Мила Любимая – Прежде чем мы разобьёмся (страница 86)
— Брось, ты не стерва, Пожарова.
— Ошибаешься.
Оставив Яна одного, я быстрым шагом направилась к своей квартире. Я боялась, что он пойдет за мной, начнет ломиться в дверь… а, может быть, сильнее этого я боялась, что он не сделает этого.
Всё же… бабы такие дуры.
Услышав его шаги за своей спиной, я тихо ликовала. И еще больше согревающего яда я получила, когда захлопнула дверь прямо перед его лицом.
Привалившись к стене, отдышалась. А потом рискнула и посмотрела в глазок.
Ничего… и никого…
Быстро же ты сдался, Ян Сергеевич.
Не знаю, на что я рассчитывала и для чего мне было это нужно. Ведь я сама прогнала его. Я хотела этого!
Просто так будет лучше для нас обоих. А мне… мне надо перетерпеть.
Скорее всего, он оставил сумку у двери. На кой черт ему мои вещи, правильно? Вот и я так думаю…
Еще раз встав на цыпочки, я прижалась к глазку. Угол обзора мою несчастную сумку не показывал, потому я рискнула, повернула замок и слегка приоткрыла дверь.
Справа от меня прямо на каменном полу разместился Ян с открытой коробкой пирожных на коленях. Он с аппетитом уплетал ягодную корзиночку. Букетище и моя сумка находились чуть поодаль.
Интересно, он долго собирается здесь сидеть?
П-ф-ф! А мне какая разница?
— Сотников?
— Я.
— Ты что здесь расселся?
— Ты же к себе не пустишь.
Спокойно. Не давай ему себя провоцировать…
— В яблочко.
— Рор? — поднял на меня взгляд. Я не могла не смотреть на его губы, измазанные заварным кремом. Да он издевается….
— Что?
— Сделай кофе по старой дружбе.
— Ты офигел?
— Пить хочу.
Ян провел пальцами по моей щиколотке, приведя в движение все сонные мурашки, которые отдыхали после бурной пьянки. Бедные, по милости Яна они теперь видели вертолетики…
— Ты самый наглый парень во всех мирах, Сотников.
— А ты самая жестокая девушка во всех мирах, Пожарова. Я сижу перед твоей дверью, как бездомный котяра, а ты даже не улыбнулась.
— Может, я хочу, чтобы ты ушел?
— Может, — он усмехнулся. — Но мы оба знаем, чего ты хочешь на самом деле.
— Чего же?
— Чтобы я остался.
— Больше нет, Ян.
— Если ты не впустишь меня, я начну орать в голос песни Меладзе.
Никто прежде не шантажировал меня Валерием Меладзе. Особенно этот мартовский кот.
Против моей воли на губах заиграла улыбка. Потому я пропустила момент, когда губы Яна прикоснулись к моей коленке.
— Чашка кофе, Аврора. Одна чашка кофе.
Скажете, я дура?
Да!