Мила Реброва – Сломанная невеста (страница 59)

– Тише, родная, тише, – успокаивающе шептал я, мягко гладя её по спине. – Это всего лишь кошмар. Никто тебя не тронет, я рядом, слышишь?

Сафия плакала тихо, сдержанно, словно боялась выпустить наружу всё, что накопилось у неё в душе. Она сжимала пальцами мою футболку, дрожала, и от этого меня будто разрывало на части. Я чувствовал её боль, её страх, и ничего не мог поделать, кроме как крепче прижать её к себе.

– Почему именно сейчас? – шепнула она, чуть успокоившись. – Почему именно сегодня всё вернулось? Я думала, я уже забыла…

– Это потому что много всего произошло сегодня, – ответил я тихо, не отпуская её из своих объятий. – Ты устала, переволновалась. Это нормально, когда прошлое напоминает о себе. Но оно не сможет причинить тебе боль. Ты уже в безопасности. Я рядом, Сафия. Всегда буду рядом.

Она подняла на меня влажные от слёз глаза, и я почувствовал, как у меня перехватывает дыхание от её взгляда – хрупкого, доверчивого, полного надежды и тихой благодарности.

– Я боюсь, – прошептала она, еле слышно. – Боюсь снова почувствовать себя беспомощной, слабой…

– Ты не слабая, – перебил я её решительно, осторожно касаясь пальцем её щеки, стирая остатки слёз. – Ты сильнее всех нас, Сафия. Столько пережить, столько выдержать… Не каждый сможет. Ты справилась. И сейчас ты уже другая. Ты свободная, слышишь?

Она смотрела на меня, словно пыталась поверить моим словам, и я вдруг понял, как сильно хочу, чтобы она не просто поверила, а почувствовала это всем сердцем. Я хотел дать ей ту уверенность и защиту, которых она была лишена так долго.

– Давай я останусь с тобой? – тихо предложил я. – Просто рядом. Пока не уснёшь.

Она медленно кивнула, чуть расслабляясь в моих руках. Я осторожно лёг рядом, не отпуская её, и притянул к себе. Сафия положила голову мне на плечо, её дыхание постепенно успокаивалось, становилось ровным и глубоким.

– Спасибо, – прошептала она уже сонно, сжимая мою руку. – Спасибо, что ты рядом…

Я ничего не ответил, лишь крепче прижал её к себе, чувствуя, как в груди разливается тепло. В этот момент я понял: я никогда не дам ей снова испытать этот страх. Никогда больше.

– Спи, моя хорошая, – прошептал я ей на ухо, чувствуя, как её тело окончательно расслабляется. – Я рядом.

И она уснула, а я ещё долго лежал без сна, слушая её дыхание и понимая, что в эту ночь что-то изменилось. Что-то важное, настоящее и очень хрупкое. Что-то, ради чего я теперь был готов на всё.

Глава 14

Сафия

Я просыпалась медленно. Не сразу. Словно из мягкой ваты, в которую завернули моё тело и мысли. Было тихо. Никакого шума, ни голосов, ни шагов. Только ровное дыхание рядом. Тёплое. Мужское.

Сначала я подумала, что всё это – сон. Тот самый, который пришёл после ночного кошмара. После слёз, после того, как я дрожала в чьих-то крепких объятиях. Но сон был слишком ярким. Слишком живым. Я чувствовала, как кто-то лежит рядом. Слышу, как поднимается и опускается его грудь. Чувствую его аромат – тёплый, терпкий, с пряной ноткой, как жгучий перец, который не обжигает, а согревает изнутри. Такой запах не может присниться. Его можно только вдохнуть.

Я не открывала глаза. Мне казалось, если я пошевелюсь, всё исчезнет. Исчезнет эта тишина, это ощущение защищённости. Исчезнет он.

Но тело само выдало меня. Я чуть глубже вдохнула – и едва не вздрогнула. Моё лицо… оно почти уткнулось в его плечо. Через одеяло. Но даже сквозь ткань я чувствовала тепло его кожи.

