Мила Реброва – Сломанная невеста (страница 64)

Амина покорно опустила глаза, стараясь не смотреть на меня, и я вдруг ясно поняла, насколько отчаянным и безысходным стало её положение. Башир крепко сжимал её руку, и я видела, как её пальцы побелели от боли.

Они ушли, и я осталась стоять посреди ресторана, чувствуя, как слёзы начинают жечь глаза. Бека осторожно обнял меня за плечи, и я вздрогнула, повернувшись к нему.

– Это… Она… – прошептала я, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. – Что он с ней сделал?

Бека смотрел на меня, его глаза потемнели от гнева и сострадания. Он аккуратно прижал меня к себе, погладив по спине.

– Мы что-нибудь придумаем, – твёрдо сказал он, и я почувствовала, как его слова наполняют меня силой. – Я не позволю ему так обращаться с ней.

Я прижалась к его груди, чувствуя, как сердце больно колотится в груди.

– Она была единственной, кто был добр ко мне, – прошептала я, сдерживая слёзы. – Мы должны ей помочь.

Бека кивнул, и его уверенность стала моей опорой. Теперь я точно знала, что не одна. Мы есть друг у друга, и мы обязательно что-нибудь придумаем.

Глава 15

Бека

Обратная дорога проходила в полной тишине. Машина двигалась плавно, будто чувствуя моё настроение и желание дать Сафии возможность хоть немного прийти в себя. Я осторожно поглядывал на неё боковым зрением – она смотрела в окно, и по её щекам медленно текли слёзы. Я чувствовал, как внутри сжимается сердце, словно его туго перетягивали чем-то холодным и жёстким.

– Сафия, – тихо сказал я, когда больше не смог выносить эту тишину, – послушай, ты ведь не виновата.

Она повернулась ко мне, и я увидел, как дрожат её губы. Взгляд был полон боли и отчаяния.

– Бека, я пыталась… Я правда пыталась её предупредить. Но могла бы быть настойчивее… Я могла…

– Стоп, – перебил я её мягко, но твёрдо. – Ты не можешь брать на себя вину за то, что сделал другой человек. Башир сам сделал выбор. Ты предупреждала Амину, я уверен, что делала всё, что могла. Но она тоже сама выбирала. Ты не виновата в её судьбе.

– Но это мой брат… – её голос сорвался, и она закрыла лицо руками, беззвучно всхлипывая. Я остановил машину на обочине и, отстегнув ремень, повернулся к ней.

– Сафия, посмотри на меня.

Она медленно опустила руки, поднимая на меня мокрые, покрасневшие глаза. Я осторожно взял её ладонь в свою, чувствуя, как тонко и беззащитно выглядит её запястье в моей руке.

– То, что он твой брат, не делает его поступки твоими. Ты ни в чём не виновата. Ты сейчас здесь, со мной, в безопасности, и я обещаю, что никогда и никто больше не причинит тебе боль. Мы что-нибудь придумаем, чтобы помочь Амине, обещаю.

Она смотрела на меня широко открытыми глазами, как ребёнок, которому внезапно дали надежду.

– Ты правда думаешь, что можно ей помочь?

– Я в этом уверен. Нужно только время и правильные действия. Поверь, я знаю, как такие вопросы решаются.

– Но как же… это же их личная жизнь…

– Амина нуждается в помощи. Это не просто личная жизнь. Это насилие. И это надо прекратить.

Она молчала несколько минут, раздумывая, и наконец кивнула.

– Я никогда не думала, что он будет таким жестоким, Бека. Со мной это одно, но с женой…

– Ты не могла знать. Важно другое – теперь мы знаем, и не оставим её в беде. Ты не одна, Сафия, мы с этим справимся.

Она слабо улыбнулась, и я почувствовал, как внутри теплеет. Осторожно я потянул её за руку и прижал к себе. Сафия замерла на секунду, а потом тихо вздохнула, положив голову на моё плечо.

– Я так благодарна тебе за всё, Бека. Если бы не ты…

– Тсс, – перебил я её мягко, прижимая крепче. – Это нормально. Ты достойна счастья и спокойствия. И я обещаю, что сделаю для этого всё возможное.

