Мила Реброва – Сломанная невеста (страница 63)

Уголки его губ дрогнули. А я почувствовала, как внутри меня рождается что-то совершенно новое. Тёплое. Настоящее.

И впервые за долгое время – ни капли страха.

Бека

Я смотрел на неё, и всё внутри сжималось от этой тишины между нами. Ни слова, ни движения. Только её глаза. Большие, тёплые, растерянные. И губы – приоткрытые, будто она вот-вот что-то скажет… но не решается.

Я не думал. Просто шагнул ближе. Медленно. Осторожно. Чтобы не спугнуть, не разрушить этот странный, невесомый момент. Она не отступила. Не опустила взгляд. Просто стояла, как будто ждала. Меня.

Я поднял руку, коснулся её щеки. Горячая. Такая нежная, как лепесток. И в то же время – дрожала, едва заметно. Не от страха. От чего-то большего. От желания быть рядом.

Медленно провёл пальцами к её волосам, зарываясь в них. Шёлковистые. Мягкие, тёплые, как будто созданы только для моих рук. Она чуть выдохнула, когда я подтянул её к себе – не резко, но так, чтобы между нами больше не было воздуха.

И тогда я наклонился. Уперся лбом в её лоб. Вдохнул. Боже, как же она пахнет. Сладко, чуть пряно, как свежая выпечка, только что вынутая из печи. И ещё – как дом. Как то место, где тепло, где ждут. Где ты нужен.

Её дыхание сбивалось. А моё стало совсем горячим. Я смотрел на её губы, мягкие, бархатистые, манящие. Чуть дрожащие. И знал – если сейчас не коснусь, сойду с ума.

Поцелуй вышел мягким. Очень. Осторожным. Я почти не касался – просто пробовал её вкус, знакомился с ней так, будто в первый раз держу что-то действительно ценное. Она не отстранилась. Осталась на месте. Позволила.

Я чуть сильнее прижал её к себе, углубляя поцелуй. Губы у неё были нежные, будто сотканные из тёплого мёда. Я чувствовал, как сердце колотится. Её и своё. Всё смешалось: кожа, дыхание, тепло, тихий стон, сорвавшийся с её губ, когда я обхватил лицо обеими руками, прижимая её ближе.

Это был не просто поцелуй. Это был глоток жизни. То, чего мне так не хватало. То, чего я даже не знал, что искал.

Я не хотел останавливаться.

И в то же время – боялся зайти слишком далеко. Потому что она была… она. Моя Сафия.

Сафия

Вечер подошёл совсем незаметно, словно кто-то лёгким движением зажёг в небе сотни звёзд. После шумного и насыщенного дня дом постепенно погрузился в уютную, приятную тишину. Тётя Зайнаб и Лейла отправились отдыхать, Зумрат и Рашид что-то негромко обсуждали на кухне, Алим исчез в гараже.

Я медленно поднялась в нашу с Бекой комнату. Сердце билось быстро, как крылья испуганной птицы. На глаза попалась раскладушка – неудобная, узкая, с тонким одеялом, небрежно брошенным на край. Сердце сжалось от вины и нежности одновременно. Он терпит неудобства только из-за меня. Я вспомнила ночь, его тепло, как бережно он утешал меня после кошмара. Как спокойно и уютно стало, когда я проснулась в его объятиях.

Я смотрела на кровать, потом снова на раскладушку, чувствуя, как в груди разгорается какое-то упрямое желание. Почему он должен мучиться? Почему я должна мучиться?

Дверь мягко приоткрылась, и Бека вошёл – босиком, в лёгкой футболке, волосы ещё чуть влажные после душа. По комнате тут же разлился свежий, мятный аромат его геля. Сердце забилось ещё быстрее, а слова замерли на языке.

– Что-то случилось? – спросил он негромко, внимательно глядя на меня.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как к щекам приливает жар.

– Нет, просто… – Я запнулась, набравшись храбрости. – Зачем тебе спать на этой раскладушке?

Он слегка удивлённо приподнял брови, но ничего не сказал, ожидая продолжения.

– Я имею в виду, она ведь неудобная, да и скрипит ужасно. Ты ведь не высыпаешься нормально… – Я нервно теребила пояс халата, чувствуя себя глупо, но остановиться уже не могла. – Кровать ведь большая… Можно её разделить. Ты под своим одеялом, я под своим… Просто спать.

Слова сорвались шёпотом, и тишина, повисшая между нами, была наполнена напряжением и ожиданием. Я боялась поднять на него глаза, боялась увидеть в них насмешку или раздражение. Но вместо этого Бека мягко улыбнулся и тихо сказал:

– Спасибо. Я тоже хотел предложить, но боялся, что испугаю тебя.

От его слов сердце подпрыгнуло к горлу. Он боялся меня напугать… Эта простая забота вызвала во мне волну тепла и благодарности.