Глаза открылись сами собой. Медленно. Осторожно. Я увидела край футболки. Потом – щетину на его подбородке. Его лицо было совсем рядом. Он лежал, как и обещал, поверх одеяла, но так близко… Бека спал. Настоящий, живой, здесь, рядом со мной. Его ресницы едва дрогнули от моего взгляда.

Сердце стучало в ушах. Я отстранилась чуть-чуть, медленно, стараясь не потревожить его. Голова напоминала мне, что я не привыкла к такому. Что мужчина – рядом – это опасность. Это страх. Но душа… душа молчала. Только руки дрожали. И не от страха. От того, как странно спокойно было внутри.

Я села на кровати. Пижама за ночь сбилась, и я торопливо натянула на себя халат, запутавшись в рукавах. Щёки горели, как будто меня застали за чем-то постыдным, хотя я просто… проснулась. Но сама мысль, что я спала с ним в одной постели, пусть даже под разными одеялами, пусть даже и без прикосновений…

Я украдкой посмотрела на него. Он всё ещё спал. Такой спокойный, почти безмятежный. Как будто ночь для него была лёгкой. Как будто ему не снились кошмары. Как будто он всегда мог вот так – просто быть рядом.

И тут же в памяти всплыло. Вспомнилось, как я проснулась в темноте. Как задыхалась от ужаса. Как мне снилось, будто меня снова куда-то тащат, что я кричу, а голос будто вату в горле зажевал. Как я проснулась в слезах. И как он тут же… оказался рядом.

Я положила ладонь себе на грудь, будто стараясь успокоить стук собственного сердца. Он меня обнял. Успокаивал. Говорил. Я помню его голос – низкий, хриплый от сна. Он гладил меня по волосам, по плечу… не как мужчина, который хочет. А как тот, кто бережёт.

И я впервые в жизни – не оттолкнула. Не убежала. Не сжалась в комок. А наоборот… прижалась. Поверила. Хотела остаться.

Горло снова сжало. Но это были другие слёзы. Не от боли. От чего-то доброго. От нежности, которую я не просила – но получила.

Я встала, стараясь не шуметь. Подошла к окну. Было ещё раннее утро, но на улице уже светало. Воздух за стеклом казался чистым, прохладным. Весенним. Таким же, как и внутри меня.

Я не знала, что будет дальше. Не понимала, что с этим делать. Но точно знала одно:

Эта ночь изменила что-то во мне. Впервые за много лет я не проснулась от страха. А проснулась – в спокойствии.

И это спокойствие пахло им.

Бека

Я проснулся от холода. Не от того, что в комнате действительно было прохладно – нет. Одеяло сползло на бок, а рядом никого не было. Пустота. Раньше я никогда не обращал внимания на то, как чувствуется пустое место на кровати, но сейчас – оно будто звенело. Слишком тихо. Слишком холодно.

Я провёл ладонью по простыне. Ткань ещё хранила тепло. Её тепло. Уткнулся лицом в подушку, и всё внутри сжалось – запах. Лёгкий, чуть пряный, с тонкой нотой чего-то цветочного. Это было как удар под дых. Как будто она всё ещё здесь. Я вдавился в этот аромат глубже, вдыхая так жадно, будто вдыхаю саму жизнь. И, как назло, тело отреагировало мгновенно. Опять.

Даже воздух в комнате казался другим. Пропитанным ею. Вчерашним. Этой тишиной, в которой мы лежали так близко, дышали друг другом, даже не касаясь.

Я выругался сквозь зубы, резко сел. Провёл рукой по лицу, по волосам. Холодный металл часов кольнул запястье, и это немного вернуло к реальности. Надо было идти в душ, быстро, пока мозги совсем не снесло.

Ванная гудела от пара, когда я встал под горячую струю. Вода текла по спине, груди, животу – всё внутри горело. Глупо, но я снова представил, как она стояла здесь вечером. Как распускала волосы. Как её кожа светилась в полумраке. Я не хотел – правда. Но хотел ее. До одури.

