Мила Олсен – Пока ты не полюбишь меня (страница 11)

Наконец я закрываю глаза. Это ничего не меняет. Все равно темно. Но я говорю себе, что лучше не видеть тьму вокруг. Зажмурившись, я могу сосредоточиться на тьме внутренней, на провалах в памяти. Возвращаюсь к потускневшим образам. Итан и фонари, тени… потом Джей… шелест листвы. Я была свободна и смеялась. С кем-то разговаривала. С кем?

Этот вопрос вдруг заслоняет все остальные, эхом отдаваясь в голове. С кем? С кем я разговаривала? С кем? Надо вспомнить! Я с кем-то ушла!

До меня вдруг доходит. И снова становится страшно. Я с кем-то ушла, и этот кто-то держит меня в плену, в клетке, как животное. А почему все качается? Мы куда-то едем? Если так, значит, он действительно задумал что-то ужасное. Он хочет отвезти меня подальше, чтобы ему не помешали…

На сей раз сдержать панику не получается. Я ору, визжу, стучу кулаками по ящику. Голова взрывается болью, костяшки пальцев саднят, но остановиться я не могу. Я намерена орать до обморока. Я просто желаю знать, точно знать, буду я жить или умру. Я упираюсь в крышку ладонями и коленями – и вдруг от сильного толчка врезаюсь в стенку и замираю, оглушенная.

Что-то изменилось. Биение сердца отдается в висках. Я напрягаю слух.

Колыхание прекратилось.

Стоит тишина. Как будто это – ответ на мою вспышку.

По мне бегут мурашки, и одновременно я обливаюсь потом. Что хуже – оставаться в неведении или замирать в ожидании развязки?

Глава 4

Я отчаянно пытаюсь издать хотя бы звук, но слышу только собственное сердце. Оно бьется так быстро, что я едва дышу. Ошеломленно смотрю на крышку ящика, но откидывается не она, а боковая стенка.

Свет бьет в лицо. Я зажмуриваюсь и перекатываюсь на бок, прижимаюсь спиной к дальней стенке. Даже сквозь сомкнутые веки я вижу тень, которая приближается, заслоняя солнце. Кто-то стоит перед ящиком.

Я сейчас умру?

Зубы стучат. Пот покрывает меня с головы до ног.

– Ш-ш, тихо, – произносит незнакомец. – Мне не оставалось ничего другого.

Я знаю этот голос – и не доверяю его обладателю. Я стискиваю цепочку так, что она чуть не рвется. Крошечный крестик, который подарил мне Итан, впивается в ладонь. Кажется, я предпочла бы снова потерять сознание, но тело упрямится.

– Я сейчас тебя вытащу.

Я открываю глаза и смотрю ему прямо в лицо.

Брендан.

Он стоит на коленях и разглядывает меня, склонив голову набок. Сначала я не понимаю, что произошло. Он меня спасает? Но нет, темные глаза нехорошо прищурены, выражение лица многозначительное. Брендан что-то прикидывает. Лежа в ящике и пытаясь понять, как относиться к его присутствию, я начинаю понемногу вспоминать. Перед взором встает надпись Travel America, брошенная на сиденье куртка, бутылка на столе, вопросительный взгляд Брендана. Вот он обхватывает меня, пытается удержать…

Я инстинктивно вжимаюсь в дальнюю стенку.

Он поднимает руку, словно пытается успокоить напуганное животное.

– Я не сделаю тебе ничего плохого, Луиза.

«Я Брен, а не Джек».

Он врет. Он все время тебе врал. И сейчас врет.

Он убьет тебя.

Брендан тянется в ящик. Его руки напоминают смертоносные щупальца. Я начинаю вопить. Он разговаривает со мной, пытается меня успокоить, а я ору громче, чтобы заглушить его болтовню, и отбиваюсь.

Ругнувшись, он хватает меня за запястье так, что я вскрикиваю от боли и перестаю сопротивляться. Он пользуется этим, чтобы просунуть вторую руку мне под бедра.

– Я не хочу делать тебе больно. Хватит драться!

Его голос звучит спокойно, но решительно. Брендан намерен добиться своего – и добьется.

Я пытаюсь лягнуть его, но ноги не слушаются. Одним быстрым движением Брендан извлекает меня из ящика. Голова снова начинает болеть, перед глазами мелькают яркие пятна. Красное, черное, белое. Брендан по-прежнему крепко меня держит. Я извиваюсь, но тело почти не повинуется, как будто нервы, соединяющие ноги с мозгом, рассечены.

Я не сбегу. Я полностью в его распоряжении.

Как только до меня это доходит – доходит по-настоящему, – меня рвет желчью.

Брендан отводит мои волосы от лица, и я не могу ему помешать.

Он ждет.

– Это от хлороформа, – говорит он небрежным тоном. – Не бойся, сейчас пройдет.

Борясь с головокружением, я смотрю в одну точку – на пятнышко в виде полумесяца на полу. Все вокруг плывет. Меня снова мутит. Горло саднит, легкие горят огнем. Лучше бы я умерла. Тогда мне не было бы так страшно.

