Мила Любимая – Прежде чем мы разобьёмся (страница 85)
Дьявол, это ненормально.
Хотеть быть рядом с ним, несмотря на всё, что произошло. Между нами выросла непроницаемая ледяная стена, но и она не в силах выдержать огня порочной страсти, вспыхнувшего прямо сейчас. Вызывайте пожарных, меня надо спасать!
— Не смей меня останавливать, — прохрипел Ян мне на ухо, обжигая кожу раскаленным воздухом своего дыхания.
Я почувствовала себя беспомощной зефиркой, которую решили поджарить на костре. Плавлюсь, покрываюсь тонким угольным слоем пламени, таю…
Таю! Таю! Таю!
Ян обещал испортить меня, и он это сделал. Слишком грешные мысли о нём, отдающие горько-сладким привкусом обреченности.
— Посмею, — прошептала из последних сил и уперлась в его грудь ладонями. — Как мелко, Ян. Думаешь, мы потрахаемся, и всё станет как прежде?
— Почему нет?
— Почему да?
— Капец, ты душная, Пожарова.
И мне стало как-то откровенно фиолетово. Вообще пофиг. На всё!
Даже если Ян снизойдет и признается, что любит. Если осмелится заглянуть в себя и признать правду… даже тогда!
Ну, потому что у всего есть предел. Мои сверхвозможные границы терпения Ян давно перешёл. Причем по несколько раз. У меня нет никаких сил больше его выносить. Иногда любви становится слишком мало. Мало любить парня, чтобы мириться со всеми его демонами. Ему нужен экзорцист, а мне другая жизнь. Возможно, новый парень.
Так дико… думать о ком-то еще, когда вот он — сидит передо мной. Я борюсь с искушением прижаться к нему, обнять, впиться в губы горячим поцелуем… но я ведь не выдержу его яда. Просто однажды сойду с ума, похороню себя где-то глубоко под землей. Это нормально выбрать себя, а не его. Все сладкие истории о тех, кто любит вопреки… они для книг. В реальной жизни нужно быть ящерицей. Отбрасывать того, кем дышишь, как эти пресмыкающиеся свой хвост.
Я молча оттолкнула его и потянулась к двери, но Ян схватил меня за руки и крепко сжал запястья.
— Пусти.
— Аврора…
— Пожалуйста, Ян… хватит. Я уже не могу объяснять тебе значение слова «конец».
Из машины я вылетела, словно бабочка из кокона. Принялась жадно хапать прохладный ночной воздух и не могла надышаться. Сердце разрывало грудную клетку, в горле пересохло, ноги налились свинцовой тяжестью, влажные пряди волос облепили лицо. А сама я была, как в дурмане после пары бокалов красного сухого на пустой желудок.
Да. Мне определенно надо выпить. Просто жизненно необходимо.
Каждый мой шаг удалял все дальше от Яна. Я будто волшебным ластиком стирала нашу жизнь. Превращала настоящее в прошлое. Разбивала его, разрывала пустые листы на части, пропускала их через шредер.
И сама раскололась внутри. Дрожала как фарфоровая чашка на подносе за несколько секунд до катастрофического падения. Глаза защипало от слез… я пыталась их сдержать, не дать пролиться. Но, в конце концов, беспомощно шмыгнула носом и по щекам побежали соленые ручейки.
Бездумно прислонила ключ к домофону и вошла в пустую парадную. Прошла чрез большой холл к лифтам и ударила кулаком по ни в чем неповинной кнопке вызова.
Вошла в просторную кабину, уставившись на собственное отражение, которое просто умоляло обнять и пожалеть его. А еще лучше налить в бокал чего-то очень крепкого.
Долбаный Ян.
Зачем я полюбила его? Выбрала из всех именно этого парня?
Сделав пару вдохов и выдохов (что вообще никак не помогло успокоиться), я нажала на кнопку с цифрой «четырнадцать» и повернулась спиной к зеркалу.
Справлюсь. Если не сегодня, так завтра. Говорят, время лечит. Вот и посмотрим, насколько этот доктор хорош.
В самый последний момент, когда двери лифта почти закрылись, в кабину влетел Ян. Он умудрился удержать эти два стальные пластины и просочился внутрь почти, как жидкость. Кот он и есть кот.
— Позволь я уточню, Пожарова.
— Как угодно.
— Ты послала меня на хрен и теперь ревешь?
— От счастья, Сотников. Сейчас как приду и шампанское открою.
Не знаю, как у меня получилось выжать из себя смешок и натянуть на лицо улыбку, но я сделала это.
Чёрт возьми, пусть он уберется!
— Я так и подумал.
— Позволь я уточню, Сотников.
— Как угодно.
Обменялись любезностями, можно и заканчивать с фарсом.
— Ты понимаешь, что твое сталкерство уже тянет на преследование?
— Всё ради высоких и грязных чувств.
— Я так и подумала.
— А если серьезно, ты забыла свою сумку у меня в тачке.
— Где же она?
— Я не рассчитывал, что догоню.
Ой ли…
Лифт издал характерный звуковой сигнал, остановился, двери разъехались, и мы с Яном вместе вышли в вестибюль с огромным окном, выходящим во двор с детской площадкой.
— Что смотришь? — словила его пристальный взгляд и заново вызвала лифт. — Неси сумку.
— В квартиру заходить не собираешься, я правильно понял?
— Чтобы ты узнал, где я точно живу? — усмехнулась. — Увольте.
— Трусиха, — коротко бросил он и шагнул обратно в кабину лифта.
Смогла свободно вздохнуть, когда Ян исчез с моих глаз.
Трусиха…
Конечно, трусиха! Ей и предпочту остаться.
Любить Яна — это значит быть связанной, закованной в кандалы порочной страсти. И всё, что я должна сделать для самой себя, так освободиться. Сбежать от него. Как бы сильно не было желание остаться рядом.
Сотников отсутствовал аж полчаса. Я уже собиралась звонить ему. Но для этого пришлось бы вернуть его из «черного списка». Когда я уже потеряла всякое терпение, Ян соизволил прийти.
Вот только из лифта он вышел с пафосным букетом красных роз, огромной коробкой пирожных и с моей спортивной сумкой наперевес.
Цветы, сладкое…
— Про шампанское забыл.
— Второй час ночи, керогаз не продают.
— Осчастливь кого-нибудь ещё, — я протянула руку к своей сумке.
— Она идёт в комплекте со мной и остальным.
Боже…
Ну он бы еще ленточку с бантиком на шее себе завязал.
— Пока, Ян.