Мы ещё какое-то время сидели молча, обнимая друг друга. Я слушал её дыхание, чувствуя, как постепенно она успокаивается. В этот момент я понял, что готов бороться за её спокойствие, за её улыбку и жизнь, свободную от страха и боли.

Когда мы снова поехали домой, тишина была другой – уже не тяжёлой и напряжённой, а спокойной и наполненной надеждой. Я понимал, что впереди ещё много сложностей, но сейчас было важно одно – мы справимся. Вместе.

Сафия

За окном был вечер. Я сидела в кресле у камина, кутаясь в тёплый плед, и смотрела, как в пламени потрескивают сухие дрова. На улице стоял промозглый ветер, стучал в стёкла, словно пытаясь проникнуть внутрь. Но здесь было тепло. И уютно. И… как-то очень спокойно.

Сегодня мы остались вдвоём. Зумрат с Рашидом уехали на свадьбу к дальним родственникам, Алим и Джалил отправились в соседний город по делам, а тетя с Лейлой уехали домой закончив лечение.Дом опустел, но это не пугало меня. Потому что Бека был рядом.

Он вошёл тихо, остановился у двери и спросил негромко:

– Не замёрзла?

Я улыбнулась ему, качнув головой:

– Нет. Просто смотрю на огонь.

Бека подошёл ближе, его шаги были мягкими, почти неслышимыми. Он остановился рядом, наклонился и аккуратно поправил на моём плече плед, который сполз, обнажая кожу. Его пальцы невольно задержались на моей ключице, и это лёгкое касание вызвало во мне дрожь.

– Может, чаю хочешь?

Я покачала головой. Сердце стучало чаще. Каждое его движение отзывалось во мне жаром. Он сел рядом, устроившись на ковре у моих ног, прислонился спиной к креслу. Я ощущала его тепло, слышала его дыхание. Молчание между нами было тёплым, родным.

– Спасибо, что ты рядом, – прошептала я, глядя на огонь.

Он повернулся ко мне, его глаза были мягкими, наполненными каким-то тихим светом:

– А разве могло быть иначе?

Я смутилась. Его взгляд обволакивал, лишал возможности думать о чём-то, кроме него. Он осторожно взял мою ладонь в свои тёплые пальцы, наклонился и коснулся моих костяшек губами.

– Сафия, я никогда не сделаю тебе больно. Ни за что.

Я сжала его пальцы в ответ, чувствуя, как внутри распускается хрупкая, трепетная уверенность.

– Я знаю, – прошептала я.

Он медленно встал на колени передо мной, заглядывая в глаза. В его взгляде было всё – нежность, желание, терпение.

– Если ты позволишь…

– Я хочу этого, – прошептала я, сама удивляясь своей смелости.

Бека осторожно притянул меня к себе. Его губы мягко накрыли мои. Это был наш пятый поцелуй… Всего пятый, и уже такой глубокий, пробуждающий во мне то, о чём я даже не смела мечтать.

Он тянулся ко мне медленно, осторожно, будто боялся напугать. Его ладони скользнули к моим плечам, не спеша стягивая плед, открывая кожу. Моё сердце колотилось в груди так, что я слышала только его удары.

Когда плед упал на пол, я осталась в лёгком платье. Бека, не отрывая взгляда, начал расстёгивать пуговицы. Его пальцы слегка дрожали. Так трепетно, так почтительно он касался меня, что я невольно закрыла глаза.

Когда платье соскользнуло вниз, я осталась в тонком нижнем белье. Я судорожно прижала руки к груди, смущённая. До свадьбы мне ни разу не доводилось, чтобы мужчина видел меня обнажённой. Никто даже не касался моей кожи.

Бека осторожно коснулся моих запястий и мягко отвёл руки в стороны.

– Родная, ты самое красивое, что я когда-либо видел.

Я всхлипнула, не в силах сдержать эмоции. Он наклонился, целуя моё обнажённое плечо, каждое прикосновение вызывало дрожь от макушки до пяток.

Он поднял меня на руки, понёс к кровати и опустил на мягкое покрывало.

Я смотрела на него снизу вверх, раскрасневшаяся, растерянная.

И тогда он стал снимать с себя рубашку. Я впервые увидела мужчину таким… Голым. Мой взгляд скользнул по его широкой груди, сильным рукам, животу, мускулистым бёдрам. Мне стало жарко, я невольно зажмурилась.