***

Когда я спустился на кухню, Сафия уже была там. Стояла у стола, что-то нарезала, в обычном домашнем платье, в лёгком платке, с заправленными за уши волосами. Но даже в этом – она сияла. Не как женщина с обложки, не как чужая мечта. А как… моя. Настоящая.

Она повернулась и встретилась со мной взглядом. Щёки вспыхнули, глаза тут же опустились вниз, будто мы и правда вчера не просто рядом лежали.

– Утро доброе, – сказал я хрипловато. Голос всё ещё не вернулся после сна и… не только сна.

Она только кивнула, не поднимая взгляда, и ещё крепче сжала нож в руке.

А я стоял посреди кухни, будто пацан, которому впервые дали понять: она – уже не просто девочка в беде. Она – женщина. Моя женщина! И чёрт возьми, я пропадаю.

***

Сафия возилась у плиты, стараясь делать вид, что всё как обычно. Но по тому, как дрожали её пальцы, было ясно – не получается. Щёки всё ещё пылали, и даже под платком было видно, как она краснеет. Я молчал, просто подошёл к мойке, налил воды в кружку. Сделал пару глотков. Она не выдержала тишины:

– Я… я решила сделать сырники. Зумрат ещё спит, и я подумала… вдруг ты голодный.

– Голодный, – кивнул я. – Всю ночь не ел.

Она замерла с ложкой в руке, а потом коротко хмыкнула. Что-то между смехом и неловкостью. Я отвернулся, чтобы скрыть свою ухмылку. Честное слово, я не хотел её дразнить. Но она была такая живая в этот момент, такая настоящая, что не пошутить было невозможно.

– Ты рано встала, – сказал я, подойдя ближе.

Она кивнула, не поворачиваясь.

– Не спалось…

Я видел, как плечи чуть дрогнули. Вспомнила. Ночь. Страх. Её сон. Как она плакала у меня на груди. И как я держал её, не зная, отпустить ли хоть на миг.

– Тебе уже лучше? – спросил я тише.

Она наконец обернулась. Глаза – серьёзные, уставшие, но без вчерашней боли.

– Да. Спасибо тебе. За всё. За то, что… рядом.

Я сжал кулаки в карманах. Хотелось сказать ей, что я не просто рядом. Что я сгораю от желания быть для неё не просто тем, кто рядом. Хотелось подойти, прижать, уткнуться в шею, вдохнуть её запах. Но я не сделал ни шага. Только кивнул.

– Тебе стоит поесть. А то снова забудешь.

– Я не забываю, – пробормотала она. – Просто не всегда хочется.

– Со мной – захочется, – сказал я с усмешкой и, наконец, сел за стол.

Она подала сырники в глубокой тарелке, поставила рядом мёд, сметану. Подошла к чайнику.

– Чай?

– Угу.

Когда она присела напротив, я не мог не заметить, как осторожно она двигается. Как будто ее тело помнило, что мы лежали рядом. Как будто между нами было что-то, что никуда не делось за ночь. Я смотрел, как она пьёт, как опускает глаза всякий раз, когда я ловлю её взгляд. И знал – это не просто утро. Это уже другой день. Новый. После той ночи, в которой она впервые разрешила мне быть рядом.

– Сафия, – тихо сказал я. – Если тебе будет страшно – даже посреди дня, просто зови. Хорошо?

Она подняла глаза. Медленно. И в них была не благодарность – нет. Что-то больше. Что-то глубже. Будто она сама ещё не могла понять, но уже чувствовала, что мы больше не «просто».

– Хорошо, – прошептала она.

И в этом «хорошо» было обещание. Что она позовёт. И что я обязательно услышу.

Сафия

После завтрака в доме стало особенно оживлённо. Тётя Зайнаб с внучкой суетились в прихожей, готовясь к отъезду, Зумрат металась между кухней и коридором, проверяя, всё ли они взяли: документы, воду, тонометр, плед. Сегодня была очередь Беки везти тётушку в больницу, и он уже стоял у выхода, поправляя ворот куртки и что-то спокойно объясняя Лейле.

