Мила Любимая – Шторм в моём сердце (страница 35)

Получилось ли у меня?

П-ф-ф! Конечно же, нет!

У меня яркое ощущение, что это он во всем виноват. Всё катится под откос. Благодаря ему. Потираю ушибленную ногу, смотря прямо в его голубые глаза и ничего не могу с собой поделать.

— Ненавижу тебя, — слова сами срываются с губ и повисают в воздухе между нами.

— Я это знаю, Пироженка.

Он больше не произносит ни слова. Просто подхватывает меня на руки и несет к парадной. Истерить и вопить на всю округу? Мы это уже проходили. Попытка не увенчалась успехом. Только загнала себя в западню.

У Дэна большая квартира. Двухуровневая. Зачем ему одному столько места неизвестно истории. Но учитывая количество книг повсюду, то лишнее свободное пространство точно не помешает.

Он усаживает меня на диванчик в гостиной.

— Аптечку принесу.

Снимаю с себя куртку и туфли, оглядываюсь по сторонам.

Я бы не назвала это типичным холостяцким жилищем. Идеальный порядок, все вещи на своих местах. Правда мотоцикл посреди квартиры и барная стойка, уставленная алкоголем немножко не вписываются в весь концепт, ну да ладно. Это ведь его дом, его крепость.

Когда Дэн возвращается, мы все так же молчим. Он обрабатывает мою коленку, ощупывает щиколотку. Даже сейчас от его прикосновений по телу бегут мурашки. Если он не прекратит меня трогать, то тормоза вновь откажут.

— Ты вся холодная, — он хмурится. — Кажется, я немного перегнул.

— Ты психанул не по-детски, Решетов.

Он накрывает ладонями мои колени и начинает медленно приподнимать платье. Низ живота пронзает судорога, а тело превращается в мягкую податливую глину.

— Просто я ревную тебя, Пироженка.

— Хватит меня так называть, — скидываю его руки с себя и отодвигаюсь на другой край дивана. — И врать тоже хватит.

Дэн садится рядом.

— Я не вру.

Ну, разумеется!

— Ты ещё скажи, что не хочешь быть ни с кем, кроме меня.

— Да.

Смешок срывается с моих губ.

— Какую ещё сказку расскажешь? Может, и спишь только со мной, м-м-м?

Повисло молчание, которое нельзя было понять никак по-другому.

Дзинь! Тот самый звоночек, Вершинина.

В этот момент до меня дошло, что никакой реабилитации у меня не было. Никогда! Я люблю его до одури и сейчас мне больно.

Адски больно. Сердечный клапан сжали и вырвали к черту бесполезный орган.

— Когда? — ледяным голосом спрашиваю.

— Сегодня, — он пытается меня обнять, но я выставляю ладонь, остановив его. — Кари, это ровным счетом ничего не значит.

То есть, он трахнул какую-то бабу, а потом приехал, чтобы сделать тоже самое со мной?

Боже, мне противно его слышать, видеть, любить его!

Сволочь номер один моего романа.

— Дэн, я тебя не ненавижу, — с чувством произнесла, смотря ему прямо в глаза.

— Нет?

— Ты просто мне отвратителен, Решетов.

Ты хотела точку, Карина? Так вот она. На весь лист!

Глава 21. Главная глупость на свете

Дэн

Это самые убогие чувства на свете, которые мне когда-либо приходилось испытывать. За исключением гибели родителей.

Словно в моё сердце вцепились невидимые ледяные когти, сжали его, пустили кровь, а после так и оставили. И каждый вздох, каждый взгляд, каждый стук давался мне с непосильным трудом, как будто я всего в нескольких мгновениях от верной смерти. За мной пришла не старушка с косой, а настоящий жнец, ангел смерти. В лице Карины Вершининой.

Когда-то в её глазах плескались любовь, обожание и восторг. Нескончаемое обещание, что чувства навечно. Но я этого не ценил. Идиот?

Я не знаю. Может быть.

Потому что не понимаю, что происходит между нами, что происходит конкретно со мной. Кажется, эта девчонка меня сломала. Вынула из корпуса важную деталь, поэтому как прежде ничего работать уже не будет. Меня нужно починить.

Но теперь она смотрела на меня по-другому – как на мусор, на ничего не значащий фантик под её ногами. На мерзкое насекомое, на противную жужжащую муху.

Это неразбавленное концентрированное разочарование.

Она сейчас не скрывает своих чувств. Того, как ей больно. Но одновременно становится понятно одно – ей пришел конец. Чаша весов переполнилась. Тьма победила. Моя тьма…

А в итоге, что себе доказал?

Я могу вести с ебя с ней точно так же, как делаю с другими. Пользоваться, заниматься с сексом. Приходить, когда хочу и уходить без сожалений.

Ну молодец. Только теперь больно. Там, под ребрами. Нам обоим.

— Отвези меня домой, — чеканит Карина, поднимаясь с дивана.

— Кар…

— Дэн, не заставляй меня повторять. Просто отвези домой. Или дай телефон, я вызову себе такси.

Что мне оставалось? Одно из двух – или утащить её в спальню и заставить забыть обо всём, или сделать так, как она хочет.

И я не уверен, что секс сейчас хорошая затея. Кажется, я все бездарно просрал. Даже то, чего у нас никогда не было.

Всю дорогу молчим. Тишина давит на мозги, которые и так уже давно свернуты в бараний рог. Не хочу её отпускать. Не хочу терять. Когда она успела только проникнуть в меня? Оставить там свои ядовитые следы? Привязать к себе?

Любая моя попытка разговорить её заканчивается провалом. Ни слова в ответ, один лишь взгляд – пустой, безразличный, холодный.

Из машины выходит так же молча, не нарушая девственной тишины. Идет к своей парадной, не оборачиваясь. В квартире ждет Костян. Я попросил его проследить, чтобы никто ничего не сжег под этим делом.

Очень скоро друг выходит на улицу и направляется прямо ко мне. Садится на место Карины, а я отчётливо осознаю, что его общество сейчас мне вообще не вкатывает.

Я просто её отпустил. Какого хера я это сделал?

— Выглядишь, словно разобранный по частям зомби, Решетов.