Бека лёг рядом, нежно обнимая меня за талию.

– Посмотри на меня, родная.

Я открыла глаза, утонула в его взгляде. Там не было ни капли насмешки, только нежность и желание.

Его ладонь легла на мою щёку, потом медленно скользнула вниз, к шее, плечам. Его губы нашли мои, тёплые, требовательные. Я дрожала в его руках, растворяясь в нежности его прикосновений.

Он аккуратно снял с меня бельё, обнажая моё тело полностью. Я инстинктивно прикрылась, но он нежно отстранил мои руки, целуя каждый дюйм моей кожи. Я горела от его прикосновений, с каждым поцелуем погружаясь в это новое для меня ощущение страсти и доверия.

Его рука ласково скользнула вниз, между моих бёдер, осторожно касаясь и пробуждая чувства, которых я раньше никогда не испытывала. Я тихо ахнула, чувствуя, как моё тело реагирует на него, раскрывается перед ним. Он шептал моё имя, слова нежности и любви, пока ласкал меня, готовя к близости.

Когда я была готова, он медленно вошёл в меня. Резкая боль заставила меня вскрикнуть и впиться ногтями в его плечи. Он замер, терпеливо ожидая, пока боль утихнет, нежно целуя моё лицо, шепча утешительные слова.

Постепенно боль отступила, уступая место чему-то глубокому, всепоглощающему и прекрасному. Он начал двигаться медленно, осторожно, каждое его движение наполняло меня теплом и удовольствием. Его губы не покидали мои, он двигался во мне так, словно боялся причинить боль, но в то же время не мог сдержать своего желания.

И когда мир вокруг нас растворился, я ощутила высшую точку наслаждения, впервые познавая истинную близость души и тела. Его голос, шепчущий "родная", смешивался с моим дыханием, соединяя нас навсегда.

Бека

Когда всё закончилось, мы ещё долго лежали в полной тишине, тесно прижавшись друг к другу. Я ощущал тепло её тела, мягкое дыхание, которое едва касалось моей кожи, и понимал, что это и есть абсолютное счастье.

Сафия тихо вздохнула и устроилась ещё удобнее, укладывая голову на моё плечо. Её пальцы легко и осторожно поглаживали мою грудь, словно она сама ещё не до конца поверила в то, что произошло между нами. Я накрыл её ладонь своей, нежно переплетая наши пальцы.

Внутри меня царило какое-то невероятное спокойствие, глубокое и тёплое. Вся прежняя суета, все тревоги и сомнения исчезли, уступив место единственному чувству – полной и абсолютной гармонии. Я никогда не думал, что способен настолько глубоко ощущать связь с другим человеком, настолько ясно понимать, что моё сердце теперь принадлежит только ей.

Я закрыл глаза, прислушиваясь к её дыханию, к тихому биению её сердца, чувствуя, как моя собственная грудь поднимается и опускается в унисон с ней. Её близость казалась естественной, будто мы всегда были вместе, будто и не было времени, когда она не была частью моей жизни.

– О чём ты думаешь? – тихо спросила она, и её голос звучал почти шёпотом.

Я улыбнулся, прижимая её к себе крепче:

– О том, как счастлив, что ты со мной. Что теперь в моей жизни есть ты.

Она приподняла голову, заглянув мне в глаза. В её взгляде я увидел столько тепла, столько доверия, что моё сердце болезненно сжалось от нахлынувших эмоций. Я не мог выразить словами, насколько сильно любил её в этот момент, насколько остро чувствовал её хрупкость и силу одновременно.

– Я тоже счастлива, – прошептала она, нежно коснувшись моих губ коротким, но таким важным поцелуем.

Я осторожно гладил её волосы, перебирая пряди между пальцами, ощущая их шелковистость. Она была самой красивой, самой желанной и самой родной женщиной на свете. Моё сердце, моё дыхание, моя жизнь – теперь всё принадлежало ей.

В этот момент я осознал окончательно и бесповоротно, что уже не представляю свою жизнь без неё. Каждый её взгляд, каждый жест, каждое её слово было теперь самым дорогим и важным для меня.