Я смотрела на него из кухни, стараясь казаться занятой. На самом деле, руки то и дело замирали. Вчерашняя ночь… Утро… Всё было слишком близко, слишком живо в голове. Мне не хотелось, чтобы он уходил. И тем более – чтобы он ехал с ней.

Я украдкой глянула на Лейлу. Молодая, красивая, ярко одетая. Даже с утра – с макияжем, будто не спала вовсе. А уж как смотрела на Беку… Слишком открыто. Слишком легко. Словно они с ним сто лет знакомы, а не приехали пару дней назад.

Она поправила прядь волос, кокетливо рассмеялась:

– Бека, ты не забыл, что мы после больницы заедем за журналом? Я уложу бабушку под капельницу и быстро поедем. Вышла статья которую я так ждала!

Я сжала губы. Журнал. Статья. Конечно. Такая важная причина ехать куда-то вместе бросив бабушку одну в больнице.

Он только кивнул:

– Помню. Машина уже готова.

И повернулся к тёте Зайнаб, бережно помогая ей накинуть лёгкую кофту. Его пальцы скользнули по её рукаву – так аккуратно, так внимательно, что у меня в груди защемило.

Лейла, не теряя времени, уже стояла у двери, держа в руках сумочку, которую зачем-то поднял Бека. Она даже не поблагодарила. Просто усмехнулась:

– А ты галантный. Неожиданно.

Он снова не ответил. Просто открыл дверь. А мне хотелось выбежать в прихожую, схватить его за руку и прошептать: «Не оставляй меня здесь. Не уезжай с ней». Но я стояла. Как вкопанная. Потому что не имела права. Я же никто. Просто его фиктивная жена. Просто… временная.

– Мы скоро, – сказал он, бросив взгляд через плечо. Не на меня. Просто в сторону кухни.

Я кивнула, хотя он не смотрел. А когда за ними закрылась дверь, мне вдруг стало холодно. Очень. Будто он унёс с собой всё тепло из дома.

Зумрат вернулась на кухню, поставила чайник и бросила на меня внимательный взгляд.

– Чего такая бледная?

Я натянуто улыбнулась:

– Всё хорошо. Просто не выспалась.

Она фыркнула:

– Не выспалась. А выглядишь, будто кислый лимон съела .

Я отвела взгляд. Взялась за чашки. Руки дрожали. Ревность была как яд – медленно, но верно растекалась внутри. Я даже не знала, на кого злюсь больше: на Лейлу, на него… или на себя.

Мне хотелось снова спрятаться в нашу комнату. Под одеяло. Туда, где вчера была тишина и его дыхание рядом. Где было не страшно. И не больно. Но вместо этого я стиснула зубы и принялась убирать завтрак. Потому что нужно было что-то делать. Хоть что-то. Чтобы не сойти с ума, пока он там – с ней.

***

После обеда дом снова наполнился голосами: тётя Зайнаб вернулась вместе с Лейлой и Бекой. Я услышала, как хлопнула входная дверь, кто-то рассмеялся, потом – голос Беки, негромкий, спокойный, как всегда.

Я сидела на кухне,ковыряя ножом недоеденное яблоко. Всё утро я ходила сама не своя – внутри разъедало какое-то глупое, жгучее чувство, от которого я не могла избавиться. Я злилась. Ревновала. Молчала. И, конечно же, сама от этого уставала.

Я даже не поняла, как он оказался в дверях.

– Эй, – сказал Бека, чуть приподняв брови. – Поднимешься на минутку? Хочу тебе кое-что показать.

Я кивнула и, отложив яблоко, встала. Сердце отчего-то заколотилось чаще. Я всё ещё была в том же домашнем платье, платок сдвинулся на затылок, и, проходя мимо зеркала в коридоре, я поймала своё отражение: уставшая, немного смущённая, но с каким-то странным, тихим светом в глазах.

Он ждал у двери. Пропустил меня вперёд, как будто это было нормально – будто так и надо. Я прошла в комнату, а он закрыл за собой дверь и достал из пакета стопку чего-то.

