Мила Олсен – Пока ты не полюбишь меня (страница 8)

– Меня зовут Луиза, – внезапно говорю я.

– А меня Брен.

Глаза у него совсем почернели. Он под кайфом, что ли? Как это понять? Впрочем, для наркомана он слишком связно говорит. Его взгляд как будто проникает в мои мысли. Он явно что-то пытается мне сказать. Но что?

– Просто Брен? – спрашиваю я чуть слышно.

Он моргает, и странное ощущение проходит.

– Ну Брендан.

Теперь уже он говорит вполголоса, словно его имя – тайна, которую он открывает мне одной. Он смотрит через плечо, на кассу. Продавец стоит спиной к нам и передвигает плечики на вешалке. Брен окидывает взглядом полки.

Оптимизм оставляет меня. Брен, скорее всего, здесь не один, а с девушкой. Кого я обманываю? Конечно, у такого красавца есть девушка.

– Ну я пошел, – коротко говорит он и отдает мне фонарь. – Может, еще увидимся.

Я улыбаюсь, скрывая разочарование, и на всякий случай спрашиваю:

– Ты тут еще поживешь?

Он снова обводит взглядом помещение.

– Пару дней.

– Я тоже.

– Ладно, – говорит он и кивает на прощание. – Пока.

– Пока.

Он выходит, по-прежнему прижимая к себе кофе и еду.

Я стою на месте еще минуту-другую. Кажется, что это все мне приснилось. Наконец я смотрю на фонарь, который держу в руке. Четырнадцать долларов. Почти столько же, сколько стоит кофе. С ума сойти. Я прошу кассира достать с полки второй, но продолжаю думать о Брендане. Надо было рассказать ему про модельный лагерь. Я бы его заинтриговала, и он не ушел бы так быстро. А может быть, подумал бы, что я наивная девчонка. Да уж. Хорошо, что я не стала говорить про лагерь. Похоже, он не из тех, кого легко впечатлить. А… из каких он? Расплачиваясь за фонари, я мысленно пытаюсь описать Брендана тремя словами. Уверенный… смелый… и…

Слишком много вариантов. Сексуальный? Красивый? Порывистый? Доверчивый? Внимательный?

Во всяком случае, он и не думал оскорблять меня. Это уж точно. Я даже забыла о ссоре с Итаном.

Глубоко задумавшись, я выхожу из туристического центра на парковку. Уже начало смеркаться; красноватые лучи солнца пробиваются сквозь сине-серые облака. Скоро совсем стемнеет. При мысли о том, что надо идти обратно к нашей палатке, я вздрагиваю – отчасти от холода, отчасти потому, что вечерний лес выглядит зловеще. Зря я отослала Джея. Я нажимаю кнопку на одном фонаре, потом на другом. Они не включаются. Итан, наверно, сказал бы, что я дура, но ведь иногда батарейки входят в комплект, правда?

Держа в каждой руке по фонарю, я иду через парковку. Издалека ко мне приближается темная фигура. Походка уверенная, как у Итана, но, когда человек подходит ближе, я узнаю Брена.

Видимо, он уже отнес покупки.

– Слушай, Луиза…

Я замираю, удивленная тем, что он напрямую обратился ко мне. Выражение лица у него очень серьезное.

– Есть проблема, – отрывисто говорит он и окидывает меня взглядом с головы до ног, словно оценивает.

– Что такое?

Я невольно сжимаю фонари крепче. Надеюсь, с братьями все в порядке. Но если с ними что-то случилось, как он об этом узнал?

– Там, у помойки, медведица с медвежатами.

Я чувствую, как кровь отливает от лица.

– А мне как раз надо в ту сторону…

– Лучше подожди, пока не уйдут. Медведицы страшно агрессивны, они же защищают детенышей. Какой-то идиот забыл закрыть мусорный контейнер. Каждый год одно и то же. Они, может, несколько часов там будут пастись.

Я начинаю паниковать. Если я в ближайшее время не вернусь к палатке, братья пойдут меня искать и угодят прямо в объятия медведицы.

– Мне надо идти!

Брен качает головой, поджав тонкие губы.

– Ты там не пройдешь.

– Но братья… – Я оборачиваюсь к туристическому центру. – Они будут меня искать. Давай скажем рейнджерам! Мне надо…

Брен успокаивающе поднимает руку.

– Луиза, рейнджеры уже там, они проследят, чтобы никто не пострадал. Они просто никого не подпустят к медведям.

– Правда?

Он кивает.

– Они точно стоят по обе стороны от помойки?

– Ну конечно.

Я облегченно вздыхаю. У рейнджеров есть ружья, и они имеют право стрелять в экстренной ситуации. Когда братья их увидят, то поймут, что я жду на другой стороне.

– Есть люди, которым прямо неймется сфотографировать медведя, – продолжает Брен. – Один турист в Канаде даже хотел посадить дочку на спину гризли.

– Да ладно!

– Ей-богу. Все выжили.

Я смеюсь, и он тоже – отрывисто и громко. Это трудно назвать смехом, но его лицо на мгновение меняется, становится мягче, вид перестает казаться неприступным. Хохочущий Брендан напоминает мальчишку.

– Я шел обратно в магазин, – говорит Брен, забирая у меня фонари. Такой естественный жест. – Забыл купить помидоры. Если хочешь поскорей вернуться к братьям, могу тебя подвезти кружным путем.

– Тут есть еще одна дорога? – удивленно спрашиваю я. – А рейнджер не сказал!

Может быть, сказал, но я, как всегда, прослушала.

– Целых три. Но третью дорогу, скорее всего, сейчас перекроют, потому что она проходит недалеко от помойки. А объездом мало кто пользуется. Несколько миль по ухабам – то еще удовольствие…

Взгляд Брендана падает на мое голое плечо. Ворот блузки съехал чуть ли не до локтя. Я машинально его подтягиваю. Брендан поднимает глаза и смотрит на меня. И я снова удивляюсь его внимательному выражению.

– Там не стоит ходить одной. Правда.

Я вспоминаю нравоучения Итана, но тут солнце выходит из-за скопища серых туч и кровавый вечерний свет заливает все небо. Огромные секвойи за спиной у Брена как будто пылают.

– А помидоры? Может, сначала сходишь в магазин?

Он отмахивается.

– Я тут недалеко стою, вон там, у дороги.

Закатный свет отражается в его глазах. В черных зрачках пляшут алые искорки. Вот, снова это ощущение, как в магазине. Он как будто пытается что-то мне сказать. Или мысленно задает вопрос:

«Хочешь?»

Меня словно иголочками покалывает.

Это может значить что угодно.

Хочешь пойти со мной?

Хочешь заняться любовью?

Хочешь, чтобы я тебя похитил?