Мила Романова – Мятежные крылья (страница 3)

– Потому что вы одинаковые.

"Одинаковые исчадия ада".

Читалось в горящих весельем глазах купидона.

– И потому отлично поладите, я уверен.

Это прозвучало, как оскорбление, но Чонхен лишь насмешливо фыркнул и закатил глаза, ведь горящий в них интерес было уже невозможно скрыть.

Спустя всего мгновение он стоял перед Минджуном в таком же белоснежном ангельском облачении, готовый к отлёту, и спросил лишь одно:

– Кто она?

– Пойдем со мной и сам все увидишь.

Часть 3

Очередной субботний вечер.

Очередная, предстоящая грустной блондинке в зеркале "бурная" ночь…

Однако на самом деле, для восемнадцатилетней Пак Хэин эта ночь ничем не отличалась от таких же ночей, независимо от дней недели.

Такая же бурная, как и вчера, и даже позавчера, и такая же… невыносимо, просто до чертиков скучная!

Все они были бурными ( по крайней мере, со стороны это именно так и выглядело ), но начинались и заканчивались совершенно одинаково, и девушке уже временами казалось, что ее кто-то проклял ( а недругов за свою недолгую жизнь она успела нажить предостаточно "благодаря" тяжёлому характеру и буйному нраву), и теперь она обречена бесконечно проживать этот нескончаемый день сурка.

Все как по нотам.

Ровно в девять за ней заедет Кай на своем шикарном малиновом кабриолете, а по дороге они подберут Джиэн и Седжона и завеются до утра в один из любимых ночных клубов для золотой молодежи, вернее, любимыми они были для ее друзей, а у самой Хэин уже поперек горла стояли, так как там не менялось абсолютно ничего.

Из ночи в ночь, из недели в неделю… год за годом… в ее жизни…

Ничего. Не. Менялось.

Несмотря на ангельскую внешность хрупкой златовласой куколки, Хэин была настоящей бунтаркой, и по ней можно было наглядно описывать все "прелести" переходного возраста.

Она действительно была избалованным, трудным подростком, папиной принцессой, ведь ее мама погибла в автокатастрофе, когда Хэин было всего три года, и это что-то надломило в хрупкой детской душе.

Она тогда ещё была слишком мала, чтобы полностью осознать то, что случилось, и верила отцу, который, пряча опухшие от слез глаза, уверял маленькую дочку, что ее мамочка теперь живёт на облаках, но все равно присматривает за ней оттуда и все так же любит, и маленькая Хэин верила, хоть плакала не меньше папы.

Они с отцом остались вдвоем.

Все эти годы они были неразлучны и он души не чаял в маленькой дочери, направляя на нее всю свою любовь, раньше предназначавшуюся для двоих – самой Хэин и ее матери, но два года назад он вновь женился, и счастливое детство Хэин резко оборвалось.

Это можно было бы назвать сказкой про Золушку, вот только Золушка оказалась какой-то неправильной.

Золушка-Хэин не сидела и не лила слезы в уголочке, страдая от нападок мачехи и сводных сестер. Нет, она прекрасно знала себе цену, несмотря на нежный возраст, и умела постоять за себя, хоть ее внешность нежного невинного цветочка с золотыми локонами и огромными глазами многих вводила в заблуждение.

Но переходный возраст ударил по ней всей своей тяжестью вкупе с изменениями в составе их семьи, и Хэин стала совершенно неуправляемой и совсем отбилась от рук.

Отчаявшись хоть как-то повлиять на нее, сутками пропадавший на работе отец стал приставлять к ней телохранителей, но Хэин устраивала им всем такие концерты, что даже видавшие многое на своем веку суровые дядьки не выдерживали и сбегали от нее через пару месяцев, да так быстро, что только пятки сверкали.

И, видя, что так ничего не выйдет, отец златовласки сменил тактику и стал нанимать охрану для любимой дочери тайно и приставлять к ней тенью, думая, что она ни о чем не догадывается. Но его невинный цветочек был умен и наблюдателен не по годам, и последний ее телохранитель свалил в туман буквально неделю назад.

И теперь крайне довольная собой Хэин временно наслаждалась полной свободой, но, садясь в тот вечер в вычурную машину Кая, даже не подозревала, что ее жизнь изменится навсегда.

Часть 4

Ночной клуб “Eclipse” – излюбленное место золотой молодежи – сиял неоновыми огнями.

Музыка била в грудную клетку, словно пыталась проломить ребра и забраться в самое сердце. Лазеры резали дым, бар пах смесью алкоголя и грехов, а толпа сходила с ума и отрывалась так, будто мир завтра низвергнется в преисподнюю.

Время уже перевалило заполночь, и Хэин давно уже понятия не имела, куда подевались ее друзья.

Кай неожиданно встретил давнего знакомого и растворился в клубах сигаретного дыма вместе с ним, а Джиэн и Седжон наверняка заняли одну из вип-комнат на втором этаже, и им явно было не до нее.

