Мила Любимая – Шторм в моём сердце (страница 36)
— Разобранный и несобранный.
— Уделала тебя?
Ага. Скорее, сам себя уделал. Эпично и впечатляюще. Такой талант пропадает.
— Кажется, я её хочу.
Костя неодобрительно фыркнул.
— Хочешь или что-то другое?
Задумался всего на несколько секунд и тяжело выдохнув, ответил:
— Что-то другое.
— Очаровательный долбоеб.
Не поспоришь же. В своем большинстве, мне плевать на людей. Ну вот так заведено в этом мире – всем на всех насрать. И я далеко не исключение.
— Я её обидел.
— Извинился?
Пожимаю плечами.
— Ну иди тогда, — толкает меня в плечо. — Все разошлись. Она там одна. Нормально попроси прощения, девочки это любят.
— Не простит.
— Пусть, — друг начинает меня буквально выталкивать из тачки. — Но твои извинения ей нужны, как мед пчелам.
Чтобы ужалить посильнее в ответ? О, да.
По пути захожу круглосуточный ларек, где продают цветы и выбираю среди них букет из роз, хризантем и непонятных растений сиреневого цвета. Надеюсь, не получу ими по морде.
В парадную вхожу благодаря группе ребят, которые, очевидно, живут в этом же доме. Дверь в квартиру Кари приоткрыта. Я вхожу, разуваюсь и уже хочу дать о себе знать, как слышу голос Вершининой:
— Королев, убери от меня свои руки!
Адский грохот, непонятная возня. Да черт возьми!
Когда я влетаю в комнату Карины, Матвей уже повалил её на кровать. Она пытается отбиваться ногами, но уже и кричать не может, потому что этот мудак засунул ей в рот самодельный кляп.
А у меня пелена перед глазами. Искра. Ярость. Бешенство.
Оттаскиваю его от Карины и несколько раз бью по лицу. Он падает и получает бонусом пару ударов по ребрам. Да и то, этого ничтожно мало. Что-то вопит про полицию ещё, тварь. Пришлось выволочить его на лестничную клетку и убедительно доказать, что будет, если он хоть пикнет или приблизится к моей Пироженке хоть на километр.
У меня трясутся руки. То ли от адреналина, то ли от перевозбуждения после драки. Хотя дракой это и нельзя назвать.
Вызываю Костяна. Загружаем это недоразумение в мою машину.
— У меня брат сегодня дежурит, — говорит друг. — Отвезу его ментам.
— Ключи потом заберу, — сухо киваю. — Мне надо вернуться, лучше одну не оставлять.
Меня форменно лихорадит. Потому что я реально испугался за Карину. Я бы за любую другую девчонку вписался, но тут меня реально потряхивало. Если бы не Костя…
Боже, хорошо, что я вернулся.
Карина всё еще в спальне. Сидит на самом крае кровати. Опускаюсь рядом с ней на колени, освобождаю её рот от какой-то тряпки, развязываю руки. Она обнимает меня, тесно прижавшись и шепчет короткое – «спасибо».
Не знаю, сколько проходит времени. Мы долго сидим в этом неудобном положении. У меня затекли все части тела, ноги и руки готовы отвалиться, но я не хочу её отпускать сейчас. И не сейчас тоже.
— Почему ты вернулся? — едва слышный шепот опаляет ухо.
— Пришел извиниться.
— Ты?
Она смотрит на меня, прикусив губу.
— Я, — улыбаюсь и дотрагиваюсь до её волос. — Между прочим, я даже купил цветы.
— Даже?
— Не дарю цветов.
— Никогда?
— Только тете.
— Всё удивляешь и удивляешь.
Снова замолкаем.
— На вечеринке я целовалась с парнем. Мне не понравилось, но я хотела доказать себе, что есть парни и кроме тебя.
— А я пытался доказать себе, что ты мне не нужна. Я не занимался с этой девушкой сексом, у нас был небольшой разогрев. Когда дело дошло до основного действа, то…
— То?
— Ничего не было, Пироженка.
Она сморщилась.
— Хватит, пожалуйста. Это очень злая шутка из твоих уст, Дэн. Я ждала, пока ты заметишь меня. Потом ждала, пока ты полюбишь меня. Ждала, что ты оставишь меня в покое… я не могу больше ждать. Понимаешь?
— Может, больше не надо ждать?
— Ты разбиваешь мне сердце.
— А моё сердце у тебя. Решай, что сделаешь – разобьешь его или сохранишь.
— Почему сейчас?
Я не знал, как ответить на этот вопрос. Что я, как несмышлёный котенок ничего не видел, меня надо было тыкнуть носом в мою Кари?
Это самое глупое оправдание из всех.
Но говорят, что любовь – главная глупость на свете.
Глава 22. В хлам