– Держи, – сказал он. – Я тут подумал… ты, наверное, скучаешь. Пока мы туда-сюда, ты одна. Я не знал, что ты любишь – взял немного всего. На выбор.

Он положил передо мной несколько журналов и пару книг. Книги были разными – одна с цветной обложкой и большим шрифтом, другая – с чуть потёртым корешком, будто кто-то уже её листал.

Я смотрела на них, не в силах произнести ни слова. В горле застрял ком. Он… подумал обо мне. Пока я тут сама с ума сходила, он где-то там – выбирал, листал, держал в голове то, что может меня порадовать.

– Спасибо, – выдохнула я. – Я… даже не знаю, что сказать.

– Тогда ничего не говори, – усмехнулся он. – Главное, чтобы тебе не было скучно. А то ещё сбежишь отсюда от тоски.

– Не сбегу, – ответила я, и сама удивилась, насколько серьёзно это прозвучало.

Он посмотрел на меня. Внимательно. Слишком внимательно. А потом вдруг поднял руку и поправил мне платок – лёгким движением, почти невесомым. Мурашки побежали по спине. Я замерла.

– А то выглядишь так, будто вот-вот улетишь, – сказал он тихо.

И улыбнулся. Мягко. Словно… иначе не мог.

Я не знала, куда деть взгляд. Схватила один журнал, открыла его наугад, лишь бы отвлечься. Но буквы плясали перед глазами. Я чувствовала его слишком близко. Его запах, тепло, голос.

– Я оставлю тебя, – сказал он. – Отдохни немного. Мы вечером соберёмся всей семьёй, посидим.

– Хорошо…

Он уже повернулся, но на секунду задержался в дверях.

– Я рад, что ты здесь.

И ушёл.

А я осталась стоять посреди его комнаты, со стопкой журналов на руках и горячим, неотступным чувством в груди. Это была не просто забота. Это было что-то… большее.

И я впервые за долгое время не боялась это чувствовать.

Сафия

На кухне стояла тишина, нарушаемая только легким шуршанием ножа по доске. Я нарезала зелень – медленно, аккуратно, сосредоточенно. После утренней суеты все разбрелись по своим делам, и в доме воцарился удивительно редкий покой. В окно лился мягкий, приглушённый свет, воздух был тёплым, пахло приправами и чем-то домашним. Уютным.

Я опустила взгляд, подняла очередной пучок укропа, и в этот момент нож соскользнул. Вспышка боли – короткая, острая. Я вздрогнула.

– Чёрт… – прошептала я, зажав палец.

Кровь быстро выступила тонкой полоской. Сердце подпрыгнуло от неожиданности. Я сжала руку в кулак, инстинктивно подставив её под холодную воду.

И тут в дверях появился Бека.

Он как будто почуял. Окинул взглядом кухню, увидел меня у раковины – и почти сразу оказался рядом.

– Что случилось?

Я покачала головой:

– Порезалась. Ничего серьёзного…

Он подошёл ближе, развернул мою руку. Губы сжались. Глянул в глаза – спокойно, сосредоточенно.

– Сиди. Я сам.

Я хотела возразить, но он уже взял аптечку, вернулся с бинтом и антисептиком. Осторожно взял меня за запястье. Его пальцы были тёплыми, крепкими. Надёжными.

– Щипать будет, – сказал он, почти шепотом. – Терпи.

Я кивнула, и в следующий миг почувствовала холодное жжение. Вдохнула резко. Он перевязывал палец, как будто делал это сто раз – уверенно, бережно. Внутри меня всё сжималось.

Молчание было насыщенным. Я смотрела на его руки, на серьёзное лицо, на бровь, чуть сведённую к переносице. Хотелось сказать что-то простое, чтобы разрядить напряжение. Но вышло другое. То, что уже давно зрело где-то внутри.

– Когда ты рядом… мне не страшно, – выдохнула я.

Он поднял глаза. И в этот момент воздух будто стал плотнее. Густым. Ощутимым. Я знала, что сказала слишком много. Но не могла отвести взгляда. Он смотрел прямо в меня. Без ухмылки. Без слов. Только взгляд. Как будто разглядывал душу.

