим истинным, – просвещала меня старуха Элеонора.
Она потомственная ведьма, мне по–настоящему повезло, что мы знакомы. Целых два года мне удавалось сбегать от местных альф только благодаря ее амулету. Жаль, один раз осечка все же случилась, и как результат – я переехала.
Все же хоть немного, но мне везет – дождь успокаивается и уже почти не льет, я могу выйти из–под навеса и побрести в сторону студенческого общежития. Самым сложным в моей задумке переезда было перевестись из одного института в другой с предоставлением места в общежитии и сохранением стипендии. Но тут на пользу мне сыграло мое вынужденное затворничество после захода солнца – амулеты Элеоноры помогали мне лишь днем. Зато я незаметно стала лучшей студенткой на курсе, что и позволило мне отправиться на новое место посреди учебного года.
– Здравствуйте, мне бы получить ключ от комнаты, я только что приехала, перевелась к вам недавно, – обращаюсь к консьержу общежития, но мне не везет.
– В списке вас вижу, комната выделена, но готова она будет только завтра, за ключом приходите после девяти утра, – следует равнодушный ответ.
– Но как же? Я вымокла, мне сегодня негде ночевать!
– Ничем помочь не могу, у меня в бумагах другая дата, она была согласована с начальством, – говорит мужчина, на этот раз даже не поднимая голову от журнала.
– Но я ведь звонила в деканат, сообщала, что расписание автобусов поменялось, и я приеду на день раньше! – в отчаянии я чуть ли не плачу.
– Где мы, милочка, а где деканат, – На этот раз консьерж соизволит поднять голову от своего кроссворда. – Ты хорошенькая, зачем тебе эта общага? Пройди два квартала до центра, там мажоры свои тачки выгуливают, да и найди себе парня – будет, где ночевать.
Мужчина неприятно ухмыляется и вновь утыкается в газету. А я испуганно шарахаюсь назад, случайно задевая проходящих мимо студентов.
– Осторожнее! Смотри, куда прешь! – недовольно кричит на меня миловидная блондинка.
– Извините, – бормочу я и торопливо выхожу на улицу.
Делать нечего, придется искать на ночь самую простую гостиницу, в хостел мне нельзя, неизвестно кого туда занесет. Конечно, едва ли какой–нибудь Альфа забредет в самую дешевую ночлежку, но обычных оборотней можно встретить везде. Нюх и у них звериный, могут почуять что–то. Нет, мне так рисковать нельзя.
Гостиница, к счастью, находится неподалеку, мне везет, в приличном месте проходит акция и дают скидку за одноместный номер. В мой бюджет не был заложен платный ночлег, но как–нибудь выкручусь.
Не сразу получается открыть массивные двери, а потом втащить за собой чемодан так, чтобы они не закрылись. И, неудивительно, что из–за этого я снова врезаюсь в кого–то, да так сильно, что едва не падаю. Если бы не быстрая реакция незнакомца – лежать мне на мраморном полу.
– Простите, пожалуйста, – смущенно произношу, – и спасибо вам.
Договариваю и только после этого поднимаю глаза на своего невольного спасителя и замираю на этот раз от испуга, сердце ускоряет свой ритм, отбивая в моей голове паническую мысль: «Альфа!»…
2
Двухлетняя выучка держать себя в руках, дабы не выдать лишним словом или действием помогает мне остаться на месте, а не убежать в ужасе, выкрикивая статус моего невольного спасителя.
«Черт, и почему мне так везет? – думаю в отчаянии. – Остается радоваться дневному свету, при нем амулет Элеоноры работает».
Парень почему–то не отпускает меня, пристально рассматривает, впрочем, то же делаю и я. Внутри меня все трепещет, такой реакции не было ни на одного мимолетно встреченного мной Альфу. Даже на того, кто меня почуял, почти выследил.
Тогда я испытывала лишь страх, тревогу и, что таить, настоящий животный ужас. Я словно перевоплотилась в добычу, не очень умело убегающую от волка и невольно помечающую путь своего побега сильнейшим запахом страха.
А сейчас все не так, сейчас мне хорошо и спокойно. Первая тревога из–за того, что я столкнулась именно с Альфой, прошла, и я понимаю, что инстинкт убежать был обусловлен привычкой, а не тем ужасом, который меня накрыл однажды в прошлом городе.
Но все же момент затягивается, нужно освобождаться, дабы не быть неправильно понятой. Судя по дорогой одежде на моем спасителе и идеально уложенным блондинистым волосам, я столкнулась с одним из местных мажоров. И мне бы не хотелось следовать совету консьержа, для меня это равносильно добровольному заточению в клетку на пожизненный срок.
– Кхм, я в порядке, уже можно отпустить, – произношу, стараясь звучать непринужденно.
Парень отвечает не сразу, мгновение – и его ноздри хищнически раздуваются, заставляя меня напрячься, и глаза вдруг из пронзительно серых становятся желтыми, словно он вот–вот обернется волком. Но не успеваю я испугаться, как следует, и блондин берет себя в руки и вновь выглядит как стопроцентный человек. Если бы не мой ген, я бы никогда не признала в парне напротив Альфу.
– Да, вы правы, – говорит он с легким сожалением в голосе, – вас нужно отпустить, я ошибся. Снова.
Последние слова он произносит тише, но я все равно их слышу. Страх опять пронзает меня, но я заставляю себя успокоиться. Блондин может снова начать что–то подозревать, сильные эмоции усиливают мой естественный запах, амулет – не панацея ото всего.