Мила Любимая – После того как мы упали (страница 49)
Но еще больше начал скучать по ней, когда эта самая возможность у меня появилась.
Мой сладкий запрет. Плод, какой не имею никакого права вкусить. Теперь четко понимал: больше мне не целовать эти горячие губы, не чувствовать бархат кожи, не плавиться от её мягкого голоса, вызывающего в моем сердце неутихающий пожар.
Стало дико страшно.
Потому что жизнь без Авроры походила на огромное серое пятно. Замкнутый круг! Долбись хоть до потери сознания, но мне не прорвать его.
Я потерял её.
Дебил.
Как можно так бездарно все просрать?
Боже, я проебал любимую девушку и понятия не имею, как вернуть назад…
С ней я не мог оставаться тем эгоистом, что раньше.
Прежний Ян и слушать бы её не стал. Затолкал в тачку и увез в свою пещеру.
Ну ладно, мы потрахаемся.
Ни то чтобы я сильно против, но… что дальше?
Я не хочу, чтобы у нашей истории вновь наступил несчастливый конец. Мы разбивались, мы падали, третий станет по-любому смертельным.
В человека не влюбляешься один раз и на всю жизнь. Порой любви нужно время, чтобы глубоко пустить свои корни и расцвести в прекрасный цветок. Если за ним не ухаживать всю оставшуюся жизнь, то рано или поздно и самый неприхотливый завянет. Его лепестки потускнеют и опадут, превратившись в пыль и от пепла.
А можно ли после что-то возродить? Вырастить из пепла еще более прекрасный цветок?
Я понятия не имею, существует ли ответ на мой вопрос. Есть ли хоть какая-то вероятность все исправить!
Разрушать легко. Воссоздавать — задача посложнее. А я ни разу не архитектор.
Аврора как свет, озаривший мою жизнь. А я тьма, очернившая ее.
Реальная любовь имеет мало общего с той, что нам показывают в книгах и фильмах. В жизни любви может быть мало для того, чтобы быть со своим человеком.
И самое паршивое: я понимал Аврору.
Лучшее, что она могла сделать — послать меня к черту. Ведь я худшее из произошедшего с ней.
Наверное, если бы она встретила другого человека, который был бы объективно выше меня во всем, то я бы отпустил ее. Постарался бы поступить правильно, пусть сам бы загибался от боли.
Правда, одна лишь мысль о том, что она полюбит другого, вызывала у меня микроинфаркт. Я не хотел в это верить, не мог допустить подобного исхода.
Вот и сейчас, смотрел только на мою Булочку и это в разгар лекции по криминалистике. Кир рассказывал нечто (очевидно) интересное, но мне до этого не было никакого дела. Все внимание, мысли — занимала она.
Даже не занимала. Она украла мой покой!
Прямо как по методичкам — 158 статья УК РФ.
— Сотников! — раздался совсем рядом голос Кирьянова, а Вика, сидящая рядом со мной, со всей силы толкнула меня в бок. — Интересно, о чем вы таком задумались, раз графология кажется вам настолько скучной?
Ох, лучше тебе этого не знать, Кир. Как и всем присутствующим. Потому что в моей голове власть у тараканов отобрала одна горячая ведьма, заставляя меня вместо конспектов рисовать её образ снова и снова, и снова…
— Задумался, — пожал плечами в ответ, прикрывая свою тетрадь рукой от греха подальше. — Простите.
— Давайте сюда вашу тетрадь, — он протянул руку вперед.
Проклятье.
Ни то чтобы я у мамы с папой скромница, но… я достаточно хорошо рисую, чтобы разглядеть в моих набросках конкретного человека. Не хочу, чтобы у Авроры возникли проблемы.
Дополнительные проблемы.
Боюсь, в противном случае она сожжет меня вместе с блокнотом. Заживо.
— Нет.
— Сотников, я не ослышался? — в голосе Кирьянова различалась четкая сталь.
— Вы не ослышались, Роман Валерьевич.
В аудитории воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь дыханием всех присутствующих на лекции.
Даже Пожарова обернулась, глядя на меня в упор.
Она смотрела и стреляла на поражение.
Но даже когда она ненавидела меня — это было прекрасно.
Она прекрасна.
С криминалистики меня с позором выперли.
Ладно-ладно.
Без позора. Кир просто выставил меня. Без лишних эмоций. Он у нас мужик суровый и правильный до мозга костей.
И я бы про него бы вообще больше не вспоминал (до первой сессии), если бы не лицезрел на парковке одну занимательную картину в стиле готической живописи.
После пар я, как обычно, вышел на улицу вместе с Русом и еще с несколькими парнями с нашего курса. Делая вид, что меня очень интересует сегодняшний заезд на мототреке, а в действительности просто высматривал свою Булочку.
И вот она появилась.
Такая, что кровь сворачивается, мозги отказываются функционировать, а руки вообще трясутся как у запойного алкоголика.
Что там? Кого не хватает?
Аритмия, тахикардия, тремор — все на месте.
Иногда я задумывался, почему люблю ее. Почему из всех… именно она?
Аврора идеальная.
Я обожаю ее смех, ее улыбку, огонь, вспыхивающий в ее глазах.
По глазам Пожаровой можно узнать ее настроение. Когда они темно-карие — она злится. Когда становятся карамельными — демоны немного ослабили свое влияние на чертову ведьму. А когда они практически янтарные, с золотистыми бликами — она чему-то очень рада.
У нее нет комплексов. Она любит себя, не стесняется своего тела. Не говорит, что у нее маленькие сиськи или пара лишних килограммов, чтобы услышать комплименты в свой адрес. Ава и так знает, как охренительна.
Она не притворяется хорошей девочкой. Она не притворяется плохой. Пожарова — настоящая.
Я люблю, как она смотрит на меня. Как грозит запустить арбалетную стрелу. И, черт возьми, я люблю быть в ней. Если кто-то скажет, что секс — это не про любовь, то я ни за что не поверю. Потому что секс с любимой девушкой что-то на космическом, нереальном. Ни с кем у меня не было такого выносящего за стратосферу оргазма, как с Авророй.
Она честная. Бесстрашная. Лучшая.
Но это лишь малая часть из того, что мне нравится в Пожаровой. А люблю я её… дьявол, я просто люблю ее.
Для любви не нужны причины и какие-то глупые критерии. Любовь либо есть, либо ее нет. Все закономерно и просто.
Я смотрел на неё, не отводя взгляда, словно весь мир в одно мгновение перестал существовать. На ее длинные каштановые волосы, развевающиеся на ветру, на кашемировое платье цвета вина, закрывающее колени. На распахнутую кожаную куртку, которую мне мигом хотелось застегнуть.
Пожалуй, настоящие чувства наступают тогда, когда ты хочешь одеть свою девушку, а не наоборот.
И, может быть, я прямо сейчас и подошел бы к ней.