– Не бойся, – тихо сказал он. – Никогда.

И его рука, тёплая, сильная, коснулась моей щеки. Он просто провёл пальцем по коже – и этого было достаточно, чтобы сердце забилось в горле. Я не отстранилась. Не могла.

Он приблизился. Медленно. Без резких движений. Его лоб почти коснулся моего. Я чувствовала его дыхание. Тёплое. С лёгким оттенком мёда и чая.

– Я не должен… – прошептал он.

Но губы уже были слишком близко.

И он поцеловал.

Мягко. Осторожно. Как будто ждал, что я оттолкну. Я не оттолкнула. Мир на мгновение перестал существовать. Остались только его губы, его рука, всё тело, которое будто откликнулось на этот поцелуй.

Он отстранился. Смотрел на меня так, словно боялся дышать. Я тоже молчала. Не знала, что сказать. Не хотела разрушить этот момент.

– Сафия… – прошептал он. – Если я перешёл границу…

Я качнула головой. Слишком быстро. Слишком яростно.

– Нет. Не перешёл.

Уголки его губ дрогнули. А я почувствовала, как внутри меня рождается что-то совершенно новое. Тёплое. Настоящее.

И впервые за долгое время – ни капли страха.

Бека

Я смотрел на неё, и всё внутри сжималось от этой тишины между нами. Ни слова, ни движения. Только её глаза. Большие, тёплые, растерянные. И губы – приоткрытые, будто она вот-вот что-то скажет… но не решается.

Я не думал. Просто шагнул ближе. Медленно. Осторожно. Чтобы не спугнуть, не разрушить этот странный, невесомый момент. Она не отступила. Не опустила взгляд. Просто стояла, как будто ждала. Меня.

Я поднял руку, коснулся её щеки. Горячая. Такая нежная, как лепесток. И в то же время – дрожала, едва заметно. Не от страха. От чего-то большего. От желания быть рядом.

Медленно провёл пальцами к её волосам, зарываясь в них. Шёлковистые. Мягкие, тёплые, как будто созданы только для моих рук. Она чуть выдохнула, когда я подтянул её к себе – не резко, но так, чтобы между нами больше не было воздуха.

И тогда я наклонился. Уперся лбом в её лоб. Вдохнул. Боже, как же она пахнет. Сладко, чуть пряно, как свежая выпечка, только что вынутая из печи. И ещё – как дом. Как то место, где тепло, где ждут. Где ты нужен.

Её дыхание сбивалось. А моё стало совсем горячим. Я смотрел на её губы, мягкие, бархатистые, манящие. Чуть дрожащие. И знал – если сейчас не коснусь, сойду с ума.

Поцелуй вышел мягким. Очень. Осторожным. Я почти не касался – просто пробовал её вкус, знакомился с ней так, будто в первый раз держу что-то действительно ценное. Она не отстранилась. Осталась на месте. Позволила.

Я чуть сильнее прижал её к себе, углубляя поцелуй. Губы у неё были нежные, будто сотканные из тёплого мёда. Я чувствовал, как сердце колотится. Её и своё. Всё смешалось: кожа, дыхание, тепло, тихий стон, сорвавшийся с её губ, когда я обхватил лицо обеими руками, прижимая её ближе.

Это был не просто поцелуй. Это был глоток жизни. То, чего мне так не хватало. То, чего я даже не знал, что искал.

Я не хотел останавливаться.

И в то же время – боялся зайти слишком далеко. Потому что она была… она. Моя Сафия.

Сафия

Вечер подошёл совсем незаметно, словно кто-то лёгким движением зажёг в небе сотни звёзд. После шумного и насыщенного дня дом постепенно погрузился в уютную, приятную тишину. Тётя Зайнаб и Лейла отправились отдыхать, Зумрат и Рашид что-то негромко обсуждали на кухне, Алим исчез в гараже.