Он ушёл в ванную, а я быстро забралась в кровать и легла, повернувшись к стене. Глаза закрыты, дыхание неровное, пальцы нервно комкают край одеяла. Через несколько минут он вернулся, тихо погасил свет, оставив только приглушённый свет ночника.

Я услышала, как он осторожно опустился на другой край кровати. Расстояние между нами казалось огромным и одновременно таким незначительным. Я чувствовала тепло его тела, слышала тихое дыхание, и сердце билось громче с каждой секундой.

– Сафия, – вдруг тихо позвал он, будто проверяя, сплю ли я.

– Да? – голос выдал моё волнение.

– Всё в порядке?

– Да, просто… странно немного, – честно призналась я.

– Мне тоже странно. Но приятно, – его голос прозвучал ещё тише, почти шёпотом.

От этих слов по телу пробежали мурашки. Я улыбнулась, хотя знала, что он не может видеть моей улыбки. Но почему-то была уверена, что он почувствовал её.

Несколько минут мы лежали в тишине, каждый прислушиваясь к дыханию другого. Тепло, уют, защищённость – всё это медленно наполняло меня, вытесняя страхи и сомнения.

Неожиданно я почувствовала, как край его одеяла слегка коснулся моего. Сердце снова забилось чаще, но я не отодвинулась. Наоборот, мне захотелось ещё немного сблизиться, сократить это маленькое расстояние. Я едва заметно подвинулась ближе, не решаясь коснуться его первой.

Сон медленно охватывал меня, нежный и успокаивающий. И в тот момент, когда я почти уснула, я почувствовала, как его пальцы бережно коснулись моих, переплетаясь с ними, словно говоря без слов: «Я здесь. Я рядом».

И с этой мыслью я заснула глубоко и спокойно, чувствуя себя впервые за очень долгое время абсолютно счастливой.

Сафия

Мы с Бекой вышли из машины, и я улыбнулась, чувствуя, как сердце радостно забилось в груди. Это был наш первый настоящий выход в город вдвоём, и он обещал быть особенным.

– Тебе здесь понравится, – Бека широко улыбнулся, открывая передо мной дверь ресторана. – Здесь отличная кухня.

Я слегка смутилась, опустив глаза:

– Я верю тебе.

Внутри ресторана было уютно, приглушённый свет отражался в стеклянных лампах, мягкая музыка едва слышалась на фоне оживлённого разговора гостей. Мы сели за столик у окна, и я, чуть наклонившись вперёд, внимательно рассматривала меню, чувствуя, как взгляд Беки согревает мою щёку.

– Что будешь пить? – спросил он, не отрывая от меня взгляда.

– Чай, наверное. Просто чай.

Бека кивнул официанту, передавая заказ, и снова улыбнулся мне той самой улыбкой, от которой сердце так странно и сладко сжималось.

– Рад, что ты согласилась сегодня выбраться. Мне хотелось, чтобы у нас был особенный день.

– Он уже особенный, – тихо ответила я, чувствуя, как на щеках вспыхивает лёгкий румянец.

Мы говорили о мелочах, смеялись, и время пролетало незаметно. Я уже начала расслабляться, когда взгляд мой вдруг упал на женщину, сидевшую за соседним столиком. Что-то болезненно знакомое мелькнуло в её осанке, в том, как она неуверенно двигала рукой, придерживая чашку. Сердце сжалось, словно от предчувствия беды.

Женщина повернула голову, и я замерла, почувствовав, как кровь стынет в жилах.

– Амина? – прошептала я едва слышно.

Она вздрогнула, резко подняв на меня глаза, и я невольно вскрикнула, увидев её лицо. Оно было бледным, осунувшимся, под глазами лежали тёмные круги, губы потрескались и побледнели. Я отчётливо видела следы синяков на её руках, когда она неловко поправила рукав платья.

– Сафия… – её голос был таким тихим и хриплым, что я едва его расслышала.

Я порывисто встала, сделала шаг к ней, забыв обо всём вокруг:

– Амина, что случилось? Что с тобой?

Она попыталась ответить, но её губы дрогнули, глаза наполнились слезами, и она поспешно отвела взгляд, словно боялась, что кто-то увидит её боль.

– Ничего… Всё нормально… – тихо проговорила она, но голос выдавал её страх.

– Кто это? – Бека подошёл ближе, вглядываясь в Амину с удивлением и беспокойством.

– Это Амина, жена моего брата, – прошептала я, чувствуя, как по спине пробежали холодные мурашки. – Она была моей единственной подругой там.

Не успела я договорить, как рядом возникла массивная фигура Башира. Его лицо было угрюмым, глаза холодными и жестокими. Он грубо схватил Амину за локоть и поднял её со стула так резко, что она вздрогнула.

– Чего уставилась? Пойдём отсюда! – процедил он сквозь зубы, глядя на меня с нескрываемой ненавистью.

– Башир… – начала я, но его взгляд заставил меня замолчать.

– Убирайся подальше, – зло выплюнул он, и я сжалась от его грубости.