Мила Любимая – Шторм в моём сердце (страница 34)

Когда нахожу, то хватаю поперек туловища и тащу на выход. Заколебала выпендриваться.

Он ожидаемо орет, колотит меня кулаками, зовет на помощь. Но гора мускулов, с которым она сидела в обнимку не рискнул её спасать. Ничего, он быстро найдет себе новое занятие.

А это мое! Я так сказал!

— Ты что творишь? — орет, как потерпевшая. — Немедленно верни меня назад!

— И не подумаю.

Нажимаю на кнопку первого этажа в лифте, придерживая девчонку одной рукой.

— Псих! — сжимает руки в кулаки. — Тебя в клетке держать надо, ненормальный! Социофоб чокнутый!

Продолжает голосить и на улице.

Силой запихиваю её в машину, сам сажусь за руль и блокирую двери. Кнопка автозапуска и по газам.

— Высади меня! Я с тобой не поеду! Слышишь?!

— Всё сказала?

— Нет, не всё!

Устало вздохнул.

— Вершинина, ты со мной. Давай не усложнять наши отношения.

— У нас нет никаких отношений! И я бы никогда и ни за что не согласилась быть с тобой! Бедная девушка, которой не посчастливится в тебя влюбится!

— Не спорю, — усмехнулся. — Бедная.

Она затихает, видя, что мы остановились у моего дома. Вопросительно смотрит на меня. Я ничего не отвечаю, выхожу из машины, обхожу с другой стороны и открываю перед ней дверь.

Сидит, скрестив руки на груди.

— Ты настолько сумасшедший, что не догадался взять мою одежду.

— Я дам свою куртку.

Она все-таки покидает салон. Переминается с ноги на ногу. Видимо, от холода. На ней вечернее платье и туфли на каблуках. Как бы не грохнулась на этом гололеде.

Признаю – психанул.

Принимает из моих рук куртку, застегивается до самого горла, словно специально тянет время.

— Пошли, — киваю ей.

— Ладно.

Она делает шаг в мою сторону и неожиданно толкает меня в сугроб, сама же на полной скорости по дорожке. Но, как я и говорил, она в туфлях, на дворе зима и скользко. Так что она падает, вернее, летит на встречу со льдом.

— Ай!

Девочка – беда.

Быстро подхожу к Карине и опускаюсь перед ней на корточки.

Потирает ушибленную коленку и смотрит обвинительно.

— Ненавижу тебя, — вдруг выдает.

— Я это знаю, Пироженка.

Глава 20. Точка

Карина

Конечно же, я не поехала ни к каким родителям. Да!

Потому что этот невыносимый Решетов так меня выбесил, что зла просто на него не хватает. Чёртов демон!

Казалось бы, разве можно ненавидеть человека ещё сильнее, но нет же! У Дэна получается конвертировать мою ярость в более невероятную степень. Заклинание множественного копирования выучил и всё забыть не может.

Да только и себя не понимаю. Вообще и никак!

Знаю наверняка, продляю агонию, продолжая заниматься с ним сексом, а слово «отказать» как будто исчезло из моего словаря. Всё размывается рядом с ним. Важное становится несущественным, остается лишь он и то огненное безумие, происходящее между нами.

Снова и снова, и снова…

И я хочу поставить точку, захлопнуть эту книгу, но ничего не получается. Сложно расстаться с тем, кто не позволяет тебе выбросить его из своей жизни. Пока я рисую нужный знак препинания, он меняет тот на другой, нужный только ему одному. Дэна не интересует мои желания и чувства, но по каким-то причинам он не оставляет меня. Травит собой, накачивает ядом. Хочет устроить мне передоз!

А у меня он уже давно. Сейчас новые порции токсина уже почти не воспринимаются. Наверное, я к этому просто привыкла за все годы, когда любила его безответно и безнадежно.

Я была его фанаткой. Одержимой, глупой дурой. Воспользоваться бы мозгами, правда? Избавиться от зависимости, использовать для этого любые средства, но…

Меня всё равно неудержимо тянет к нему. Смертельно. А что будет дальше? Секс до первого звоночка?

Поэтому я решаю забить на Решетова большой тяжеленный болт.

Зову всех друзей и знакомых, даю им отмашку брать и приглашать кого угодно и устраиваю вечеринку. Расслабляюсь, отрываюсь. Ко мне подкатывает какой-то парень. Вообще не в моем вкусе. В смысле, красивый, спортивный, но через первые пару минут близкого знакомства я понимаю, что вместо сладкой свежей клубники с бабушкиной грядки меня травят генно-модифицированным продуктом.

Такое себе ощущение.

Но я продолжаю жрать кактус, словно это должно вызвать хотя бы привыкание. Пусть в глубине души знаю – обманываю саму себя.

Неожиданно кто-то хватает меня за талию и закидывает на плечо. Мгновенно узнаю Решетова. Сложно перепутать руки, которые держали тебя за задницу бесчисленное количество раз с чьими-то другими, согласитесь?

Вот и я об этом.

Одновременно испытываю радость и злость.

Это ненормально? Клиника уже, да? Будто бы подсела на новый сорт кофе и пью его круглыми сутками. Реально чувствую какие-то положительные эмоции, но в то же время удушающие. Пропускаю их через себя – наслаждаюсь.

Махровая идиотка!

Вы вообще знали, что Дэн Решетов больной на всю голову дебил? Лично я – нет. Не догадывалась! А там, простите, тараканы войну белкам объявили и бьются в невидимой войне.

Он чокнутый. Ненормальный. Бешеный.

Просто адекватный парень не станет красть девушку из её же квартиры!

По крайней мере, я очень надеюсь на это.

Кайфую, осыпая его проклятиями и последними словами на нашей грешной земле. Делаю это бесконечно, просто потому что хочу. Мне терять нечего. Мосты сгорели без возможности восстановления.

Когда мы подъехали к дому Дэна, я твердо знала, что надо делать ноги. Куда бежать? Да вообще без понятия! Но оставаться с ним один на один – увольте. Тем более, в его квартире. Вангую, вначале крупно поругаемся. Возможно, я швырну в него пару-тройку тяжелых предметов, а потом мы займемся жарким сексом. А чем дольше это продолжается, тем больше сокращаются мои шансы выжить.

Впрочем, верх идиотизма нестись куда-то, как оголтелая в самый разгар зимы, ночью, в летних туфельках и куртке Решетова. Тупанула, не спорю. Ничего удивительного в том, что я навернулась на шпильках нет. Хорошо хоть несильно упала. Могла бы и головой удариться, сотрясение получить, ну или ноги с руками переломать. Так-то я девочка одаренная и способная. Главное, везучая.

Но связки точно потянула. Ну или все дело в разбитой коленке. Пока не поняла масштаба трагедии.

Дэн опускается рядом со мной на корточки. Кажется, этот одинокий альфа заразил своим бешенством. Руки чешутся залепить ему хорошую пощечину, но я стараюсь успокоиться. Только лед, только хардкор.