Я медленно поднялась в нашу с Бекой комнату. Сердце билось быстро, как крылья испуганной птицы. На глаза попалась раскладушка – неудобная, узкая, с тонким одеялом, небрежно брошенным на край. Сердце сжалось от вины и нежности одновременно. Он терпит неудобства только из-за меня. Я вспомнила ночь, его тепло, как бережно он утешал меня после кошмара. Как спокойно и уютно стало, когда я проснулась в его объятиях.

Я смотрела на кровать, потом снова на раскладушку, чувствуя, как в груди разгорается какое-то упрямое желание. Почему он должен мучиться? Почему я должна мучиться?

Дверь мягко приоткрылась, и Бека вошёл – босиком, в лёгкой футболке, волосы ещё чуть влажные после душа. По комнате тут же разлился свежий, мятный аромат его геля. Сердце забилось ещё быстрее, а слова замерли на языке.

– Что-то случилось? – спросил он негромко, внимательно глядя на меня.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как к щекам приливает жар.

– Нет, просто… – Я запнулась, набравшись храбрости. – Зачем тебе спать на этой раскладушке?

Он слегка удивлённо приподнял брови, но ничего не сказал, ожидая продолжения.

– Я имею в виду, она ведь неудобная, да и скрипит ужасно. Ты ведь не высыпаешься нормально… – Я нервно теребила пояс халата, чувствуя себя глупо, но остановиться уже не могла. – Кровать ведь большая… Можно её разделить. Ты под своим одеялом, я под своим… Просто спать.

Слова сорвались шёпотом, и тишина, повисшая между нами, была наполнена напряжением и ожиданием. Я боялась поднять на него глаза, боялась увидеть в них насмешку или раздражение. Но вместо этого Бека мягко улыбнулся и тихо сказал:

– Спасибо. Я тоже хотел предложить, но боялся, что испугаю тебя.

От его слов сердце подпрыгнуло к горлу. Он боялся меня напугать… Эта простая забота вызвала во мне волну тепла и благодарности.

Он ушёл в ванную, а я быстро забралась в кровать и легла, повернувшись к стене. Глаза закрыты, дыхание неровное, пальцы нервно комкают край одеяла. Через несколько минут он вернулся, тихо погасил свет, оставив только приглушённый свет ночника.

Я услышала, как он осторожно опустился на другой край кровати. Расстояние между нами казалось огромным и одновременно таким незначительным. Я чувствовала тепло его тела, слышала тихое дыхание, и сердце билось громче с каждой секундой.

– Сафия, – вдруг тихо позвал он, будто проверяя, сплю ли я.

– Да? – голос выдал моё волнение.

– Всё в порядке?

– Да, просто… странно немного, – честно призналась я.

– Мне тоже странно. Но приятно, – его голос прозвучал ещё тише, почти шёпотом.

От этих слов по телу пробежали мурашки. Я улыбнулась, хотя знала, что он не может видеть моей улыбки. Но почему-то была уверена, что он почувствовал её.

Несколько минут мы лежали в тишине, каждый прислушиваясь к дыханию другого. Тепло, уют, защищённость – всё это медленно наполняло меня, вытесняя страхи и сомнения.

Неожиданно я почувствовала, как край его одеяла слегка коснулся моего. Сердце снова забилось чаще, но я не отодвинулась. Наоборот, мне захотелось ещё немного сблизиться, сократить это маленькое расстояние. Я едва заметно подвинулась ближе, не решаясь коснуться его первой.

Сон медленно охватывал меня, нежный и успокаивающий. И в тот момент, когда я почти уснула, я почувствовала, как его пальцы бережно коснулись моих, переплетаясь с ними, словно говоря без слов: «Я здесь. Я рядом».

И с этой мыслью я заснула глубоко и спокойно, чувствуя себя впервые за очень долгое время абсолютно счастливой.

Сафия

Мы с Бекой вышли из машины, и я улыбнулась, чувствуя, как сердце радостно забилось в груди. Это был наш первый настоящий выход в город вдвоём, и он обещал быть особенным.

– Тебе здесь понравится, – Бека широко улыбнулся, открывая передо мной дверь ресторана. – Здесь отличная кухня.