Когда тошнота проходит, Брендан говорит:

– Я сейчас перенесу тебя на постель. Не бойся.

Ему не без труда удается меня поднять. Я мотаю руками и ногами, но сопротивление бесполезно. Меня кладут навзничь на что-то мягкое. Потолок будто бы колышется.

Где он?

Я поворачиваю голову и вижу Брендана в ногах кровати. За спиной у него – коридорчик, который ведет в кабину. Я по-прежнему в трейлере. Вот почему все качалось. Он куда-то меня везет, чтобы со мной поразвлечься, а потом избавиться от тела.

Я цепляюсь пальцами за простыню. Ну разумеется, он будет говорить, что ничего плохого не случится. Он хочет внушить мне ложное чувство безопасности. Может быть, так ему веселее – сначала вселить в меня надежду, а потом, за минуту до убийства, развеять все иллюзии. Я чувствую пронизывающий взгляд Брендана, горячий, жгучий. Он, наверное, представляет то, что сотворит со мной. То, как будет меня мучить.

Я съеживаюсь, пытаясь перевернуться на бок и отодвинуться к стенке. Но я все еще одурманена – тело не слушается.

– Тебе надо в туалет?

Я вздрагиваю. От этого вопроса начинает казаться, что мой страх – просто сон. Качаю головой и тут же ощущаю, что мочевой пузырь переполнен.

– Скажи, если будет надо, и я тебе помогу.

Я поднимаю голову, оторвав взгляд от черных брюк Брендана. Футболка на нем насквозь промокла от пота. Даже на грани обморока я понимаю, что здесь ужасно жарко. Я внимательно смотрю на Брендана. Он тоже меня изучает. Зрачки у него огромные, глаза расширены и неестественно блестят, совсем как на парковке у туристического центра. Я помню этот взгляд. Брендан смотрит на меня неотрывно и алчно, и это гораздо, гораздо хуже провалов в памяти. Почему я ничего не уловила, когда мы встретились в магазине? Почему не догадалась, что он хочет сожрать меня целиком? Как я могла решить, что эти зловещие тени на щеках привлекательны?

– Я тебя пару раз носил в туалет. Не помнишь?

Я снова качаю головой и закрываю глаза, признавая поражение. Противно представлять, как он вытаскивал мое бесчувственное тело из ящика, раздевал и сажал на унитаз. Я ничего не помню, и от этого мне только хуже. Кто знает, в каких местах он меня трогал и о чем думал.

И все же кое-что полезное я выяснила: пару раз я справила нужду, а значит, долго пролежала в отключке. Знай я, сколько именно, прикинула бы, как далеко мы уехали. Но я не хочу спрашивать. Вообще, не желаю с ним разговаривать.

Услышав тихий шелест, я открываю глаза. Брендан стоит ближе. Видимо, он подошел на шаг.

Он смотрит на меня сверху вниз.

– Я бы дал тебе попить, но после хлороформа нельзя. Это опасно. Ты можешь отключиться и захлебнуться рвотой.

Я отворачиваюсь, чтобы не смотреть на него. Перед самым моим носом стенка трейлера. Над кроватью нависает шкафчик. Тут очень тесно.

– Лу, я знаю, что ты боишься, но я не причиню тебе вреда. Обещаю.

Он усыпил меня и засунул в ящик! Он что, не понимает, как нелепо звучат эти слова? Рука, за которую Брендан схватил меня, вытаскивая из ящика, еще болит. Не знаю, что он подразумевает под вредом, но наши представления явно не совпадают. Может быть, он думает, что мне будет не больно, когда он станет меня душить, тискать за грудь и насиловать. Я прижимаю кулак ко рту, чтобы подавить всхлип. Пальцы пахнут рвотой, но мне уже все равно.

Брендан вздыхает.

– Ладно, отдыхай. Вот увидишь, я сдержу слово.

Едва дыша от страха, я слышу удаляющиеся шаги, тяжелые и гулкие. Пол скрипит под весом Брендана.

– Почему я? – шепчу я сквозь прижатые к губам пальцы.

Скрип затихает. На мгновение становится тихо. Снаружи щебечет птица.

– Потому что ты полна жизни, – негромко отвечает Брендан.

У меня перехватывает горло, но от ужаса я даже плакать не могу.

Я отключаюсь, просыпаюсь, снова задремываю. Каждый раз, приходя в себя, я боюсь, что Брендан даст себе волю. Он действительно несколько раз подходит и стоит у кровати, мрачно глядя на меня… но вот я открываю глаза и никого не вижу рядом.

Я лежу на боку, прижавшись щекой к простыне, мокрой от слюны. Я с головы до ног в поту. Что-то изменилось. Спустя некоторое время я понимаю, что мне стало лучше… свинцовая усталость отступила, появились силы. Слова Брендана эхом отдаются в голове. Они мне, кажется, даже снились. Понятия не имею, что это значит. Он похитил меня, потому что хотел убить? Я для него слишком живая?