Она снова уютно прижалась ко мне, и мы лежали в тёплом молчании, не нуждаясь в словах, чувствуя полное и глубокое единение друг с другом. И я понял, что именно это и есть любовь – быть рядом, дышать одним воздухом, делить одно сердце на двоих и не представлять себе ничего другого.

Сафия

Утро встретило меня мягким солнечным светом, льющимся сквозь полуприкрытые шторы. Я открыла глаза, чувствуя себя невыразимо счастливой и одновременно совершенно растерянной. Вспоминая прошедшую ночь, тепло разливалось по всему телу, заставляя меня зарыться лицом в подушку, улыбаясь от смущения и радости.

Кровать была пуста – Бека уже ушёл, и я с облегчением и лёгким разочарованием поняла, что не придётся прямо сейчас встречаться с его взглядом. Я осторожно встала, закутавшись в его халат, вдохнув ставший таким родным аромат. Сердце всё ещё билось чуть быстрее обычного, словно не могло поверить в произошедшее.

Я долго стояла под горячим душем, позволяя воде расслабить напряжённые от волнения мышцы. Всё ещё стесняясь собственных чувств и воспоминаний, я наконец оделась и медленно спустилась на кухню, внутренне готовясь к расспросам или хотя бы к заинтересованным взглядам.

К моему удивлению, внизу оказалась только Зумрат. Она спокойно стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле и тихонько напевая себе под нос. Её волосы были аккуратно убраны под платок, лицо освещала тёплая, почти материнская улыбка.

– Доброе утро, – тихо сказала я, садясь за стол и стараясь не смотреть ей в глаза.

– Доброе, – ласково ответила она, тут же подавая мне чашку горячего чая. Я прижала чашку к груди, ловя взглядом клубящийся пар.

Зумрат некоторое время молчала, просто наблюдая за мной с улыбкой, отчего я начала смущённо теребить край платка.

– Ты чего такая тихая сегодня? – наконец не выдержала она, чуть подмигнув. – Или ночь была слишком… беспокойной?

Мои щёки тут же загорелись огнём. Я судорожно глотнула чай и едва не подавилась, закашлявшись.

– Нет, я просто… устала, – пробормотала я, чувствуя, как горячая волна заливает лицо.

– Ага, устала, – засмеялась Зумрат, мягко и по-доброму. – Конечно, устала. У нас тётя уже два дня как уехала, а ты всё ещё в комнате своего мужа живёшь, – сказала она с нескрываемым лукавством.

Я подняла на неё ошарашенные глаза, чувствуя, как мои щёки становятся ещё горячее.

– Зумрат, я… я не…

– Да ладно тебе, – перебила она меня с мягкой улыбкой. – Что ты так переполошилась? Всё нормально. Даже хорошо. Давно пора.

– Правда? – тихо спросила я, глядя на неё с осторожной надеждой.

Она улыбнулась и мягко взяла меня за руку, легко сжав её.

– Правда, Сафия. Вы с Бекой не просто так встретились. Я давно вижу, как он смотрит на тебя. Не надо ничего бояться. Это нормально и правильно.

Я почувствовала, как на глаза навернулись слёзы. Тёплые, от облегчения и счастья.

– Просто я ещё сама не до конца понимаю, что со мной происходит, – призналась я тихо.

– А ты и не торопись. Просто слушай себя и своё сердце. Оно редко ошибается, – ответила она ласково, погладив меня по ладони. – Бека хороший. Очень. Я знаю его. И знаю, что он тебя не обидит.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение внутри постепенно отпускает меня. Слова Зумрат согревали, давали уверенность, успокаивали.

– Спасибо тебе, – прошептала я, вытирая слёзы. – Мне правда стало легче.

Зумрат улыбнулась шире и снова вернулась к плите, продолжая помешивать кашу.

– Ну и отлично. А теперь давай завтракать. А то силы ещё понадобятся, – подмигнула она, не удержавшись от очередной подколки.

Я снова покраснела, но на этот раз просто рассмеялась, чувствуя себя легко и свободно.

Потому что именно сейчас, в этой уютной кухне, рядом с такой родной Зумрат, я впервые по-настоящему поверила, что у меня может быть счастливая жизнь. И, кажется, она уже началась.