Я слегка смутилась, опустив глаза:

– Я верю тебе.

Внутри ресторана было уютно, приглушённый свет отражался в стеклянных лампах, мягкая музыка едва слышалась на фоне оживлённого разговора гостей. Мы сели за столик у окна, и я, чуть наклонившись вперёд, внимательно рассматривала меню, чувствуя, как взгляд Беки согревает мою щёку.

– Что будешь пить? – спросил он, не отрывая от меня взгляда.

– Чай, наверное. Просто чай.

Бека кивнул официанту, передавая заказ, и снова улыбнулся мне той самой улыбкой, от которой сердце так странно и сладко сжималось.

– Рад, что ты согласилась сегодня выбраться. Мне хотелось, чтобы у нас был особенный день.

– Он уже особенный, – тихо ответила я, чувствуя, как на щеках вспыхивает лёгкий румянец.

Мы говорили о мелочах, смеялись, и время пролетало незаметно. Я уже начала расслабляться, когда взгляд мой вдруг упал на женщину, сидевшую за соседним столиком. Что-то болезненно знакомое мелькнуло в её осанке, в том, как она неуверенно двигала рукой, придерживая чашку. Сердце сжалось, словно от предчувствия беды.

Женщина повернула голову, и я замерла, почувствовав, как кровь стынет в жилах.

– Амина? – прошептала я едва слышно.

Она вздрогнула, резко подняв на меня глаза, и я невольно вскрикнула, увидев её лицо. Оно было бледным, осунувшимся, под глазами лежали тёмные круги, губы потрескались и побледнели. Я отчётливо видела следы синяков на её руках, когда она неловко поправила рукав платья.

– Сафия… – её голос был таким тихим и хриплым, что я едва его расслышала.

Я порывисто встала, сделала шаг к ней, забыв обо всём вокруг:

– Амина, что случилось? Что с тобой?

Она попыталась ответить, но её губы дрогнули, глаза наполнились слезами, и она поспешно отвела взгляд, словно боялась, что кто-то увидит её боль.

– Ничего… Всё нормально… – тихо проговорила она, но голос выдавал её страх.

– Кто это? – Бека подошёл ближе, вглядываясь в Амину с удивлением и беспокойством.

– Это Амина, жена моего брата, – прошептала я, чувствуя, как по спине пробежали холодные мурашки. – Она была моей единственной подругой там.

Не успела я договорить, как рядом возникла массивная фигура Башира. Его лицо было угрюмым, глаза холодными и жестокими. Он грубо схватил Амину за локоть и поднял её со стула так резко, что она вздрогнула.

– Чего уставилась? Пойдём отсюда! – процедил он сквозь зубы, глядя на меня с нескрываемой ненавистью.

– Башир… – начала я, но его взгляд заставил меня замолчать.

– Убирайся подальше, – зло выплюнул он, и я сжалась от его грубости.

Амина покорно опустила глаза, стараясь не смотреть на меня, и я вдруг ясно поняла, насколько отчаянным и безысходным стало её положение. Башир крепко сжимал её руку, и я видела, как её пальцы побелели от боли.

Они ушли, и я осталась стоять посреди ресторана, чувствуя, как слёзы начинают жечь глаза. Бека осторожно обнял меня за плечи, и я вздрогнула, повернувшись к нему.

– Это… Она… – прошептала я, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. – Что он с ней сделал?

Бека смотрел на меня, его глаза потемнели от гнева и сострадания. Он аккуратно прижал меня к себе, погладив по спине.

– Мы что-нибудь придумаем, – твёрдо сказал он, и я почувствовала, как его слова наполняют меня силой. – Я не позволю ему так обращаться с ней.

Я прижалась к его груди, чувствуя, как сердце больно колотится в груди.

– Она была единственной, кто был добр ко мне, – прошептала я, сдерживая слёзы. – Мы должны ей помочь.

Бека кивнул, и его уверенность стала моей опорой. Теперь я точно знала, что не одна. Мы есть друг у друга, и мы обязательно что-нибудь придумаем.