Иногда Хэин сама не понимала, зачем соглашается на эти совместные вылазки, раз даже ее собственным якобы друзьям нет до нее особого дела, да и сама она не чувствовала абсолютно никакого удовольствия, сидя в одиночестве у барной стойки и вливая в себя уже неизвестно какой по счету коктейль.

Сейчас она была не против даже компании очередного горе-телохранителя, но, похоже, отец наконец понял, что это ужасная идея, и сдался.

Какая жалость.

Опираясь локтями о холодный мрамор, Хэин медленно крутила бокал с чем-то неоново ярким и опасно крепким, скучающе скользя по залу расфокусированным от выпитого за вечер взглядом.

Длинные золотые волосы спадали на тонкую изящную спину, тёмная подводка подчёркивала глаза-бури, а губы были слегка прикушены – от злости или тоски, она и сама не знала.

Бармен уже в третий раз попытался незаметно отодвинуть от неё бутылку текилы, которую она доливала в свои коктейли, казавшиеся ей недостаточно огненными, но Хэин одарила его таким взглядом, что он предпочёл отойти и заняться протиранием и без того сверкающих бокалов.

– Мне не нужны няньки, – со злостью пробормотала она себе под нос, уверенная, что никто ее не услышит среди басов гремевшей в колонках музыки. – И охранники тоже не нужны! Так что можешь катиться к чёрту!..

– Вау… это было грубо, ангелок. Не думал, что с этих кукольных губ могут слетать такие слова, – внезапно раздавшийся голос справа заставил ее невольно вздрогнуть. Глубокий, бархатный, с лёгкой хрипотцой, от которой у неё по спине пробежал раздражающий, неблагоразумный холодок.

Хэин повернула голову – и увидела того, кому принадлежал этот тяжёлый баритон.

Парень, по виду не намного старше нее, откинулся на барный стул так вальяжно, будто был здесь хозяином. Чёрная кожаная куртка была небрежно наброшена на широкие сильные плечи, обтянутые такой же черной футболкой, серебряный пирсинг в брови сверкал в лучах стробоскопов, а темные как смоль волосы были чуть растрёпаны, будто он… Упал отсюда прямо с небес… что, в общем-то, было недалеко от истины.

Но самым поразительным в его темной, вызывающе опасной внешности кинозвезды были глаза – слишком тёмные для ангела, слишком яркие для человека. В них словно металась буря, едва сдерживаемая пушистыми ресницами.

И этот темный красавчик

смотрел прямо на неё. Но… Не оценивающе, как все остальные, а как будто— в неё. В самую ее суть.

Как будто знал её дольше, чем длилась сама ночь.

Хэин прищурилась, позволив своим ярко-алым "кукольным" губам растянуться в хитрой улыбке.

– Даже не предложишь девушке выпить, красавчик? Сразу воспитываешь? Может… Ещё и отшлепаешь за плохие слова, м?

Парень покачал головой, едва заметно усмехнувшись уголком губ.

– По-моему, тебе уже хватит.

– Думаешь? – блондинка скептически выгнула бровь.

– Уверен, – спокойно кивнул он. Девушка хмыкнула.

– Надо же… какой правильный, невинный зайчик… Что же тогда ты здесь делаешь – весь такой безупречный и морально устойчивый? Просто образец целомудрия. Ты явно ошибся адресом, ведь тебе надо не в ночной клуб, а в ближайшую церковь, проповедовать.

Чонхен вздрогнул, поразившись ее проницательности и на миг даже испугавшись, что она каким-то образом поняла, кто он на самом деле. Но потом мысленно встряхнулся, убеждая себя, что у этого ангельского на вид создания просто хорошая наблюдательность и слишком острый язычок. И потому, проигнорировав все ее слова, он выделил самое главное, невозмутимо ответив на ее вопрос, утонувший в море других ненужных слов:

– Я здесь, чтобы присматривать за тобой.

Хэин смерила его подозрительным взглядом.

– И что это значит? Ты что, мой тайный поклонник? Или грёбаный сталкер? А может… Тебя нанял мой папаша? Точно! Как я сразу не додумалась! Ты ведь мой новый телохранитель, не так ли? – девушка заметно оживилась и ее глаза сверкнули азартным блеском, словно она уже предвкушала, как весело будет доводить этого безупречного Аполлона до белого каления своими выходками.

Наклонившись ближе, она поймала его темный глубокий взгляд, в котором не отражалось абсолютно ничего, словно его глаза лишь поглощали свет, и нарочито медленно провела язычком по ярко накрашенным губам, томно промурлыкав:

– Неужели у папочки наконец появился вкус и он нашел для единственной дочурки кого-то более-менее подходящего ей по возрасту и не напоминающего шкаф и по комплекции, и по уму?

Хэин усмехнулась, окидывая парня откровенно оценивающим взглядом, и уже представляя, как будет ездить на нем… во всех смыслах.

Но красавчик брюнет тут же развеял все ее, ещё не до конца оформившиеся, сладкие грезы, нахмурившись, и отрицательно покачал головой.

– Нет… я не твоя охрана. Просто парень, которому ты понравилась.